Мысли о Софии прочно поселились во мне, будто нашли свой дом. Знаете, так бывает, когда очень сильно чего-то хочешь. Помню, как я хотел умные часы. Ну, такие, со всякими выкрутасами: фото, шагомер, звонки. Потом так же сильно хотел профессиональный футбольный мяч. Он мне даже снился: чёрно-белый, блестящий, упругий. Гитару сильно хотел.

А теперь вот ничего из вещей не хочется. Только увидеть Софию.

«Доброе утро», – писал я ей и присылал фотку какой-нибудь мелочи. Утренние розовые облака. Косой солнечный луч, упавший на подушку. Пылинку, танцующую в углу. Точнее, это для всех были мелочи. («Ой, пылища какая, пора убираться», – всплёскивала руками мама).

А София меня понимала. И восхищалась всем, что я присылал. Да-да, именно восхищалась.

«Ух ты! Это ты сам нашёл? Как здорово! Ещё!»

И я находил. И фоткал. И отправлял.

Мне нравилось её восхищение. Никто в мире со мной так не говорил!

А София – да.

Может, всё дело было в нашей «сонастроенности», как она однажды выразилась. Слово-то какое нашла! Она вообще была очень умная, эта София. Иногда могла на латыни что-нибудь написать. Или на французском. Я ни черта не понимал, но не боялся спрашивать. Она объясняла. Без этого вот: «Ты что-о, не знаешь?»

Всегда просто и понятно рассказывала.

Мы снова разговаривали о её картинах. Оказывается, у Софии скоро будет выставка!

Как у взрослой!

Она даже прислала ссылку на сайт с информацией и фотографиями нескольких картин. Я полез смотреть. Действительно, через неделю в Райтхалле – и написано, как проехать.

С ума сойти!

У меня с живописью вообще сложно. Деталь какую-нибудь сфотографировать – это пожалуйста. Понимаю. А все эти моне, ван гоги, кувшинки, чёрный квадрат – не понимаю, хоть тресни.

Хотя вот мы ходили с классом на экскурсию, там «Синий конь» Франца Марка висел – мне понравился. Потому что он как настоящий. Даже характер видно. Не бежит, не скачет, а задумался и голову опустил. Совсем как человек.

А у Софии всё по-другому. На одной картине был нарисован ярко-оранжевый круглоголовый малыш. Его с двух сторон поддерживали два ангела. На другой – такой же ангел летел над городом, а в окно на него смотрела девочка.

Я в ангелах не очень разбираюсь, если честно. Но Софии, конечно, ничего не сказал. Просто восхитился:

«Выставка! Ух ты!»

«Хочешь прийти?»

«Спрашиваешь! Конечно, хочу».

Это была чистая правда.

Потом она долго не отвечала. Может, целых два часа. Или даже больше.

Я весь измаялся, не знал, чем заняться. Даже рассердился на себя. Жил же я как-то раньше без неё? Гулял, ел, играл, читал. Все делал без неё. А теперь стал как будто зависимый. Что, реально не могу выжить пару часов без сообщений?

До того я на себя разозлился, просто жуть! Оделся, схватил куртку и вылетел за дверь. Ну это, конечно, громко сказано. Вылететь я при всем желании не смог бы. Скорее, вывалился.

И ещё написал Логану.

Он стал спрашивать, что и как.

Пока ехал на автобусе до метро, рассказал ему про выставку Софии.

«Трепыхание мотылька у огня», – ответил Логан.

«Как это?»

«Она думает, что сможет так всё удлинить. Отсрочить. Не получится. Все мы под колпаком. Дёргаться бесполезно».

Мне сразу стало душно, захотелось выскочить на ближайшей остановке.

Огляделся по сторонам. А куда, собственно, я еду? В центр?

Или…

Или куда глаза глядят. Хорошо, что от школы я пока освобождён, а дальше, как сказала мама, посмотрим. Правда, я должен сидеть дома рядом с кислородным баллоном. На случай, если вдруг станет плохо. Но я был уверен, что дома мне и будет плохо. Хотя усталость я чувствовал постоянно – и в автобус залез не без труда.

Сейчас самый главный вопрос – куда я еду?

И я поехал… просто куда-то. В центре сделал пересадку на незнакомую ветку. Куда вообще ни разу не ездил. Вышел на станции, название которой впервые услышал. И пошёл вперёд. Точнее, ноги меня понесли, а сам я мыслями витал далеко.

Почему Логан назвал картины Софии трепыханием мотылька? А то, что я вижу прикольные моменты и хочу сразу их щёлкнуть, – трепыхание? Логан не знал о моём увлечении. О нём вообще никто не знал, кроме Софии и родителей. А я не понимал, как описать его как следует. Ну, интересное что-то замечаю. Фоткаю. И всё.

Так я шёл весь в своих мыслях, бездумно поворачивая то направо, то налево. Иногда останавливался, чтобы перевести дух – стараясь не думать о том, что будет, если мне вдруг станет плохо посреди улицы.

И вдруг из-за деревьев в конце улицы на меня глянуло что-то большое.