Публикация «Мемуаров нервнобольного» Шребера предваряется его открытым письмом тайному советнику, профессору, доктору Паулю Эмилю Флексигу, написанным в марте 1903 года. В связи с этим письмом Лакан подчеркивает, что «профессор Флексиг занимает в бредовой конструкции центральное место»[124]. Шребер убежден в том, что в развитии принципиальных положений его текста свою значительную роль сыграли имя Флексига и его нервы, причем вредоносное влияние, schädigenden Einwirkungen, на нервную систему продолжается и на момент написания письма, а имя Флексига, имя этого провозвестника повреждений системы, голоса не перестают выкрикивать.

Шребер отдает себе отчет в том, что единственный человек, которому он может причинить вред публикацией «Мемуаров», это Флексиг. В этой связи он просит при упоминании этого имени понимать, что речь идет не о человеке Флексиге, а о его душе, и это – не одно и то же. Следует различать имя, душу, живого человека и его нервную систему. Для Фрейда, кстати, это принципиальный момент, вывод из которого тот, что Шребер, «несмотря на весь свой бред, старается не смешивать мир бессознательного с миром реальности»[125]. Таким образом, с одной стороны, бред как система тотален, и граница между внутренним и внешним миром оказывается снятой; с другой стороны, невозможно говорить о тотальности бреда, если Даниэль Пауль отличает душу Флексига как элемент бредообразования от имени живого человека, существующего в реальности.

Дилемма Шребера заключается еще и в том, что, помимо вредоносного тайного советника Флексига, есть еще и образ Флексига, в нравственной чистоте и честности которого автор письма не сомневается. Говорит, что не сомневается. Но не все так просто.

Начало влияния нервной системы Флексига Шребер относит к воздействию на него гипнозом. Гипноз налаживает связь между нервными системами Флексига и Шребера. С этого момента между доктором Паулем Эмилем Флексигом и доктором Даниэлем Паулем Шребером устанавливается прочная связь, причем на расстоянии, телекоммуникационная связь. Шребер подчеркивает в письме, что Флексиг «контактировал с его нервами даже тогда, когда они находились в разных пространствах»[126]. Даниэль Пауль неразлучен с Паулем Эмилем. Связь преодолевает расстояния.

Узы между доктором и пациентом крепнут во времена гипноза. Гипноз – машина влияния, установленная гипнотизером, Паулем Эмилем Флексигом. Влияние под гипнозом подразумевает присутствие тела Даниэля Пауля при отсутствии его сознания. Слово воздействует на тело, на нервы, минуя сознание. Шребер вспоминает о гипнозе в пятой главе своих «Мемуаров», говоря о языке нервов, Nervensprache, который, по его словам, невозможно использовать против воли человека. Исключением, как он пишет в примечании к этой мысли, может служить гипноз, точнее процесс гипнотизирования. Так что неудивительно, что основной язык как язык нервов связывается с гипнозом, и вполне вероятно, что именно гипноз проложил телекоммуникационные линии передач языка нервов между Флексигом и Шребером. Так или иначе, а каналы переноса знания открыты.

Коммуникация между Флексигом и Шребером устанавливается и на уровне имен. Имена двух докторов, юриспруденции и медицины, Пауля Эмиля и Даниэля Пауля, перестают дифференцироваться, начинают зеркально отражать друг друга, скрепляя узы. Таков еще один канал связи.

Сверхчувственные переживания Шребера позволяют ему понять, что часть нервов Флексига покинула его тело и в форме испытанной души отправилась на небеса. Эта часть нервной системы доктора медицины и оказывает влияние на нервную систему Шребера. Так Шребер описывает влияние зловредного Флексига и при этом выгораживает доброго доктора Флексига. Впрочем, из затеи оставить доброго доктора добрым ничего не выходит. Шребер тотчас принимается его упрекать, говорит, мол, не стоило превращать его в объект научного эксперимента. Как только речь в письме заходит об эксперименте, Шребер сводит вместе убийство души, Seelenmord, влияние на нервную систему и гипноз. Душа и нервы находятся под воздействием тайного советника и эксперта по нервам. Как бы ни старался Даниэль Пауль разделить фигуру Флексига на доброго доктора и плохие нервы, ничего не получается. Эксперимент, гипноз, влияние не позволяют это сделать. Процесс расщепления доктора не прекращается. Процесс этот сам Шребер называет «делением душ», “Seelentheilung”. Душа делится на части.

Первое положение теории душ Шребера гласит: душа частична. Частична сама по себе и состоит из частей. Так, душа Флексига распадается на великое множество частиц. По данным судьи Шребера, их сорок или шестьдесят, причем среди них есть и совсем крохотные частички, состоящие из одного-единственного нерва. Две самые крупные части называются «высший Флексиг», “oberer Flechsig”, и «средний Флексиг», “mittlere Flechsig”[127]. С течением лет оба Флексига утрачивают свой разум, перестают осознавать свою идентичность, Identitätsbewuβtseins. В такой ситуации Шреберу ничего не остается, как притянуть души высшего и среднего Флексигов, а также части их душ к себе, чтобы в конце концов привести к исчезновению в качестве самостоятельных единиц. Судья Шребер призван нейтрализовать машину влияния, которую обслуживают души Флексига.

Понятно, что не только душа Флексига частична. Например, душа санитара фон В. включает от двадцати до тридцати частей. И что поразительно, души могут своими частями обмениваться и сочетаться: существует «совместная душа Флексига – фон В.», gemeinschaftliche v. W.-Flechsig Seele[128]. Альянс душ Флексиг – фон В. противостоит всемогуществу Бога, но эта совместная душа время от времени распадается из-за профессорского высокомерия души Флексига и аристократической гордыни души фон В. К слову, Шребер полагает такое разделение в силу заносчивости душ своих больничных «попечителей» забавным. То у них альянс, то мезальянс.

И все же Даниэль Пауль не теряет надежды, он стремится заручиться поддержкой человека Флексига. Если бы герр профессор его поддержал, его, Шребера, «изложение обрело бы достоверность в глазах всего мира и без промедления вышло бы в свет в качестве серьезной, достойной изучения всеми мыслимыми способами научной проблемы»[129]. Шреберу важно, чтобы Флексиг дал показания о своих видениях, схожих с таковыми Шребера. Голоса ему предоставили убедительные доказательства наличия у доктора видений подобных тем, что переживает Даниэль Пауль. Кроме того, Флексиг должен признать и подтвердить свое влияние на его нервную систему на расстоянии, при сохранении пространственной разделенности, bei räumlicher Trennung. Доктор должен признать факт наличия телекоммуникации, машины дистанционного влияния. Должен, но способен ли?

Пауль Эмиль Флексиг изучал медицину в Лейпцигском университете, с 1872 года работал ассистентом в Патологическом институте этого университета, затем в отделении гистологии при Институте физиологии, а в 1877 году стал экстраординарным профессором созданной там же кафедры психиатрии. В 1882 году при Лейпцигском университете открывают психиатрическую клинику, в которой действует специально разработанная Флексигом лаборатория анатомии мозга. С 1884 по 1921 год Флексиг – профессор психиатрии Лейпцигского университета; с 1894 по 1895 год он – ректор этого университета. В своей инаугурационной речи Флексиг воздает должное локализации и функциям мозга. В 1901 году вместе с коллегами он учреждает Международную комиссию мозга, цель которой – унификация номенклатуры и стандартизация методов исследования. Пауль Эмиль Флексиг – авторитетный ученый. Наука не забудет его имя.

Его имя носит Институт исследования мозга при Лейпцигском университете. Имя его увековечено в истории неврологии: его носят метод окраски миелиновых оболочек нервных волокон в гистологических препаратах, овальное поле нервных волокон, передние и задние поля продолговатого мозга, а также проекционный афферентный путь мозжечка и срединные ядра таламуса. Имя доктора Флексига расписывает мозг. К тому же существует еще и метод Флексига – метод вскрытия головного мозга, заключающийся в его рассечении разрезом, проведенным в горизонтальной плоскости.

В 1896 году вышел в свет труд Флексига «Локализация умственных процессов». Флексиг – знаток мозга, и только его вскрытие может обнажить симптомы нервных болезней. Ум и безумие вписаны в мозг – всему свое место. Разве удивительно, что Бог, этот наследник Флексига, будет ведать только трупы, заведовать мертвецами. Шребер замечает, что

Бог, его воображаемый собеседник, совершенно не понимает того, что у него, Шребера, происходит внутри, что он вообще ничего не понимает в живых существах, что он имеет дело лишь с трупами и тенями. Именно поэтому весь мир его превратился в сплошную фантасмагорию сделанных на скорую руку призраков[130].

Бог предпочитает общаться с людьми после их смерти. Мертвые – безопаснее, да и мертвыми в полном смысле этого слова их назвать нельзя, скорее уж они – немертвые, наспех сделанные призраки. Зачем Богу лишние проблемы с живыми; а вот к трупам он вполне способен не только приближаться, но вытягивать из них нервы, чтобы пробудить их к новой жизни на небесах. Вот что странно: Бог принимает Шребера за отошедшую душу, за труп, и полагает, что может заставить его мыслить и чувствовать так, будто он уже умер, непрерывно говорить на языке душ и постоянно наслаждаться. Шребер оказывает сопротивление Богу, он вынужден Его высмеивать. Только у него одного из всех людей есть выстраданное право на богохульство.

Бог извлекает из трупов нервы, очищает, отбеливает их и так возносит души на небеса, точнее превращает их в свою часть, в «преддверия небес», которые Лакан переводит также как «влагалища неба», впрочем, таково еще одно значение слова Vorhöffe в немецком языке. Преддверия небес – зона борьбы Шребера, и борьбу эту он ведет с честью, так что «те девочки из его видения, чья стая облепила края этой дыры, выразили ему свое восхищение, злобно, как гарпии, кудахтая в его адрес: “Verfluchter Kerl! Чертова кукла!”»[131].

Понятие «преддверия небес» сопряжено для Шребера с вечным круговращением вещей в природе, которое является основой Мирового порядка. Поддержание Мирового порядка предполагает сохранение энергии, ведь Бог, по мысли Шребера, когда что-то творит, отчуждает от Себя часть Себя, передает часть своих прав своему творению, или «придает части своих нервов иную форму»[132]. Очевидная божественная трата восполняется через сотни и даже тысячи лет, когда блаженные нервы умерших людей возвращаются к Нему, собираясь у преддверия небес, образуя врата небесного влагалища. Такова божественная экономика траты и восполнения. Бог не существует сам по себе. Не всемогущ сам по себе. Он – часть Мирового порядка. Одно – всегда уже часть другого. Преддверия небес – это передние божьи царства, в то время как Ариман и Ормузд составляют задние божьи царства. Преддверия небес – женская часть Бога, заднее царство – часть мужская. Преддверия небес – область обитания отдавших Богу душу. Души после смерти устремляются к блаженной вагине небес. Души возвращаются в родные места. Не без жути возвращения. Круговорот жизни-смерти продолжается.

Шребер убежден, что Бог при всей изощренности процедуры обработки нервов, при всем том, что мертвые люди восполняют ту трату, которая возникает в результате творения, не понимает человека, не понимает его природы. Он занят лишь нервами. Сквозь божественный лик проглядывает невролог Флексиг.

Что невролог делает с нервами Шребера? Он их чернит, а еще размещает очерненные нервы умерших людей в теле Шребера. Даниэль Пауль даже готов назвать имена тех, чьи нервы пользует профессор; и, разумеется, все эти души с очерненными нервами побывали, как он говорит, в «Аду Флексига». Когда Шребер оказался в клинике Пирсона, голоса назвали его «Князем Ада». Эти же голоса без устали повторяли одни и те же незаконченные сочетания слов. «Князь Ада» – одно из таких словосочетаний:

«Всемогущество Бога приняло решение, что Князь Ада должен быть сожжен заживо», «Князь Ада несет ответственность за утрату лучей», «Мы объявляем победу над битым Князем Ада», а потом еще один из голосов: «Не Шребер, а Флексиг – подлинный Князь Ада»[133].

Шребер по ошибке назван Князем Ада. Подобно Жанне Д’Арк должен он быть сожжен заживо. Во всяком случае Шреберу кое-что известно, а именно: Князь Ада означает жуткую власть, die unheimliche Macht, враждебную Богу. Власть эта занята умножением морального распада человечества и распространением избыточного нервного перевозбуждения, Nervenüberreizung, которое является продуктом вследствие избыточного развития культуры, следствием трансформации культуры в сверхкультуру, Überkultur. Перевозбуждение, сверхвозбуждение, перенапряжение – эффект скачка в сверхкультуру. Индустриальная культура – сверхкультура. По мере того как сила нервного притяжения Шребера нарастает, в нем воплощается Князь Ада. А так, конечно, Пауль Эмиль Флексиг – вот кто подлинный Князь тьмы, ведь его душа возглавляет бунт против всемогущества Бога. Флексиг – фюрер лучей.

Флексиг и Бог связаны. Связаны, что более чем важно, на уровне номинации, имени. Доктор Флексиг в своем имени содержит и апостола (Пауль – Павел). Кому как Даниэлю Паулю Шреберу это не знать. Даниэль – не только пророк в Библии, но буквально он – судья (мой) Бог, Бог (есть) судья.

Постепенно до судьи Шребера доходит, что Флексиг – не автор заговора, а лишь посредник. Слишком уж вероятно, что автором плана был сам Бог, основной идеей которого было покинуть Шребера, оставить его одного, лежащим на земле, “liegen lassen”. Для достижения этой цели решаются три задачи и, похоже, все три сразу: все пути ведут к оставленности, к liegen lassen. Первая: «размужчинить меня и бросить мое тело на произвол, будто это тело публичной девки»[134]. Вторая – убить. Третья – расстроить разум.

Как можно расстроить разум? Как можно уничтожить душу? Воздействуя на нервную систему. Кто специалист по нервам? Профессор Флексиг. Не он ли занимает принципиальное место среди душегубов? В своей инаугурационной речи при вступлении в должность ректора университета, которая получила название «О физическом основании психических болезней», этот выдающийся доктор подчеркивает: никаких душ! Никаких психических заболеваний! Никаких душевнобольных, психических больных не существует, есть лишь нервнобольные, и причина их болезни коренится в мозге. Причина локализована и материально обеспечена. Книга «Мемуары нервнобольного» – документ, свидетельствующий о сопротивлении Шребера воздействию Флексига на нервы. Эта книга подспудно ставит вопрос, кто из них параноик, доктор Шребер или доктор Флексиг? Или без или…