В седьмой главе своей фундаментальной статьи «Бессознательное» Фрейд пишет о том, что шизофреник принимает слова за вещи. Иначе говоря, между символическим и реальным не остается зазора, и своей системой письма, Aufschreibesystem, Шребер пытается этот зазор ввести, разграничить два неразрывно связанных, но не тождественных регистра.

Впрочем, начнем с провала, с провала символического в реальное: сказанное кем-то слово приводит в движение нервы Шребера. Между абстрактным символическим миром слов и конкретным материальным миром нервов – прямая связь. Нервы судьи откликаются на слова, причем совершенно определенно. Как? Словом «Зарегистрировано», “Fand Aufnahme”. Шребер находит (fand) нужную запись (Aufnahme). Если бы Шребер попал на съемочную киноплощадку, то он мог бы выкрикнуть: «Снято!». Дело здесь заключается и в скорости тоже. Система записи 1900 – система акселерации. Даниэль Пауль должен реагировать моментально, звукозаписывающая машина не может простаивать, равно как и машина понимания: нашел нужно слово – понял – зарегистрировал.

Некое слово попадает в ухо Даниэлю Паулю, и нервы моментально реагируют: «Зарегистрировано». Вот пример, который он приводит: какой-нибудь сумасшедший ни с того ни с сего произносит слово «рационализм» или «социал-демократия», и тотчас судья слышит голос: «Зарегистрировано». Причем регистрация предполагает, что Шребер понимает значение этих слов, то есть что он еще не утратил разум. Слово «зарегистрировано» предполагает, таким образом, проверку состояния ума Шребера. Очередное испытание судьи.

«Зарегистрировано» звучит, как правило, когда взгляд Шребера фиксируется лучами на каком-то предмете. Фиксация взгляда сопровождается голосом. Взгляд и голос воздействуют на нервы. Сочетание, согласование этих трех объектов – взгляда, голоса и нервов – должно пройти регистрацию. Символическое, воображаемое и реальное должны быть согласованы.

Вот несколько примеров фиксации взгляда, голоса и регистрации: «Тайный советник – зарегистрировано», «Старший санитар – зарегистрировано», «Жареная свинина – зарегистрировано», «Президент сената – зарегистрировано»[473]. Взгляд, внешний или внутренний, фиксируется на тайном советнике, старшем санитаре, жареной свинине и президенте сената. В последнем можно усмотреть самого Даниэля Пауля Шребера. Взгляд на объект, объект назван, зарегистрирован. Означающее и означаемое согласованы. Бюрократическая машина письма работает безостановочно. Все, что попадает в систему записи, в Aufschreibesystem, должно быть зарегистрировано.

Система записи потому и подлежит навязчивой бюрократической проверке, что не может работать без сбоев. Символическое проваливается в реальное, и слова, как пишет Фрейд, принимаются за вещи. Система записи работает на пределе символического и реального, даже если и представляет собой воображаемую конструкцию: «письмо, буква – это в реальном, а означающее – в символическом»[474]. Язык в психозе материализуется в виде буквенной материи в силу сбоев символизации. Буква разграничивает знание и наслаждение. В отличие от означающего, она – в реальном, точнее, – и в реальном тоже, ведь слова, по идее Фрейда, вполне можно принять за вещи. Буква – еще и Вещь. Она – объект наслаждения, даже если это мертвая буква Закона, возвращающаяся из реального. Не Даниэль Пауль наслаждается, а система записи. Эта немертвая машина письма не может работать исправно. Ритурнели, чудо эха, омофония, неоконченные фразы и уж тем более рычание – эффекты поломок на пределе реального.

В семиотическом плане система регистрации представляет собой проверку способности Шребера к построению знака, к установлению связей между означающим, например акустическим образом Senatspräsident, «президент сената», и образом себя, между символическим и воображаемым. Это – еще и вопрос проверки, экзамена на распознавание, на тестирование реальности, как сказал бы Фрейд. Этим тестированием судья Шребер и вынужден заниматься. Вот как он описывает последовательность распознавания:

Всякий раз, когда моему взору предстает бабочка, во-первых, на нее направляется взгляд, будто она в этот момент была сотворена впервые, и, во-вторых, слова «бабочка – зарегистрировано» голоса говорят прямо в мои нервы[475].

Вначале под взглядом творится образ бабочки, затем регистрируется слово «бабочка». Как именно происходит регистрация? Голоса записывают слово в нервную систему. Шребер понимает, что все это – очередной экзамен, проверка. В данном случае знает ли он еще слово «бабочка», а точнее, способен ли он по-прежнему находить в сознании понятие «бабочка». Иначе говоря, возможна ли точка пристежки, позволяющая скрепить, «зарегистрировать» связь означающего с означаемым, насколько исправно работает система записи, включающая голоса, нервы, сознание, аппараты регистрации.

Где в этой системе я Шребера? Везде и нигде. И в то же время в отчуждении в его собственном двойнике, в ты.