«Ты сильный!»

«Скажешь тоже… Сегодня два раза отключался».

«Всё равно. Поехал на выставку. Ради меня».

«Ой, а самое главное не рассказал! Я там кое-кому твой телефон дал».

«Кому?»

«Та-да-амм! Сотруднице картинной галереи в Бонне. Она такая: а вот бы нам подобную выставку. А тут я: да запросто!»

«О!.. У меня просто слов нет… Спасибо тебе огромное!»

«Не за что».

«Ты невероятный – тебе говорили? Только…»

«Что?»

«Глупый. Почему баллон с кислородом не взял?»

«Побоялся, вдруг не пустят или ещё что».

«Не пустят? Да ты что! Они обязаны! Как ты сейчас?»

«Норм. На ноги постави… В смысле, в больницу положили».

«Блин! Сочувствую. Ну а вообще, что врачи говорят? Почему это?»

«Отключки?»

«Ну да».

«Да не знаю. Я как-то не вникал».

«Как не вникал? А кто тогда должен? Это же ты! Твоя жизнь!»

«Да кому она нужна, такая жизнь…»

Я снова вспомнил Логана, который был уверен, что корабль жизни – не для нас. Может, он всё-таки прав? София как будто почувствовала мои сомнения.

«Тебе она нужна! Ходить на выставки, смотреть на нарвалов, фотографировать небо! Вдруг у тебя тоже потом выставка будет?»

«Думаешь, моё небо кому-нибудь нужно?»

«Я раньше тоже сомневалась. А оказалось, что нужно! Люди хотят смотреть. И фотки твои захотят. Я вот хочу, например. Они мне очень нравятся».

«Да ну…»

«А ещё вот – стихи! Вдруг ты ещё что-нибудь напишешь? Мне твой стих про сердце очень даже понравился!»

Я ничего не ответил, но было приятно. До щекотки приятно, что она так написала. Я только не знал, как это сказать. Лежал и перечитывал её сообщения много-много раз. Надо же! Люди захотят. И она вот хочет.

«Ты почитал про фонд Бергмана?»

«Кого??»

«Антона Бергмана».

«???»

Снова эта фамилия! Преследует меня.

«Это один человек, хороший. Он живёт в Швейцарии. Открыл фонд для больных лёгочной гипертензией».

Телефон чуть не выпал из рук. Сначала девчонка на улице, потом Аня Бергман из Бонна, а теперь Антон этот… И пока я сидел вцепившись в кровать и хрипло дышал, сообщения вспыхивали на экране, как звёзды.

«У Бергмана есть маленький сын. Когда он родился, оказалось, что нужно лечение… И отец стал искать по всему миру таких же детей, собрал вокруг себя целое сообщество, познакомился с врачами… Сейчас у них больше тридцати человек, и они молодцы. Изучают это дело и, кажется, скоро начнут тестировать лекарство. Поищи в интернете… Может, тебе поехать туда и поучаствовать?»

Бергман… Лекарство… Швейцария…

Я рассмеялся. На секунду, на малюсенькую долю секундочки я представил себе, что, как Ник Вуйчич, собираю стадионы, говорю что-то важное – и все меня слушают открыв рты. И фотографируют, и приглашают куда-то…

«Что думаешь?»

«Швейцария… Не-е, кто меня туда повезёт? У родителей работа».

«А ты спрашивал? Они же тебя любят и всё сделают!»

Я вспомнил взгляд отца, который смотрел на меня, словно я был шкафом или ещё чем-то неодушевлённым. И горько усмехнулся. Набрал в поисковике «фонд Антона Бергмана», сразу нашёл сайт и, прочитав название, вздрогнул. Сайт назывался «cureTBX4» – по-английски «вылечить TBX4».

Так назывался мой ген. Тот, который с ошибкой.