Именно поиск такого рода техник «расследования добра», создания наклонов, изменяющих распределение вероятностей, течения и взаимного слияния событий и есть то требование, которое ставит перед нами настоящее COVID-19. Попытаемся чуть подробнее рассмотреть, что за гость стоит у нашего порога, к чему он нас склоняет и можем ли мы его перенаклонить.

Прежде всего, то настоящее, в котором мы оказались, – это настоящее победы. Но победа эта – пиррова. Победило же, по крайней мере на несколько месяцев, очень специфичное Новое Время – Кремниевое[16]. Новых Времен всегда было два, и две этих сестры-современности вечно враждовали. Происходят они от одного общего отца по имени «Ускоренный прыжок», или выход за пределы данного. И прыжок этот родил две различные формы своего осуществления. Первая и старшая – угольно-дизельно-реактивная; она основана на обретении способности к предельно быстрому перемещению в пространстве и отмене всяких преград, этому перемещению мешающих. Окончательным триумфом ее стало разрушение Берлинской стены в 1989 году, послужившее знаком окончательной отмены препон, мешающих свободному и предельно быстрому движению.

Однако в этот момент победы дизельной современности ее силы были уже подорваны, и одушевлявший ее юношеский энтузиазм парохода и самолета давно сошел на нет, народ давно уже не веселился и не ликовал. Уже и в десятилетия до 1989-го современность перемещения все больше и больше отходила на второй план под натиском современности радио, телевидения и кремния; в 1990-е же она оказалась быстро и окончательно повергнута. Мы сейчас передвигаемся по миру практически так же, как в 1970-е, а самолеты летают даже медленнее. Зато все более и более интенсивно (и вызывая все больший энтузиазм) осуществлялся другой тип ускоренного прыжка и выхода за пределы данного – начатый еще Гуттенбергом прыжок предельно быстрого распространения информации. Двигаться уже никуда не надо, потому что и находясь на месте, мы достигаем всего, что нам нужно. Предельно расширяется наше сознание, наши способности к восприятию, мы видим и слышим от одного конца мира до другого, и нам незачем выходить из комнаты.

Коронавирусный карантин стал «Берлинской стеной» кремниевого модерна. Основной удар был нанесен именно по неограниченной свободе перемещения. Современность угля и дизеля оказалась окончательно блокированной неограниченной свободой зум-конференций и посещения музеев и театров онлайн. Однако так же, как и победа дизельной современности, триумф карбона и информации стал одновременно точкой их надлома и внутреннего кризиса. Поскольку даже двухмесячной победы режима, казалось бы, абсолютно сказочной свободы и мечты, этого волшебного яблочка, катящегося по тарелочке и позволяющего не выходя из дома перемещаться куда угодно, хватило для того, чтобы очевидной и повсеместной реакцией на эту победу стал возглас ничего этого уже не хотящих низов: ХВАТИТ! ЭТО НЕ ТО! ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО!