На фоне коммодифицированного вируса распространившиеся истеблишментом и даже частью левых лозунги о том, что, дескать, перед вирусом все равны, выглядели по меньшей мере неуместно. В этом и состоит идеологическая уловка: именно тогда, когда глобальные медиа дружно начинают информационную артподготовку о том, что перед чем-то мы все равны (ядерная угроза, исламский терроризм, проблема 2000, экология, инопланетное вмешательство и т. д.), – именно тогда особенно зримо, как ради интересов меньшинства готовы пожертвовать интересами всех. Не стоит переоценивать буржуазный интернационализм – он называется глобализмом и готов тут же раствориться, как только возникает вопрос о состоянии конкретных локальных буржуазных элит.

Достаточно было обратить внимание на тех, кто реально – а не посредством СМИ – был объявлен группой риска. Это рассогласование между реальной и воображаемой группами риска было одной из наиболее шокирующих деталей первых дней коронапаники. В то время как утверждалось, что наиболее подверженными риску являются пожилые, объектом пристального внимания карантинных служб стали отнюдь не они. Тесты и изоляция предназначались для тех, кто приехал из-за границы, то есть являлся частью мирового бизнес- и туристического потока. Это глобальные буржуа, подвижный класс. Именно по ним – посетителям аэропортов, круизных лайнеров и т. п. – вирус ударил в первую очередь. К примеру, первым, кто умер от коронавируса на Сардинии, оказался средних лет ресторатор, вернувшийся из деловой поездки в Верону.

Очевидно, что реальной, а не объявленной группой риска была страта богатых и средний класс, а не старики. Просто богатых лечили, как и молодых, а старики попадали в процент «отбраковки». Чаще всего они умирали от «сопутствующих» болезней, если им не повезло стать частью онлайн-медиаспектакля из коридоров вирусного диспансера в Вероне.

Достаточно обратить внимание на поведение арабских стран, особенно небольших. Когда вам в салоне самолета говорят, что безопасность – это приоритет авиакомпании, то понимайте это буквально: ради безопасности пары тысяч эмиров, среди которых как раз на весьма ранней стадии начала распространяться эпидемия, корпорации готовы пожертвовать всем – если надо, то и выкинуть вас за борт. О таких вещах, как ответственность перевозчика, арабские авиакомпании в ситуации чрезвычайного положения будут думать в третьих строках после личной безопасности арабских элит, коим угрожает коронавирусное вымирание, и после прибыли. Достаточно спросить всех 5000 русских туристов, застрявших в ОАЭ из-за запрета любых авиаперевозок во время коронакризиса и ставших заложниками буржуазного страха эмиров перед заразой.

Российских элит и прочих корпоративных топ-менеджеров это касается в не меньшей степени. Журналисты рассказывали историю о том, как один мужчина из руководства ОАО «РЖД» не удосужился сесть на карантин по возвращении из Италии, в итоге из 80 членов совета директоров госкорпорации было инфицировано свыше 60. Нет, все это не пролетарии, это не средний даже класс. Это топы, это элита. И не надо говорить о том, что «мы все равны перед вирусом», нет, это нисколько не так.

В первые дни распространения вируса по столице издание «Мэш» начало публиковать подробную карту заражения с адресами пострадавших. Первыми пострадали именно те районы, где обитает высший средний класс – ЮЗАО, ЦАО и т. д., а также их обслуга. Пролетарские, «бюджетные» районы ЮВАО и ВАО долгое время оставались девственно чисты. Казалось, что если у вас на районе есть сеть «Азбука вкуса» – то вы обречены. В панике конца марта – начала апреля казалось, что любой, подхвативший вирус, – настоящий смертник.

Ален Бадью в конце марта отметил[202], что для анализа эпидемии коронавируса нужно учитывать четыре силы – природу, общество, глобальное и локальное. Вирус передался от животных человеку в локальном масштабе, но затем силами глобального был разнесен по всему миру. Это верно, но недостаточно. И тем более не делает всех нас равными по отношению к заразе. Главная ответственность за распространение вируса, как и за последовавшую вслед за ним медиапанику, лежит на глобализованных корпоративных элитах и служащем ему мобильном среднем классе. Можно смело считать, что это первая в истории человечества пандемия, распространившаяся через богатых. Впрочем, биополитическое воображение прошлого, обвинявшее в распространении эпидемий чернь, возможно, нуждается в пересмотре из современной перспективы наблюдения над пандемией.