В ситуации пандемии перестала служить надежным основанием для производства суждения область знания, которая обычно соотносилась со здравым смыслом. Например, одним из камней преткновения стал императив stay home, требование самоизоляции для замедления роста эпидемии и снижения нагрузки на медицинские организации. С помощью нескольких антиномий можно показать, как в обосновании ограничительных предписаний пробуксовывает апелляция к инстанции здравого смысла.

Первая проблема, с которой мы сталкиваемся, связана с тем, что неясен адресат императива stay home. С одной стороны, каждый должен взять на себя ответственность адекватно оценить не только свое физическое состояние, но и состояние своих близких, не прибегая к профессиональной помощи. Более того, допускается и поощряется самолечение во избежание перегрузки медицинских учреждений, а также самостоятельное изготовление средств индивидуальной защиты. Но можем ли мы самостоятельно оценить степень адекватности наших медицинских познаний и надежности наших практических навыков? Можем ли мы быть экспертами в оценке своих собственных состояний и состояний зависящих от нас людей? Не является ли сама эта практика пагубной самонадеянностью и вопиющей безответственностью? На этот вопрос тем более трудно ответить в случае попытки определить вероятность того, что я больна. Учитывая, что вирус заражает бессимптомно, можно доверять себе только в том случае, если ты максимально подозреваешь у себя заболевание, в противном случае это не является стратегией ответственного поведения. Наличествующее здесь перформативное противоречие не является просто политическим приемом в духе организованного лицемерия, но скорее блокирует принятие решения о наилучшем способе действия для отдельного человека.

Вторая проблема возникает при попытке определить, что является «нашим» домом. Как быть тем, кто не может привязать себя к определенной локации по экономическим причинам или даже по прагматическим убеждениям? Где этот дом у квартиросъемщиков и гастарбайтеров на грандиозных московских стройках, включая, например, строительство больницы для размещения зараженных? Как было известно уже древним грекам, граница между ойкосом и полисом, пространством частного и публичного может быть проведена по-разному. Остаюсь ли я все еще дома, когда читаю своим студентам публичные лекции по Zoom, или мне нужно вынести общественное порицание за то, что я не соблюдаю императив stay home?

Наконец, проблема заключается в формулировании рабочего определения состояния stay. Конечно, это слишком – вспоминать о старых философских определениях «Жизнь – это движение» Аристотеля или «Движение – это жизнь» Гегеля, которые фактически определили stay как противоположное жизни, как смерть. То есть действительно в идеале для выполнения императива stay at home нужно замереть или умереть, однако проблема в том, что единственное, что делает вирус живым, – это и есть его движение. Все, что способен «делать» вирус, – это размножаться. Когда вирус попадает в живую клетку, его единственной целью является создание множества копий себя, поскольку размножение для размножения – это и есть первичное «желание» вируса. Именно поэтому классические способы определения биополитики в исполнении Фуко и Агамбена не работают в случае пандемии 2020 года. Цели вируса нейтральны по отношению к различию zoe и bios, отдельных людей или социальных классов и статусов, они не дифференцированы в зависимости от пола, возраста, здоровья или даже этнической группы. Невозможно описывать эту ситуацию понятиями биополитики или борьбы видов, потому что вирусы не «заинтересованы» убивать своего хозяина; более того, в долгосрочной перспективе они «хотели бы» сожительствовать. Парадигма исключения ничего не добавляет к герменевтике ковида.