Искрой, от которой занялось пламя освободительной войны евреев, стали притеснения Гессия Флора, назначенного прокуратором Иудеи в 64 году (в Риме тогда правил император Нерон). О правлении Флора можно судить хотя бы по истории с евреями, убитыми в 66 году после того, как священники отказались выдать ему из храмовой кассы семнадцать талантов золота.
«Флор… как будто он специально нанялся для этого, нарочно раздувал пламя войны. Он послал за храмовой казной и приказал взять оттуда семнадцать талантов под тем предлогом, будто император нуждается в них. Весть об этом привела народ в негодование; с громкими воплями он устремился в Храм, взывал к имени императора и молился об освобождении от тирании Флора. Некоторые из более возбужденных открыто хулили имя Флора, обошли толпу с корзинками в руках и просили милостыни, приговаривая: „Подайте бедному, несчастному Флору!“ Это, однако, не заставило его устыдиться своей жадности, а, напротив, подстрекало его на дальнейшие вымогательства. Вместо того чтобы поспешить в Кесарию, потушить разгоревшуюся там войну и устранить причины неудовольствия, за что ему же заплатили, – он ринулся в Иерусалим с конницей и пехотой, чтобы силой римского оружия отстоять свои требования и страхом и угрозами волновать город… Он… отдал приказ войску разграбить так называвшийся верхний рынок и убить всех, которые только попадутся им в руки. Повеление начальника пришлось по вкусу алчным солдатам: они не только разгромили указанную им часть города, но врывались во все дома и убивали жильцов. Все пустились бежать по тесным улицам; кто был застигнут, тот должен был умереть, и ни единый способ разбоя не был упущен солдатами. Многих также спокойных граждан они схватили живыми и притащили к Флору, который велел их прежде бичевать, а затем распять. Общее число погибших в тот день вместе с женщинами и детьми (и бессловесные дети не были пощажены) достигало около трех тысяч шестисот. Еще больше усугубило несчастье неслыханное до тех пор у римлян изуверство; Флор отважился на то, чего не позволил себе никто из его предшественников: лиц всаднического сословия, хотя иудейского происхождения, но носивших римское почетное звание, он приказал бичевать перед трибуналом и распять их»[106].
Почувствовав, что обстановка накалилась до предела, царь Агриппа прибыл в Иерусалим и обратился к народу с призывами к спокойствию и повиновению. Доведенный до предела народ ответил царю бранью и камнями. «Между тем собралась толпа иудеев, стремившихся к войне с особенной настойчивостью, и поспешно выступила против одной крепости по имени Масада; взяв ее хитростью, они убили находившихся там римлян и поставили туда гарнизон из своих людей. В то же время Елеазар, сын первосвященника Анания, – чрезвычайно смелый юноша, занимавший тогда начальнический пост, – предложил тем, которые заведовали порядком богослужения, не принимать больше никаких даров и жертв от неиудеев. Это распоряжение и было собственно началом войны с римлянами, потому что в нем заключалось отвержение жертвы за императора и римлян. Как ни упрашивали первосвященник и знатнейшие особы не отменять обычного жертвоприношения за верховную власть, – они все-таки не уступали, полагаясь отчасти на свою многочисленность (их сторону держали наиболее сильные из недовольной партии), отчасти же и преимущественно – на Елеазара, предводителя храмовой стражи»[107].
Портрет Агриппы из сборника биографий Promptuarii Iconum Insigniorum. 1553
В Иерусалиме и прежде случались потасовки между лояльными и нелояльными жителями, но в 66 году дело дошло до войны. Повстанцы, желавшие восстановления полной независимости Иудеи, укрепились в Верхнем городе и заняли крепость Антонию, а их противники, вместе с римлянами и солдатами Агриппы II, засели во дворце Ирода. Евреям и солдатам Агриппы повстанцы вскоре разрешили покинуть дворец, в котором остались только не желавшие сдаваться римляне. Безысходность положения и нехватка продовольствия вынудили римлян сложить оружие, после чего они были перебиты.
Наводить порядок явился наместник Сирии Гай Цестий Галл, который разбил лагерь на горе Скопус[108] и попытался взять Иерусалим. Пять дней штурма прошли в бесплодных попытках, но на шестой день отборный отряд римлян построился в «черепаху»[109] и начал делать подкоп под северную стену Храма и проводить подготовку к поджогу храмовых ворот. Повстанцы впали в панику, многие из них бежали, а лояльные горожане уже собирались распахнуть перед римлянами ворота, как вдруг Цестий приказал своим солдатам отступить и ушел обратно в Сирию. «Если бы он еще хоть немного продолжал осаду, он тотчас имел бы город в своей власти. Но я думаю, что по вине злых Бог уже тогда отвернулся от Святыни и не судил поэтому войне окончиться в тот день»[110].
На подступах к Иерусалиму и при возвращении в Сирию, войско Цестия изрядно потрепали отряды повстанцев, так что его поход оказался совершенно неудачным. Повстанцы же уверовали в то, что Бог одарил их своим покровительством, и укрепились в намерении продолжать борьбу. Время играло на руку повстанцам – с каждым днем к ним присоединялись новые сторонники из числа колеблющихся. Правда, народное собрание, состоявшееся после ухода Цестия Галла, избрало в руководители восстания не радикалов, а сторонников компромисса с римлянами – первосвященника Анана бен Анана и Иосифа бен Гуриона. Они стали правителями Иерусалима. Среди предводителей повстанцев был начальник обороны Галилеи Иосиф бен Матитьягу, вошедший в историю как Иосиф Флавий. Его сочинение «Иудейская война» стало основным источником сведений о событиях того времени.
Вацлав Холлар. Построение римлян «черепахой». Гравюра. XVII век
Главной задачей засевших в Иерусалиме повстанцев стала подготовка города к обороне. На смену не оправдавшему доверия Гаю Цестию Галлу император Нерон отправил в Иудею пятидесятивосьмилетнего Тита Флавия Веспасиана, опытного военачальника и будущего императора Рима. Под командованием Веспасиана находилось шестьдесят тысяч солдат, с которыми он начал приводить к покорности Галилею и Самарию. Веспасиан действовал умно – щадил тех, кто сдавался без сопротивления, и безжалостно уничтожал сопротивляющихся. Сопротивляться ему в плохо укрепленных городах было невозможно. Многие повстанцы из провинции искали убежища в Иерусалиме, который Веспасиан собирался взять в 68 году, после того как будет наведен порядок на периферии.
Но в марте 68 года в западных римских провинциях началось восстание. В июне лишившийся власти Нерон покончил с собой. Узнав о смерти императора, Веспасиан остановил военные действия и вскоре вступил в борьбу за власть. В июле 69 года Веспасиан провозгласил себя императором.
В Иерусалиме события тем временем развивались следующим образом. «Умеренных» сменили у власти радикалы-зелоты, опорой которых стали беженцы из Галилеи и других областей, пострадавших от римского меча, а также укрывшиеся в городе идумеи. Возглавлял зелотов Иоанн Гискальский (Иоханан из Гуш Халава, который греки называли Гискалой). Иосиф Флавий характеризует его как «пронырливейшего и коварнейшего из влиятельных людей, который в гнусности не имел себе подобного… он всегда был готов солгать и в совершенстве владел искусством делать свою ложь правдоподобной; обман он считал добродетелью и пользовался им против лучших своих друзей».
Желая избавиться от тиранического правления Иоанна Гискальского, его противники пригласили в Иерусалим Симона, сына Гиоры (Шимон бар Гиора), который прежде сражался, точнее – разбойничал, в Идумее. Задумка казалась хорошей, но результат вышел плохим. В Иерусалиме разгорелось противоборство между Симоном, Иоанном и еще одним вожаком зелотов – Елеазаром, сыном Симона. Елеазар засел в Храме, Симон укрепился на окраинах, а среднюю часть города контролировал Иоанн. «Симон, сын Гиоры, тот тиран, которого народ в своем отчаянии призвал к себе на помощь и который имел в своих руках Верхний город и бо`льшую часть Нижнего, еще с большей настойчивостью напирал теперь на людей Иоанна, подвергавшихся нападению также и сверху. Симон же производил свои нападения снизу; находясь по отношению к Иоанну в таком же положении, в котором последний находился по отношению к тем, которые стояли выше его, Иоанн, теснимый с двух сторон, так же легко терпел потери, как легко наносил их сам, ибо насколько он, благодаря своей позиции, был сильнее Симона, настолько же он был слабее Елеазара. Нападения снизу он мог легко отражать руками; против тех же, которые сражались с высоты Храма, он защищался машинами»[111]. Мало того, что защитники города воевали друг с другом, так они, вдобавок, во время своих вылазок уничтожали припасы друг друга. В ходе противоборства была сожжена бо`льшая часть заготовленного впрок хлеба, которого могло хватить на несколько лет осады. Мирные жители города от творившегося безумия впали в такое отчаяние, что ждали римлян, как избавителей.
Укрепив свои позиции, император Цезарь Веспасиан Август отправил в Иудею своего старшего сына Тита, который был правой рукой отца во время прошлой кампании, прервавшейся из-за смерти Нерона и последовавших за ней событий. 11 апреля 70 года, в первый день праздника Песах, началась осада Иерусалима. Точное число войск, находившихся под командованием Тита, неизвестно, но можно предположить, что их численность превышала шестьдесят тысяч человек, ведь помимо четырех легионов и дополнительно приданных сил, к Титу примкнули со своими войсками Агриппа II, Гай Юлий Соэм, царь Эмесы и Софены[112], а также Антиох IV, царь Коммагены[113]. Иосиф Флавий, находившийся в свите Тита в качестве переводчика (перебежчика), приводит следующие данные о численности защитников Иерусалима: «Из вооруженных мятежников города десять тысяч человек, не считая идумеян, образовали партию Симона; они состояли под командой пятидесяти предводителей, над которыми Симон начальствовал как главнокомандующий. Идумеяне, бывшие на его стороне, в числе пяти тысяч воинов, управлялись десятью предводителями. Первыми из них признавались в известной степени: Яков, сын Сосы, и Симон, сын Кафлы. Иоанн, занимавший Храм, имел шесть тысяч тяжеловооруженных под начальством двадцати предводителей; кроме того, к нему примкнули забывшие свою прежнюю вражду зелоты в числе двух тысяч четырехсот, руководимые своими прежними вожаками, Елеазаром и Симоном, сыном Яира».
Дэвид Робертс. Осада и разрушение Иерусалима римлянами под командованием Тита, 70 год. 1850
Тит надеялся взять Иерусалим штурмом, но потерпел неудачу. Впрочем, судьба города, в котором было мало припасов, а население сильно возросло за счет беженцев, не вызывала сомнений – рано или поздно голод вынудил бы осажденных прекратить сопротивление.
Лоуренс Альма-Тадема. Триумф Тита. 1885
Пожалуй, нет необходимости углубляться в детали, поскольку итог всегда важнее предпосылок. Иерусалим пал в начале сентября 70 года. Город был разграблен и уничтожен, Второй храм сгорел и от него осталась только Западная стена, известная в наше время как Стена Плача. «На втором году царствования Веспасиана, в восьмой день месяца гарпея[114], Иерусалим был завоеван. Пять раз он был прежде покорен, причем один раз также разрушен… Ни древность города, ни неимоверное богатство его, ни распространенная по всей земле известность народа, ни великая слава совершавшегося в нем богослужения не могли спасти его от падения. Таков был конец иерусалимской осады»[115].
Тит приказал разрушить город и Храм, оставив на память потомкам башни Фасаила, Гиппика и Мариамны, а также западную часть обводной стены, которой предстояло защищать лагерь римского гарнизона. Башни же должны были служить для потомства свидетельством величия и крепости города, взятого римлянами, несмотря на ожесточенное сопротивление его защитников.
На этом история Иерусалима не закончилась, а начала писаться с новой страницы. Книга истории одна, а страниц в ней может быть много…