Практика показала, что «санитарные власти», обладающие фактически всей полнотой полномочий в кризисной ситуации, не обладают достаточно достоверной экспертизой и не могут предложить эффективные меры по борьбе с COVID-19, ограничиваясь противоречивыми рекомендациями и бессодержательными требованиями, которые множат неопределенность и способствуют, прежде всего, нагнетанию страха.

На всем протяжении пандемии мы видим преимущественно рассуждения и «ответственные предположения», но не ответственную экспертизу, связанную с пониманием болезни и эпидемического процесса. Все предложенные «советы» и «меры» носят универсальный характер. Эти предложения принадлежат к бессодержательному медицинскому нарративу, к которому часто прибегают врачи, когда не знают, что сказать. Все слова по отдельности звучат правильно, но их значение уже стерлось из-за слишком частого употребления: «будьте осторожны», «не выходите без надобности из дома», «мойте руки», «носите маски по правилам», «избегайте стресса». После полутора сотен лет развития медицины как отрасли верифицируемого знания, гигантских инвестиций и декларируемых успехов Институт Коха говорит ровно то же самое, что мог сказать и сам Роберт Кох, когда, будучи призван на военную службу, боролся с эпидемией тифа в прусской армии в ходе Франко-прусской войны.

Люди были готовы прислушиваться к этим советам, привыкнув в медикализированном обществе воспринимать свои проблемы в медицинских терминах и ожидая от медиков эффективных и быстрых решений. Но быстрого и эффективного решения нет. Спустя четыре месяца после выхода эпидемии за пределы Китая «санитарные власти» так и не смогли выработать единую непротиворечивую модель поведения в мире, захваченном вирусом. Отсутствие такой модели, «зыбкость» советов и непоследовательность мер постепенно подорвали доверие к «санитарному нарративу».

Повсеместно власти своими действиями способствовали увеличению неопределенности, порождая «шизофрению мер», то есть одной рукой ограничивая своих граждан ради их безопасности, а другой рукой создавая новые риски в рамках собственной карантинной логики. Идеальный пример такого разорванного нарратива – недавние «дни без НДС» в Колумбии. Правительство Колумбии решило простимулировать просевший внутренний спрос и назначило три дня, когда граждане могут приобрести определенные группы товаров без уплаты НДС. Разумеется, это вызвало ажиотаж и привело к огромным очередям и скоплениям сотен тысяч людей в торговых центрах. Из того же репертуара история со сплошной проверкой пропусков на входе в Московский метрополитен.

Главным источником неопределенности стала Всемирная организация здравоохранения, выпускающая непоследовательные меморандумы, допускающие сразу несколько трактовок и требующие постоянного уточнения. Подавляющее большинство действий функционеров ВОЗ, воспринимаемых как главная наднациональная экспертная инстанция в области защиты здоровья, скорее запутывали, чем помогали разобраться в ситуации.

Неопределенность и противоречивость – главные характеристики происходящего. Никто с достаточной степенью уверенности не знает, что нужно делать, а если и знает, то это понимание меняется на диаметрально противоположное в течение нескольких недель. Время показало, что ни один прогноз ни одного экспертного института, которыми в обилии пугали общественность, в точности так и не сбылся. Фактически «санитарные власти» самостоятельно подорвали свою технократическую легитимность, продемонстрировав, что разбираются в ситуации немногим лучше «простых смертных».

В середине мая Инновационная лаборатория данных Сингапурского университета технологии и дизайна, на чьих прогнозах о сроках завершения пандемии ориентировались во многих странах, заявил, что отзывает свои прогнозы «из-за быстро меняющейся ситуации», построенные исследователями модели не работают. Статья профессора STUD-MIT Цзянси Луо, описывающая расхождения между предсказанными темпами распространения пандемии и реалиями, заканчивается простым призывом: «Читатели должны принимать любые конкретные прогнозы с осторожностью. Чрезмерный оптимизм, основанный на конкретных предсказаниях, будет опасен, поскольку он может ослабить нашу дисциплину и контроль… Никакая модель и никакие данные не могут точно и в полной мере отразить сложные реалии пандемии в разных странах»[162].

Не сбывались как негативные, так и оптимистичные прогнозы, что заставляло в некоторых случаях кардинально менять подход к антикоронавирусным мерам, как это произошло, например, в Великобритании. Изначально планировалось ограничиться рекомендациями об общественной гигиене и добиваться формирования «стадного иммунитета»[163]. Но после роста числа заболевших и общественного давления страна, как и все остальные, включилась в карантинную гонку.

Это в том числе привело к ощущению не просто страха, но «зыбкости» ужаса. Ключевой лозунг момента: «но это не точно». Открыв всего несколько ссылок подряд в любом СМИ периода пандемии, мы можем увидеть радикально противоположные точки зрения: «мы все умрем / это просто сезонный грипп», «маски нужны обязательно / маски только вредят», «давайте лечиться противомалярийными препаратами / противомалярийные препараты убивают». Перманентная неопределенность привела к расколу на «верующих» и «скептиков». При этом ни те ни другие не могут сформировать четкую аргументацию на основе строгих научных данных, которые на поверку оказываются не такими уж строгими, и поэтому сторонники того или иного подхода в повседневной жизни руководствуются не научным подходом, а скорее неким подобием религиозного верования.