В конспирологическом воображении коронавирус сразу имел форму товара, а в массовом сознании приобрел ее вместе с маркировкой COVID-19. В зависимости от того, где он был (вос)произведен, Made in China или Made in USA[203], в Евросоюзе или российском Северо-Западе, его локальная версия несла самый серьезный отпечаток местного производителя[204], например, ОАО «Северсталь», регионообразующего предприятия Вологодской области. Металлургический гигант Алексея Мордашова давно и прочно является предприятием глобальной экономики, да так, что в Череповце есть даже свой международный аэропорт – роскошь, которую может себе позволить далеко не всякий областной центр РФ. Действующий международный аэропорт и активные корпоративные связи с заграницей обеспечили оперативное проникновение в регион вируса. В начале марта посетившая регион делегация австрийских бизнесменов привезла вирус, зараженным номер ноль оказался один из ведущих топ-менеджеров «Северстали». До тех пор, пока вирус не был диагностирован у глотающего аспирин пачками мужчины, на его карте социальных контактов отметилось около 300 человек – от ближайших родственников до корпоративного руководства и руководства региона[205].

Паника, спровоцированная утекшей в СМИ и распространившейся через соцсети и слухи информацией, оказалась беспрецедентной. Череповец лидировал по Яндекс-метрике пустоты улиц на момент презентации данного интернет-сервиса. К запугиванию населения города подключились не только региональные СМИ и менеджеры соцсетей, по заказу властей распространявшие разнообразные фейк-ньюс для того, чтобы люди оставались дома, – в частности, истории о якобы имевших место случаях мародерства по отношению к одиноким покупателям продуктов. На улицах северо-западного города, весьма удаленного от территорий национального фронтира, появились… казаки! Их патрулям вменялось в обязанность разгонять праздно шатающихся жителей.

Беспрецедентными были и те меры, которые региональная и городская власти предприняли для купирования эпидемии. В карантин с переселением по городским пансионатам было помещено более 200 жителей Череповца. Руководство города с санкции губернатора разработало план по борьбе с распространением коронавируса, напоминающий в существенной степени план осады города противником. И, в отличие от Москвы, где меры карантина вводились последовательно, весь комплекс мер должен был быть введен незамедлительно[206].

Меры включали в себя полную транспортную блокаду города. Закрывалось авиасообщение, речное и автобусное сообщение с городом. Приезжающих в город железнодорожным транспортом без документа, свидетельствующего о прописке, требовалось не допускать. Счастливых обладателей прописки помещали либо на принудительную самоизоляцию по месту проживания сроком до 14 дней, либо в центры обсервации. Въезд в город на автотранспорте также планировалось ограничить исключительно лицами с пропиской. Масочный режим, запрет на выход из дома лицам старше 65 и младше 14 лет, закрытие магазинов, введение системы электронных разовых пропусков для всего населения, порайонная изоляция и система КПП с санитарным досмотром и т. п. Это был первый город в стране, где так рано и такого уровня меры безопасности планировалось вводить – задолго до Москвы, Уфы и ряда других населенных пунктов, где ставка была сделана на жесткий карантин. Не последнюю роль в этом сыграл тот факт, что руководитель и владелец «Северстали» Алексей Мордашов в период пандемии пребывал в Нью-Йорке, где, лицезрея апокалиптические сцены формирующегося очага распространения вируса, явно не желал ничего подобного для Череповца.

Производственный комплекс COVID-19 на Северо-Западе напоминал в большей степени организацию оккупации враждебного города и контртеррористическую операцию одновременно, нежели санитарно-эпидемиологические меры. Это в определенной мере напоминало то, как воспроизводился[207] вирус администрацией Сергея Собянина в Москве. Но были и существенные отличия. Одно из главных – это фигура врага, а именно того, кто отвечает за вирус. До воспроизводства фигуры «мазуна» из «Обрученных» Алессандро Мандзони[208] дело не дошло, но если в Москве «виноватыми» и «врагами» были определены «шашлычники», то в Череповце «врагом» был определен «чужак», как будто бы вышедший со страниц известного эссе Зиммеля. Причем если столичное население разделилось относительно фигуры «шашлычника» – далеко не все москвичи были согласны признавать в злостном нарушителе карантина фигуру врага, признавая в «шашлычнике» себя, – тогда как для провинциального воспроизводства COVID-19 решающее значение имело единство власти и населения в страхе перед чужаком, что в существенной мере определило то, насколько затянулся в регионе карантин по сравнению с другими регионами, даже демонстрировавшими более печальную статистику смертности. Разве что для масс этим чужаком был скорее представитель элит, нарочито пренебрегающий карантином, откуда вирус в народе получил наименование «куршевельский», а также традиционный оппонент региональных жителей – пресловутый «москвич».