Я стою, руки в карманах. Не потому, что это какой-то жест, типа «не хочу разговаривать» и всё такое. Нет. Я в тысячный раз проверяю, всё ли на месте. Паспорт, посадочный талон. Пальцы нащупывают что-то маленькое и круглое. Лимонная конфетка! То, что нужно сейчас.

Я переминаюсь с ноги на ногу и поглядываю по сторонам. Ну когда же?

Смотрю на своё отражение в стеклянной витрине магазина. Вдруг у меня, не знаю, волосы как-то не так лежат? Хотя как они могут лежать, если они стоят – таким лохматым ежом? Сам с утра сделал.

Отец просматривает утренние новости. Внешне он спокоен, но я знаю – тоже волнуется. Нервно качает носком ботинка: вверх-вниз, вверх-вниз. Переживает он из-за мамы – как она будет одна?

– Уж я-то справлюсь, главное, вы не подведите! – говорила мама все эти дни. – Почаще пишите! И звоните! Вообще всё время пишите и звоните!

– Если так, то когда мы дела делать будем? – усмехался отец.

Удивительно, но родителей почти не пришлось уговаривать.

В основном всё сделала мама. Я просто пришёл с планшетом и ткнул пальцем в сайт Бергмана. И всё. Мама сразу загорелась. Дней пять шли переговоры с отцом – за закрытыми дверями. Я не подслушивал, о чём они говорили, но однажды до меня долетела мамина фраза:

– У тебя есть шанс всё исправить!

В итоге отец согласился поехать со мной в Швейцарию на полгода и работать удалённо. Маму из её стоматологии, конечно, никто бы не отпустил. Так что мы будем вдвоём. Или нет?

Я снова гляжу на часы.

Вокруг снуёт народ с чемоданами, сумками, тюками. Какой-то плечистый парень несёт огромный чехол к стойке негабаритного груза. Наверно, сёрфер, а в чехле у него доска. А вот группа пожилых туристов в широкополых шляпах и гавайских шортах. Сразу видно, что на море собрались.

Каникулы в баварских школах только через неделю, поэтому детей моего возраста не так много. Зато малышни достаточно – со смешными чемоданами на колёсиках. Чемоданы-львы и панды, жирафы и обезьяны.

Я снова глянул на экран телефона. Прошло всего две минуты. Почему так долго?

Кольнула неприятная мысль: а вдруг снова? Вспомнилась ротонда в центре Мюнхена, чувак, кружившийся в длинной юбке, и моё разочарование.

Я поправил рюкзак с баллоном. Впервые я лечу с кислородом – и второй раз на самолёте. Первый был в детстве, тогда, понятное дело, без баллона. А теперь с ним. Но это не очень важно сейчас. Главное – кто летит со мной.

Может, написать? Как дорога? Сколько осталось или что-то в таком духе?

Да ну.

Ерунда какая. Может, Логану… Я внутренне одёрнул себя.

С тех пор как я решил ехать, мы не общались. Точнее, я не общался. Просто прекратил писать, и всё. Когда я рассказал про Бергмана и Швейцарию, Логан так странно отреагировал… Взорвался просто, как мешок с мусором. И в разные стороны полетели объедки.

Я даже не ожидал. Просто хотел поделиться новостью, а он обозвал меня малышом.

И я перестал писать.

До вылета час. Отец поднимает голову и тоже смотрит на время. Звонит мама, слышно, как она говорит что-то без остановки. Отец морщится и вздыхает:

– Да, понял. Он такое не будет есть. И это не будет. Не переживай, голодным не останется.

Опять мама о еде тревожится. Может, и хорошо, что её с нами нет. Будет меньше переживать. Отдохнёт немного.

Всю неделю перед отлётом она почти не спала. Я слышал, потому что сам не спал. Сидел допоздна, не зажигая света. Читал про фонд на телефоне, пока глаза не закрывались сами собой. Слышал, как мама спускается в кухню, включает кофе-машину. А по утрам у неё под глазами лежали синие тени.

– Леон, ты какой-то бледный. Плохо спал? – спрашивала она меня.

– Нет, – бодро врал я, – отлично спал. А ты?

– И я лучше всех, – храбрилась мама.

Мы были как два шпиона, которые давным-давно вычислили друг друга, но не раскрывали карты. Мне кажется, она тоже знала, что я не спал. Потому что больше не задавала вопросов.

Кто задавал, так это София! С каким чемоданом я поеду. Что сказали в школе. Сколько лететь. И можно ли в самолёте рисовать.

Я старался отвечать подробно. С чёрным чемоданом. В школе пожелали всего наилучшего. Лететь полтора часа. Рисовать можно.

Меня не раздражали её вопросы. Ясное дело, человек волнуется – первый раз на самолёте полетит.

Да-да, София тоже собралась в Швейцарию! Когда она заявила об этом, я чуть с кровати не кувыркнулся. Прямо на пол.

«А что? Фонд недавно открыл реабилитационный центр, как раз для меня, – написала София. – Я сейчас учусь онлайн, какая разница, где жить. И вообще, никогда не была в Швейцарии. Ты, надеюсь, не против?»

Я?

Не против ли я?!

Я даже мечтать о таком не мог!

И в тот день сам задал ей не меньше сотни вопросов. А кто полетит с ней? А где она будет жить? А что… а как…

Я так радовался!

В последнее время София стала для меня кем-то вроде сестры. Или, не знаю… девушки? Об этом я боялся даже думать. Ведь мы ни разу не встречались вживую. Но, когда я видел на экране сообщение от неё, сердце взлетало, как воланчик от удара ракетки. Тиу – вверх!

С ней всегда было приятно разговаривать. Гораздо приятнее, чем с Логаном, например. После сообщений Логана мне хотелось лечь на кровать, скрестить руки и тихо умереть. Прямо сразу же.

А после слов Софии становилось легко и радостно. Будто я где-то в поле, бегаю и ловлю сачком стрекоз. Как в детстве. Хотелось сделать что-нибудь эдакое, смешное и дурацкое. Например, выйти на балкон, вдохнуть свежий воздух и запеть, как оперный певец. Или скинуть обувь и промчаться по двору босиком.

И вот теперь я здесь. Стою и жду, как дурак. А вдруг мне просто показалось? Но в мессенджере всё есть. Вся наша переписка и договорённости. Сегодня, в тринадцать тридцать, у выхода на посадку.

В кармане тренькает телефон. Наконец-то!

Но это не София, а Логан. Я внутренне напрягаюсь.

«Здорово, брат! Ну что, сегодня летишь?»

Ничего себе, Логан запомнил, когда я улетаю! А мне казалось, что он даже слышать не хотел про Швейцарию.

«Привет! Да, уже в аэропорту».

«Ты там это… Пиши, чего как. Не забывай. Не чужие всё-таки люди. Может, я к тебе в гости соберусь, ах-ха-ха!»

Я пялюсь в экран и не знаю, как реагировать. Логан собрался в Швейцарию? Решил вырваться из больничного колеса и что-то изменить в своей жизни?

Никак не могу сообразить, что ответить. И в этот момент сзади кто-то легонько трогает меня за плечо.

Я оборачиваюсь.

Голубая медицинская маска. На девочке чуть пониже меня, с каштановыми волнистыми волосами. Она держит за ручку маленький сиреневый чемодан, а позади стоит невысокая большеглазая женщина.

– Леон? – слышу я из-под маски.

Я глупо молчу и таращусь на девчонку. Оборачиваюсь к отцу – он вопросительно смотрит на меня.

Ещё бы, отец вообще не в курсе.

Я снова поворачиваюсь к девчонке. Она снимает маску. И я наконец вижу её.

Ту самую ямочку на правой щеке.