Шаг. Второй.

Нужно собраться, впереди лестница. И пусть это всего лишь спуск, но как же тяжело…

Шаг, ещё шаг…

Зачем вообще эти шаги? Кому они нужны? Мне – нет. Мне вообще ничего здесь не нужно. Шаг, ой, качнуло-то как…

Сердце продолжало гулко отсчитывать удары в голове, гудя и звеня, как колокол.

Интересно, что чувствуешь, когда умираешь? Наверно, в моём случае это будет просто боль от нехватки кислорода. Или сердце разорвётся.

Когда я лежал в больнице, там была одна тётенька, тоже с лёгочной гипертензией. Взрослая уже, кажется, Зои её звали. А когда меня выписывали, Зои умерла. Мама мне об этом не рассказала, но я случайно услышал разговор медсестёр.

Интересно, как это будет у меня? И как скоро?

С огромным трудом я добрался до дома. К себе на второй этаж подняться не смог, повалился на диван в гостиной. Хорошо, что никого не было.

Так и буду лежать здесь, пока Мироздание меня не подберёт. Мироздание – слово Ш-Н. Он не верил в бога, а говорил «Вселенная» или «Мироздание». А ещё говорил: «Для чего-то мы здесь, Леон, для чего-то Мироздание дало нам этот шанс – пожить на прекрасной Земле…»

Ой, кольнуло в груди! Что, уже начинается?..

Нет, это я грудью на телефон надавил, который лежал в кармане. Вытащил его, включил…

А там было такое, от чего мир завертелся с бешеной скоростью. Я даже за диван ухватился, чтобы не улететь в космос. Прямиком в это самое Мироздание.

Там было сообщение.

От Софии.

Мне вдруг резко расхотелось куда-то исчезать. Захотелось сесть. Выпрямиться. И вообще, я вдруг понял, что с самого утра ничего не ел. Даже малюсенькой крошки во рту не было!

Я бросился на кухню и стал хлопать дверцами шкафов, искать пропитание. Как древний человек какой-то! Нашёл хлеб – чёрный, вкуснющий, с семечками. Мм! Отрезал огромный кривой ломоть и намазал таким слоем масла, что это было скорее масло с хлебом, а не наоборот.

Вернулся в комнату, снова взял телефон и, громко чавкая, прочитал сообщение вслух:

«Леон, прости, пожалуйста! Я так хотела с тобой встретиться, даже одежду с вечера приготовила! Но сегодня утром выяснилось, что у меня обследование, и очень рано. А телефон я забыла впопыхах. Ты меня ждал, да? Прости ещё раз, пожалуйста. Как я могу загладить вину?»

Я жевал своё масло с хлебом, смотрел на эти строчки, и в животе что-то булькало и бурчало. Кажется, от счастья. А может, живот просто был рад, что я наконец положил в него еды.

Я не знал, что ответить.

Кому верить? На одной чаше весов был Логан с его «ошибкой в коде», на другой – сообщение от Софии.

Я думал и жевал, жевал и думал. Сердце вроде успокоилось, спустилось обратно в грудную клетку. Клетку, хм. Смешно звучит. Сердце живёт в клетке. Как-то это… неправильно, что ли. Но моё сердце сегодня точно из клетки выбиралось.

Устав думать, я написал:

«Да, ждал. Ничего, всё ок».

Она тут же ответила:

«Ты сможешь приехать ещё раз? Только я всю неделю на обследования кататься буду. Может, на следующей?»

На следующей…

«Да, давай».

На следующей?! Это же целую вечность ждать!

На меня вдруг навалилась страшная усталость. Стало трудно жать на кнопки телефона. Будто сверху кто-то накинул тяжёлое ватное одеяло – и придавил.

Я убрал остатки еды и, пошатываясь, стал подниматься по лестнице.

Оу, вот это было реально нелегко!

Но я дошёл до комнаты. Повалился на кровать. И заснул, сжимая телефон в руке.

Как я ужасно устал за это утро!

Проснулся непонятно когда. В комнате плавал полумрак. Сложно было понять, сколько я проспал.

Оказалось, всего два часа.

На экране светилось новое сообщение. Я аж подскочил. София? Нет, это был Логан.

«Хей, как дела? Слушай, я тут подумал: если будут предлагать „Ремо“, не соглашайся. Еду сейчас из больнички, боль адская».

Ремо? А, это «Ремодулин», он рассказывал.

Я спросил, почему больно.

Ответ пришёл быстро:

«Это такая штука, которая ставится подкожно и впрыскивает лекарство. Само по себе норм, но место каждый раз воспаляется, достало уже. Короче, мрак».

Подкожно? И нужно менять место? Уй.

Я поёжился. Да я счастливчик, что все мои лекарства можно глотать! Спросил:

«А что с таблетками?»

«Не помогают уже».

«А „Уптрави“?»

«Тоже не вариант».

Я помедлил – и рассказал ему, что ответила София. Но Логан продолжал гнуть свою линию:

«Враньё. Просто она не знала, как выкрутиться. А потом повторится то же самое, вот увидишь».

Я откинулся на подушку. И долго лежал, уставившись в потолок.

Кому ещё я мог рассказать? Ш-Н, конечно, но его со мной не было. И вообще нигде на земле. Маме не стоило, она и так из-за всего переживает: вчера два часа мучила расспросами, почему я так мало ем.

Отцу? Ни за что. С тех пор как я бросил футбол, частенько ловил на себе его взгляд. Так смотрят на бездомных котят или щенков. Брезгливый такой взгляд. И жалостливый одновременно.

Я повернулся на бок.

Телефон снова тренькнул. Опять Логан?

Я включил экран.

Это была София.

«Как ты там?»

И я в который раз удивился, насколько она чувствует моё настроение. Будто волшебница какая-то, честное слово!

А ещё в сообщении была ссылка на музыку. Композитор Людовико Эйнауди, альбом Underwater. Я такого не знал. Но надел наушники и включил.

И вдруг всё стало хорошо. Музыка была такая ясная, лёгкая, словно золотистые закатные облака. Мягкие и воздушные. И сам я вдруг ощутил себя невесомым – держите, сейчас улечу!

Все проблемы остались позади. «Ремо», Логан, сердце… Я пробил головой потолок и полетел в небо. Парил там, пока музыка на кончилась.

«Спасибо», – написал я.

«Понравилось?»

Я не стал ломаться и честно ответил:

«Очень. То, что нужно сейчас».

Хотел ещё спросить, не фея ли она, но постеснялся. Это выглядело бы совсем глупо и по-детски.