После растерянности первого этапа пандемии начинает вырисовываться круг «ковид-бенефициаров», извлекающих прибыль из кризисной ситуации. Они уже обзавелись собственным политическим, административным и экономическим лицом и прилагают максимум усилий для снятия любых ограничений в достижении своих целей. Большинство оказывается в числе «ковид-аутсайдеров», которые несут очевидные экономические и моральные потери из-за кризиса.

В ходе любого кризиса капитал перестает быть капиталом в привычном понимании слова. Системы власти, системы господства напрямую создают капитал командно-административными методами, без оглядки на реальное положение дел. Целые отрасли экономики были заморожены на несколько месяцев, значительно пострадала международная торговля, мы все стали объективно беднее, но эта реальность не отражается на биржевых котировках. Государства печатают деньги, и они тут же поступают на фондовый рынок, уже почти не связанный с каким бы то ни было «реальным» состоянием экономики (занятость, потребление ресурсов, производство продукции/услуг). Ралли на биржевых площадках синхронизированы с объявлениями об эмиссии новых денег, то есть так называемые «меры поддержки» сводятся к тому, что банки покупают акции и облигации.

Общеизвестно, что бенефициарами ЧП в области здоровья являются фармацевтические компании и высокотехнологичные компании. Но коронавирус принес миллиарды прежде всего трейдерам и инвест-банкам. Одним из самых успешных примеров стал американский хедж-фонд Valiant, удачно продавший в феврале акции туристических компаний прямо перед их обвалом. Другие сыграли на резком падении нефти, которая стала не нужна остановившейся глобальной экономике.

Не все полагались на удачу. В США официальные лица, допущенные к служебным сведениям, меняли свои инвестиционные стратегии после участия в закрытых совещаниях о мерах противодействия коронавирусу. Два сенатора – председатель комитета по разведке Ричард Барр и представитель штата Джорджия Келли Леффлер – сразу после закрытых брифингов о ситуации с распространением коронавируса в феврале избавились от акций компаний из отраслей, наиболее пострадавших от пандемии. Сенатор Келли Леффлер вместе с мужем Джеффри Спречером (председателем Нью-Йоркской фондовой биржи) продала бумаги на 3 млн долларов сразу после закрытого совещания комитета по здравоохранению.

Если выбирать материальный объект, достойный стать памятником бенефициарам пандемии, то это аппарат ИВЛ. За время пандемии их напечатали столько, что 90 % из них никогда не будут использованы по назначению. Почему? Аппарат ИВЛ – идеальный объект для заработка «ковид-бенефициаров»: малогабаритный, «высокотехнологичный», но легкий в изготовлении, с высокой прибавочной стоимостью и большой коррупционной емкостью. ИВЛ символизирует борьбу с болезнью, поэтому их можно закупать без всяких конкурсов и торгов, переплачивать за срочные контракты (которые все равно не успеют к пику пандемии), переклеивать этикетки на китайских аппаратах и выдавать их за отечественные – коронавирус все спишет.

Позволю себе сформулировать универсальный закон пандемии, эмпирически подтвержденный на большом количестве европейских примеров (и, безусловно, США): «сумма денег, которую надо потратить на борьбу с пандемией, всегда стремится к 100 % тех денег, которые данная территория способна потратить на борьбу с пандемией теоретически». И, соответственно, три следствия из этого закона: во-первых, именно богатые территории больше всего страдают от эпидемии; во-вторых, богатые территории дольше всего выходят из эпидемии; и в-третьих, именно в богатых территориях сосредоточено большинство бенефициаров эпидемии – как политических, так и экономических, что неизбежно приводит к постоянному самовозобновляющемуся действию первого и второго следствия. Именно в этой логике Милан оказывается более пострадавшим, чем Неаполь, ситуация в Баварии и Вестфалии хуже, чем в «бедной» Восточной Германии, а в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе – чем в поблекших промышленных городах «ржавого пояса».

По сути, «ковид-аутсайдерами» станут все те, кто не сможет извлечь выгоду из пандемии и попасть в узкий круг «ковид-бенефициаров». Это городские жители, принадлежащие к среднему классу и ниже, чьи рабочие практики требуют личного взаимодействия с другими людьми, – включая врачей, которые не только сильно пострадали, но и стали меньше зарабатывать в силу того, что обычное количество манипуляций по «регулярным» болезням не производится уже много месяцев. Уже сейчас из медицины фактически исключают людей из «групп риска», прежде всего опытных врачей старше 65 лет. Повсеместно их отправляют в отпуска без сохранения содержания или уменьшают выплаты.

Получается, что за фасадом большинства антипандемийных стояло не достоверное знание и экспертиза, но совсем другие соображения: от «бессодержательного докторского нарратива» до политических интересов и позиции чиновников, ориентированной только на то, чтобы никто не смог обвинить их в бездействии, прямой и непрямой коррупции. И если в начале пандемии непоследовательность мер объяснялась растерянностью, то чем дальше, тем более заметным становится ориентация этих мер на решение узких групповых задач – тех самых политических, экономических или специфически-чиновничьих. И в процессе развития пандемии мы видим складывание групп «ковид-бенефициаров» – чиновников, крупных технологических и фармацевтических корпораций, инвестиционных банкиров и так далее. У них есть политическое, административное и экономическое лицо. И именно алчность потенциальных бенефициаров в борьбе с разочарованием пострадавших от COVID-19 будет важнейшим фактором формирования «постковидного» мира.