Просвещение – ориентация на знание. Дискурс просвещения выстилает путь науке. Напомним, Шребер пишет книгу, чтобы пролить свет на вопросы, интересующие научное знание и познание религиозных истин. Например, только ему известна судьба воспоминаний и механизм их хранения, причем вполне в позитивистском ключе:

Еще один интересный феномен, сопряженный с лучевой связью, причина навязчивого мышления – так называемое рисование, Zeichnen <…> Возможно, никому кроме меня, даже науке, не известно, что человек сохраняет в своей памяти все воспоминания посредством запечатления на нервах, подобно картинкам в голове[396].

Лучевая коммуникация, Strahlenverkehr, подобна движению транспорта, Verkehr, транспортному сообщению, Verkehr, и в то же время общению с кем-то, Verkehr, и даже – половому сношению, Verkehr. Это – связь в рамках первичного процесса, в терминах теории коммуникации Фрейда – регредиентное движение сигнала из бессознательного к восприятию, к знакам восприятия, производящим «картинки в голове». Между рисованием и знаками восприятия есть связь: если Шребер говорит о рисовании, Zeichnen, то Фрейд – о знаках восприятия, Wahrnehmungzeichen, или образах восприятия, Wahrnehmungsbilder, которые предстают в сновидении при распаде структуры мыслей[397]. С другой стороны, со стороны «запечатления на нервах», можно провести параллель между «Наброском психологии» Фрейда и «Мемуарами» Шребера: и там и там перед читателем предстает вселенная нейронных цепей. В неврологическом трактате Фрейда психический аппарат «состоит из потоков нейро-электрических данных»[398], у Шребера Мировой порядок – система нейро-лучевых дизъюнктивных соединений душ и тел, в том числе и небесных. Фрейд, напомним, от своего неврологического аппарата психики отказывается сразу же. Он ищет другие пути интра-психической и интер-психической коммуникации. Шребер продолжает настаивать на своей системе.

Между коммуникацией и паранойяльным знанием имеется связь: «Источник всякого человеческого знания лежит в диалектике ревности, являющейся изначальным проявлением коммуникации»[399]. Знание появляется в борьбе за желание, в битве за его признание. Другой, сообщение, код, знание организуют коммуникативную цепочку. Через другого сообщение возвращается к себе. Таков еще один аспект паранойяльного характера знания, совместного зеркального знания, сознания, познания, словом, connaissance в понимании Лакана.

Фридрих Киттлер в свою очередь приходит к выводу, что «паранойя представляет собой результат политики знания: психиатр, проводящий эксперименты на нервах пациента, буквально совершает „убийство души“»[400]. Паранойя разворачивается в клинике, в которой приведена в действие политика знания Душегуба. Паранойя разворачивается в переносе, и перенос оборачивается провалом символического в неврологическую политику знания, основанную на воображаемой диалектике ревности.

Дело не только в ревности, но и в любви, причем в избыточной. Бог – это любовь, но, как говорит Лакан, беда Бога в том, что Шребера он слишком любит. Любовь Его чрезмерна. Разве отец не любил сына своего? Шребер говорит, что вечная любовь Бога распространяется только на творение в целом. Как только речь заходит о частностях, возникает конфликт интересов, eine Kollision der Interessen. Более того, этот конфликт может затрагивать отношения Бога со всем человечеством:

Поскольку существует столкновение интересов с отдельными человеческими существами или народами (например, с Содомом и Гоморрой!), а возможно и со всем населением планеты (из-за усиления нервозности или аморальности), то у Бога, как и у любого другого живого существа, должно включиться влечение самосохранения, Selbsterhaltungstrieb[401].

Конфликт интересов между Богом и людьми не представляется непреложным. Он не возникает, если человек ведет себя в согласии с Мировым порядком. В случае Даниэля Пауля Шребера порядок этот был нарушен. Конфликт интересов между ним и Богом возник из-за убийства души. Причем Шребер убежден, что подобного конфликта раньше в истории человечества не было и, возможно, никогда не будет. Но даже в этом случае Мировой порядок стремится залечить раны конфликта, «его лекарство – в Вечности»[402]. Кого-то время лечит, кого-то – Вечность.

Особенно в такой ситуации, когда в течение шести лет осуществлялся непрерывный приток в тело Шребера нервов Бога, и это приводит «к полной утрате какого бы то ни было состояния Блаженства»[403]; и этот кризис отражается на всем человечестве: никто из умерших, никто из тех, кому еще предстоит умереть, не обретет блаженства, поскольку оно из-за ситуации со Шребером оказалось приостановленным, отсроченным, суспендированным, suspendirt. Шребер слышит, как нервы, оторвавшиеся от общей нервной массы, кричат с небес, зовут на помощь. Шребер слышит непрерывные крики о помощи, Hülferufen. Тем временем, пока нервы кричат о помощи, на помощь Шреберу может прийти только Вечность, а это может занять тысячи лет. Вечность спешит на помощь вечно, и крики о помощи звучат непрестанно.

Тем временем свет Просвещения вырождается на глазах Шребера в позитивизм Конта, в строго научную политику знания. Свет оборачивается тьмой. Когнитивно-бихевиоральный мрак позитивного знания от Шребера-старшего и Флексига превращает человека в поведенческое животное, мозг которого подвергается научению, а поведение – нормализующей дрессировке… Через тридцать с лишним лет после смерти Даниэля Пауля Шребера Адорно и Хоркхаймер засвидетельствуют эту трансформацию.