Вопрос наслаждения – это еще и вопрос национальных, политических и религиозных интересов. Борьба за наслаждение неизбежна. Конфликт Шребера с Флексигом выходит далеко за пределы разногласий двух людей, доктора и пациента. Конфликт между ними приводит к Первому Божественному Суду, который длится со 2 или 4 апреля до 19 апреля 1894 года. Название суда стало известно Шреберу благодаря голосам. Первый Божественный Суд – серия непрерывных видений, случавшихся в этот период и днем и ночью на одну единственную тему:

После кризиса, угрожавшего существованию божественных сфер, который возник в кругах немецкого народа из-за конфликта между профессором Флексигом и мной, немецкий народ, в частности протестантская Германия, не может больше занимать лидирующие позиции в качестве избранного Богом народа[351].

Через некоторое время Шребер увидит, как женское крыло Университетской клиники для нервнобольных превратится в католический монастырь с монашками. Католицизм наступает, он уже здесь, прямо на территории психиатрической больницы. Культурная борьба грозит быть проигранной. А вот еще одно сплетение теологического дискурса с национальным:

В том, что касается других душ, то их религиозные интересы смешивались с национальными мотивами; среди них был один венский специалист по нервам, чье имя случайным образом было идентично имени вышеупомянутого Отца-бенедиктинца, крещеного еврея и славянофила, который хотел с моей помощью сделать Германию славянской и в то же время хотел установить там господство иудаизма; подобно профессору Флексигу в Германии, Англии и Америке (а также в других важных германских странах), он явился в своих способностях специалиста по нервам как своего рода администратор интересов Бога в других Его провинциях (славянские районы Австрии)[352].

О том же венском специалисте по нервным заболеваниям Шребер вспоминает в «Мемуарах» еще раз, и на сей раз в связи с желудком. Этот специалист чудесным образом поменял ему хороший желудок на плохой, так называемый еврейский желудок. Интересно, что заменой желудка занимается эксперт по нервным заболеваниям. Отметим и то, что эксперт этот подобен Флексигу, и то, что его должность в небесной канцелярии – администратор интересов Бога в славянских регионах, и то, что этот венский невролог пытался завербовать судью Шребера, чтобы насаждать в Германии славянство и иудаизм.

Становление-женщиной, феминизация напрямую связаны с еврейством. Таков дух времени. Эти две темы сводит в своей нашумевшей книге 1902 года «Пол и характер» выпускник философского факультета Венского университета Отто Вейнингер. В этой книге Вейнингер разрабатывает теорию двух начал, мужского и женского. Мужское начало – дух, активность духа; женское – материя, материя пассивная и сексуальная[353]. Причем женское начало сильно развито не только у женщин, но еще у черной расы и евреев, присуще иудаизму. Даниэль Пауль Шребер – еврейка? Таков образ ужаса арийского мужчины, председателя верховного суда?

В духе Шребера можно сказать, что мы имеем дело с неразрывной парой понятий: Luder – Jude. Каждый раз, когда голос называет Шребера падалью, шлюхой, Luder, в этом слове слышится «обрезанный» (без L и r) Jude, еврей. Обрезание первой и последней буквы об этом свидетельствует. Высокопоставленный немецкий судья Даниэль Пауль Шребер – обрезанная падшая шлюха и обрезанный иудей. Демаскулинизация, по Вейнингеру, указывает не только, что очевидно, в сторону женщины, но и в сторону еврейства, иудаизма. Более того, точка зрения Вейнингера далеко не оригинальна. В Средние века, столь дорогие для судьи Шребера, мнение о том, что еврейские мужчины – это своеобразные женщины, было общим местом. Существовала вера в то, что у еврейских мужчин есть месячные, что они переживают роды, то есть что их отличает способность к куваде. Что является причиной феминизации? Обрезание. И в этом таится угроза: признак кастрации несет угрозу кастрации, становится причиной кастрационного страха. От обрезанных нужно держаться подальше.

Эрик Сантнер подчеркивает, что волна антисемитизма особенно активно поднялась после биржевого краха 1873 года. В этом же году в оборот входит понятие культуркампф, которое в первую очередь подразумевало борьбу Бисмарка против властных претензий католической церкви. Однако, согласно паранойяльной логике, враг не бывает один. Помимо католиков, есть еще и евреи, и славяне, более того, есть восточноевропейские, «славянские», евреи. Враг к тому же, как известно, всегда уже где-то здесь, готов пробраться прямо в душу. Еврей вовне? Нет, уже внутри.

Голоса называют Шребера Вечным Жидом. Он – тот, кто призван пережить Конец света. Шребер соглашается с тем, что теория катастроф Кювье содержит в себе истину. Жорж Кювье, как известно, в конце xix – начале xx века, изучая остатки животных в каменных отложениях парижского бассейна, обратил внимание на то, что в каждом слое породы встречаются остатки животных, которых нет в других слоях, и пришел к выводу, что появившиеся на планете в результате божественного акта творения существа вымирают в результате естественных катастроф, в частности Всемирного потопа. Эволюция жизни включает, по Кювье, четыре периода: 1) век ящеров, 2) век ныне вымерших наземных млекопитающих, 3) век мамонтов и мастодонтов, 4) век людей.

Век людей, судя по всему, подходит к своему завершению. Чтобы род человеческий выжил, понятное дело, должен остаться в живых хотя бы один человек, причем самый моральный. Голосам такой человек известен, и они сообщают о нем Шреберу. Это – Вечный Жид. Причем Вечный Жид, о котором говорят голоса, отличается от известного по легендам Агасфера. В отличие от Агасфера, осужденного на непреходящие скитания, Вечный Жид, с учетом теории Кювье,

должен быть размужчинен (превращен в женщину), чтобы суметь выносить детей. Процесс размужчинивания заключается в том, что (внешние) мужские гениталии (мошонка и мужской половой член) втягиваются в тело, а одновременно внутренние половые органы преобразуются в соответствующие женские половые органы. Процесс этот может завершиться во сне, длящемся сотни лет, поскольку строение костей (таза и т. д.) тоже должно измениться[354].

Шребер должен преодолеть «век людей», согласно скачкообразной теории эволюции Кювье. Превращение Шребера в женщину – необходимость сохранения человеческого рода во времена Конца света, у которого есть естественно-научное – эволюционное, геологическое – объяснение. Судья Шребер не просто оказывается в теократической вечности, но в научно изложенном эволюционном процессе. Время его жизни – время эволюционного переживания, время сна и преображения. Преображение совершается во сне. Во сне человек может приблизиться к божественным сферам. Шреберу хорошо известно, что самые удивительные перемены совершаются именно во сне. В первые месяцы 1894 года он спит на хлоргидрате, иногда с дополнительными инъекциями морфина, к концу же пребывания в больнице Флексига он перестает пользоваться какими бы то ни было препаратами, поскольку его «сон стал сном лучей, Strahlenschlaf»[355]. Так предначертано, и неважно, кто теперь спит, Даниэль Пауль или лучи. Сон лучей – сон судьи Шребера, сон преображения.

Эволюционная миссия Вечного Жида поддерживается наспех сделанными людьми. Они для того и были созданы Мировым порядком, для того и были временно помещены чудесами в человеческую форму, чтобы содержать, поддерживать, обеспечивать всем жизненно необходимым Вечного Жида. Подобного рода миссия – не единичный случай в эволюции.

Шреберу известно, что он – не единственный в истории человечества и во Вселенной Вечный Жид. Даниэль Пауль не раз получал намеки на то, что «в отдаленные периоды прошлого на других звездах существовал ряд Вечных Жидов»[356]. Голоса называли имя одного поляка, но, как говорит Шребер, из этого не следует, что нужно говорить обо всей польской нации, хотя «стоит держать в уме возможность, что польская нация может привести ко второму существованию на какой-то другой звезде через переселение душ, der Seelenwanderung»[357].

Даниэль Пауль Шребер обретает вечность, еврейство и женское наслаждение. Превращение в женщину, переход на женскую сторону Мирового порядка увлекает за собой и других мужчин, в первую очередь, конечно же, Пауля Эмиля Флексига, который, как сообщили Шреберу голоса, будет служить ему во искупление всего того вреда, который он причинил, «в форме „наспех сделанной“ уборщицы»[358]. Флексиг – тоже женщина, но социально униженная: профессор – уборщица, к тому же «наспех сделанная». Кстати, тут же на ум Даниэлю Паулю приходит некий наспех сделанный человек, один из санитаров, который служил Вечному Жиду. Шребер не уточняет, какому именно.