Я слышал голоса. Но ничего не видел.

Низкий голос что-то неразборчиво спрашивал. Второй, тонкий и резкий, отвечал.

Где я вообще? Может, уже на радуге, с теми самыми ангелами, которых рисовала София?

Вдруг третий голос отчётливо проговорил:

– Звоните спасателям, мало ли что.

Спасателям? Бывают такие на небе?

Я пошевелил руками и ощутил боль в левом виске. Голоса дружно ахнули, один из них рассмеялся колокольчиком.

– Тутто бене, – сказал тот, что пониже.

Ой, да это же Элена из больницы. Но откуда она здесь?

Я открыл глаза. И ослеп от яркого солнечного света.

Вокруг меня суетились три незнакомые женщины. Длинный узкий балкон с ажурными решётками убегал вперёд. Ура, воздух!

– Всё хорошо? – спросила одна из женщин.

Когда она наклонилась, мелкие рыжие кудряшки её волос коснулись моей щеки.

Я попытался встать, но не смог.

– Хо… рошо, – выдавил я из себя. – Что случилось?

– Ты упал, – быстро проговорила другая женщина, седоволосая. – Но это ничего, авитаминоз, наверное. В подростковом возрасте такое бывает.

Авитаминоз? Ха.

– Как ты себя чувствуешь? – Третья женщина сунула мне в руки термос с чаем. – Попей!

Термос был девчачий, весь в пальмах и обезьянах. Я послушно отпил. Чуть сладковатый зелёный чай.

В голове немного прояснилось. Что же получается, я на глазах у всего честного народа устроил такое представление?

– Упал прямо в зале? – спросил я рыжую. Она писала что-то в телефоне.

– Си… Да.

– Всё-таки я беспокоюсь, – покачала головой третья, что дала мне термос. – Где твои родители? Позвони им.

Ну всё, пора идти. Если мама узнает, что я сбежал из больницы, да ещё без баллона, – распереживается до слёз.

– Всё окей. Спасибо. – Я попытался бодро улыбнуться.

– Посиди ещё здесь, – сказала седоволосая. – Подыши свежим воздухом, а там решим, что делать.

И женщины исчезли, словно майские феи. Как будто в воздухе растворились. Я голову повернул – а их уже нет. Только термос с пальмами остался.

Я сидел, пил чай и смотрел на улицу. Всю Кауфингерштрассе передо мной было видно как на ладони.

В голове – туман и пустота. Чуть болело в груди. Но в остальном я вполне нормально себя чувствовал. Точнее, я старался не думать о своём самочувствии. Ведь ещё обратно ехать.

Чтобы отвлечься, я стал разглядывать людей на улице. Всё-таки они здесь другие, не такие, как в пригороде. У нас всё больше мамы с колясками и пожилые «сеньоры». А тут!

Менеджеры в отглаженных костюмах, деловито спешащие с бумажными стаканчиками в руках. Модно одетые бабули с красными губами. Большие группы китайских туристов в солнцезащитных козырьках…

Особенно много народу у кафе «Ришар». Там очень вкусные булочки, я пробовал. И кофе, наверное, тоже вкусный. Все его берут. Ну, все взрослые. Я кофе как-то не очень.

Вдруг я заметил оранжевое пятно слева от кафе. Всмотрелся – пятно двигалось, а вокруг него всё как будто светилось. Что это?

Я прищурился и наконец разглядел.

У края тротуара сидела женщина в кресле-коляске. Её огненного цвета волосы стояли дыбом, и она улыбалась всем вокруг.

Да это Рыжая Хильда! Я читал про неё в интернете, даже вспомнил название статьи: «Секрет рыжего солнца». Там говорилось, что когда-то Хильда попала в аварию и лишилась ног. Она жила в центре и не могла усидеть дома – было слишком скучно. Каждый день Хильда приезжала на коляске к кафе. Ей нравилось смотреть на людей и улыбаться им. Каждому она говорила что-то хорошее или просто желала чудесного дня. Потом Хильда начала продавать журналы, и за первый месяц у неё купили больше, чем у остальных за год. Её даже приглашали на местное телевидение. А в день рождения Хильду лично поздравил сам мэр – я смотрел в новостях. Короче, она была городской знаменитостью, вроде памятника или древнего собора. Только живая и весёлая.

Сейчас я наконец её увидел. И стал наблюдать.

Хильда продавала журналы и, улыбаясь, всё время что-то говорила прохожим. Возле неё постоянно останавливались люди. Она кивала каждому, как доброму знакомому (а может, она и правда их знала?), и затевала разговор.

Вот к ней подбежал мальчик лет девяти и сунул что-то в руку. Хильда закивала радостно:

– Ух ты, сам нашёл? Красивая ракушка, спасибо, Фредерик. Ты уж постарайся сегодня на экзамене! И обязательно расскажи потом… И вам прекрасного дня, Виола, не забудьте полить гортензии вечером – они не любят жару…

Она продолжала болтать. А я всё сидел и смотрел на рыжую Хильдину голову и на колёса её кресла. Спицы в них были обмотаны разноцветными лентами, как будто Хильда собралась на праздник.

Нет, не так. Она и была праздником! Самым настоящим маленьким праздником, который придумала для себя и других. Ведь Хильда особенная – не в смысле, что ездит на инвалидной коляске. А потому, что нашла своё место в мире. И София особенная. Не из-за того, что в ней стучит чужое сердце. Просто она поняла, чем любит заниматься, – и раскрыла свой талант.

Я смотрел на Хильду и думал: а ведь все, наверное, могут найти что-то своё в жизни. Я вспомнил, как Ш-Н говорил про Мироздание, которое дало нам этот шанс – пожить на прекрасной Земле. А что, если у каждого здесь есть своё место? Может, тогда и для меня найдётся? Надо только отыскать, понять, где оно. У Хильды – возле кафе «Ришар», куда специально для неё провели пандус. У Софии в мастерской, где она рисует. У Логана…

Тут я задумался.

Логан почему-то представлялся мне только в больничной палате, с перекошенным от злости лицом. И больше никак. Возможно, потому, что он всё время только о своей болезни и говорил. Как будто сросся с нею – или даже ею стал.

Ну нет! Это неправильно, что место человека – в больнице! А ведь, по сути, так и было. Логан больницу ненавидел, но не мог из неё выбраться.

Мне стало ужасно жалко Логана. И захотелось помочь.

И тут я внезапно разозлился. Не на Логана, а на себя. Тоже мне, помогатель! А сам на выставке в обморок рухнул! Да кому я могу помочь, когда на ногах не держусь? Как я могу найти своё место, если дышу через раз – и отказываюсь лечиться?

Я встал и, пошатываясь, побрёл в зал. Ноги были деревянные, как у Пиноккио. Резко закололо в груди, в голове зашумело.

Я дёрнул балконную дверь на себя и… Пол бросился навстречу.