Флексиг на связи со Шребером. И он неизбежно на связи с Богом, поскольку профессор специализируется на нервных заболеваниях. Специалисту по нервам гарантирована нервная связь. Все, что касается нервной системы человека, вызывает, как пишет Даниэль Пауль, у Бога повышенный интерес. Почему? Потому что «усиление нервозности среди людей может нести в себе угрозу Его царству. Психиатрические больницы потому и называются на основном языке „Нервными лечебницами Бога“, Nervenanstalten Gottes»[159]. Шребер находится на территории Бога. И на территории нервных болезней.

Нервная связь установлена, каналы нейрокоммуникации открыты. Кризис разрешается: профессор Флексиг выходит на нервную связь. Больше нет необходимости в опосредованной словами коммуникации. В своей автобиографии Шребер обнажает нервную систему, вскрывает мозг, тем более что принадлежит он клинике Флексига, если не сказать клинике Бога-Флексига. Сообщения передаются по волокнам лучей, которые входят в череп через затылочную область. Лакан, продолжая фрейдовскую традицию движения по обходным путям, отмечает, что сообщения эти движутся не по прямой, а по параболической траектории: «Сообщения эти передаются по нитям (Fäden), материализующим ту параболическую траекторию, по которой они входят через затылок в его череп»[160]. Лакан подчеркивает: сообщения материализуют нити-волокна, по которым они передаются. Сообщение избирает неврологический медиум.

Реальная коммуникация устанавливается благодаря нервным связям. Она же – начало заговора Флексига, начало построения системы Шребера. Установление нервно-телепатической связи – с душой Флексига, напомним, происходит после отъезда Сабины, за которым следует ночь поллюций, о которой речь шла уже не раз. Но важна не столько эта ночь, сколько пробуждение от нее. Ключевой эпизод случается ни во сне, ни наяву. Рано утром, когда Шребер находится между сном и бодрствованием, zwischen Schlafen und Wachen, как подчеркивает Фрейд, у него возникает «представление, что на самом деле хорошо быть женщиной, которая отдается мужчине, ein Weib zu sein, das dem Beischlaf unterliege»[161]. Представление это – вероятно, осадок того содержания, которое вызвало поллюции. Представление это – сценарий фантазма. Того самого фантазма, вокруг которого выстраивается бред Шребера. Фантазм этот служит основанием бреда, и потому его буквально можно назвать фундаментальным (даже если он не относится, как например сновидение о волках Человека-Волка, к ранним инфантильным переживаниям). Вокруг этой идеи, этой фразы, этого ядра будет строится бред, вовлекающий всех и вся. Уже осенью начнутся галлюцинации, откроется канал «божественных чудес». Отброшенное приступит к возращению. Это будет потом, а пока судья Шребер отказывается признавать это представление, отбрасывает его. Вот что он пишет сразу за фразой, выражающий фантазм:

Представление это было настолько чуждым всему моему образу мыслей, что я могу сказать, что отверг бы его с негодованием, если бы находился в полном сознании; из того, что я пережил, я не могу исключить возможность того, что представление это было мне внушено каким-то внешним влиянием, äuβere Einflüsse[162].

Хоть и в мягкой форме, но все же Шребер говорит, что эта мысль не его, не может принадлежать ему. Разве такое могло прийти ему в голову? Нет, не могло, но ведь пришло. Как? Извне. Чуждая всему образу мыслей Шребера мысль пришла в силу внешнего влияния. Даниэль Пауль аккуратно вводит причину того, что ему в голову пришло чуждое ему представление. Машина влияния действует посредством внушения. Она близка гипнозу на расстоянии, что указывает на телесвязь с Флексигом, о возвращении к которому Шреберу сообщали его сновидения. Представление о превращении в женщину – это еще и мысль о бегстве преображенным в женщину. Шребер прочерчивает в становлении женщиной линию бегства. Однако бегство это не предполагает возможность побега от возвышающихся над ним/ней фигур. Нервное напряжение, перенапряжение от сверхкультуры, избыточная власть образуют круг, из которого не вырваться. Давление власти смещается от Министра юстиции доктора Шурига к доктору Флексигу, от него к доктору Шреберу-старшему, и обратно по кругу. От них не сбежать. Сбежать от них – значит подчиниться, занять женскую позицию, позицию сестер, например, к воспитанию которых, кстати, Шребер-старший относился без такой беспощадной строгости, как к сыновьям. Бегство в становлении женщиной не обходится без наслаждения. Фантазм прочерчивает параболическую траекторию, и она становится одним из векторов, сверхдетерминирующих задним числом фантазм судьи Шребера.

Вспомним слова Шребера о цели заговора, который учинил против него Флексиг. Цель – отдать тело Даниэля Пауля другому человеку для совершения сексуального непотребства. Для осуществления этой цели нужно признать душу неизлечимо больной. И не совсем понятно, является ли целью сексуальное пользование телом Шребера или следующее за ним оставление использованного тела, его предание разложению. Понятно, что вся история с заговором Флексига, а затем и Бога – интерпретация фундаментального фантазма и… фундаментального страха быть оставленным.

Последние месяцы пребывания в клинике Флексига Даниэль Пауль Шребер находится в состоянии непроходящего страха из-за того, как он сам пишет, что связь с лучами стала нерушимой и его телу и душе постоянно что-то угрожает. Что?

Самым отвратительным было представление, что мое тело, после того как оно превратится в женское существо, будет подвержено половому непотребству; в частности, как мне не раз говорили, с этой целью оно будет брошено санитарам больницы. Более того, страх «быть оставленным», Liegengelassenwerden играет главную роль[163].

Так само дисциплинарное пространство клиники становится пространством бреда. Представление о том, чтобы отдаться, подлежать, unterliegen, теперь объясняется, с одной стороны, целью – быть брошенным на сексуальное растерзание санитарам; с другой стороны, целью – быть оставленным, покинутым Богом. Обе цели ведут к предельной пассивности позиции Шребера. Он – объект заговора Флексига-Бога.