«Удобство стоит выше выгоды, поскольку от выгоды не всегда происходит удобство, а выгода от удобства происходит всегда», – сказал кто-то из мудрецов и оказался неправ, поскольку удобство не бывает выгодным по определению. С одной стороны, правление Ирода было благоприятным для Иерусалима – город рос, обустраивался и превращался в один из лучших на Ближнем Востоке, а с другой стороны, все эти «удобные» преимущества были достигнуты ценой попрания древних законов и самого жизненного уклада города, большинство жителей которого, несмотря ни на что, оставались иудеями.

Опору своей власти Ирод видел в лояльных Риму эллинах и потому проводил активную политику эллинизации. В его окружении было много греков, и в Иерусалиме часто можно было услышать греческую речь. С другой стороны, Ироду была важна и нужна поддержка еврейского населения, ради обретения которой он затеял масштабную реконструкцию Храма. Примечательно, что перестроенный храм не стал называться Храмом Ирода или Третьим храмом, а сохранил свое прежнее название – Второго храма или Храма Зоровавеля.

Заручиться расположением евреев не удалось, поскольку наряду с реконструкцией Храма Ирод активно насаждал в Иудее культ Октавиана, который в начале 27 года до н. э. провозгласил себя императором. В честь Октавиана возводились храмы, его именем назывались новые эллинистические полисы, а в одном из них – Цезарее – были учреждены спортивные игры, посвященные Октавиану, которые должны были проходить раз в четыре года. Кроме того, перестроив Храм, Ирод установил над его главным фронтоном огромного золотого орла, символ Рима и священную птицу бога Зевса (Юпитера). По сути, над входом в иудейское святилище находился языческий идол. Уже одним этим орлом Ирод перечеркнул все свои заслуги по перестройке Храма.

Проводимая Иродом эллинизация коснулась всех сфер жизни иудейского общества, начиная с придворных кругов и заканчивая чеканкой монет, на которые наносились греческие надписи. Костяк армии Ирода составляли наемники-чужеземцы, среди его сановников преобладали чужеземцы, наряду с традиционной еврейской судебной системой действовал суд, состоявший из приближенных Ирода. Демонстрируя благоволение к тем, кто его поддерживал, Ирод жестоко расправлялся со своими противниками, благодаря чему вошел в историю как один из самых жестоких правителей всех времен и народов. Пренебрежение иудейскими традициями сыграло решающую роль в формировании исторического образа Ирода. Но, скажем прямо, для Иерусалима его правление стало благоприятным. Ирод много строил, пусть и не всегда в рамках иудейских традиций, но тем не менее при нем Иерусалим стал одним из красивейших городов Передней Азии. Кроме того, благодаря умению сохранять расположение императора Октавиана, Ирод обеспечил Иудее привилегированное положение в Римском государстве – римляне не вмешивались в здешние дела, пока эти дела шли должным образом… Ирод пытался убедить евреев в том, что его действия не имеют целью насаждение язычества в Иудее, но мало кто из евреев в это верил. Точнее, мало кто из евреев понимал, что в то время у них был только один путь – путь компромисса с Римом.

Бюст императора Октавиана Августа. I век

Весьма показательно, что резиденция Ирода находилась не в Иерусалиме, а в пятнадцати километрах южнее, где на насыпном холме в 23–20 годах до н. э. был построен дворец-крепость Иродион. Место было выбрано не случайно – в свое время Ирод разгромил здесь войско Антигона. У подножия холма располагались помещения для придворных, бассейн, термы и амфитеатр на семьсот пятьдесят мест. Принято считать, что амфитеатр построили в 15 году к приезду Марка Випсания Агриппы, друга, зятя и приемного сына Октавиана Августа. В римской иерархии Агриппа занимал второе место после императора, и визит такого человека значил для Ирода очень многое.

Руины крепости Иродион

Иосиф Флавий писал, что Ирод был похоронен на Иродионе, а в 2007 году на вершине холма археологи нашли саркофаг, правда совершенно пустой, так что вопрос о месте упокоения самого одиозного правителя Иудеи остается открытым.

По крайней мере, правление Ирода обеспечило Иерусалиму тридцать четыре года спокойствия, что было немаловажно, особенно с учетом предшествующих событий. Город залечил раны, нанесенные войнами, отстроился, население его росло, развивались ремесла и торговля, обновленный Храм привлекал большое число паломников. У иудеев существуют три паломнических праздника, в которые было положено посещать Иерусалим и совершать жертвоприношения в Храме – это Песах, отмечаемый в память об исходе из Египта; Шавуот, праздник принесения в Храм первых плодов и праздник дарования Торы, а также праздник кущей Суккот. Таким образом, до тех пор, пока Храм не был разрушен, трижды в год благочестивые евреи стремились посетить свою столицу (и оставить в ней определенную сумму денег). Многочисленные нееврейские праздники, а также спортивные состязания, которые устраивал Ирод, тоже способствовали процветанию Иерусалима. «Празднование этих игр [учрежденных в честь Октавиана] он [Ирод] производил с большой торжественностью, приглашая с этою целью зрителей из соседних стран и собирая весь (иудейский) народ из них. Также и борцы, и всякие другие участники в состязаниях приглашались со всех концов земли, и они являлись в надежде на призы и на славу победы, причем тут участвовали крупнейшие корифеи своего дела. Ирод назначал выдающиеся призы не только участникам в гимнастических состязаниях, но также и знатокам музыки и танцев и тем побуждал лучшие силы вступать в состязания. Равным образом он назначал также большие призы квадригам, парным экипажам и одиночкам; одним словом, все, что где бы то ни было выдавалось роскошью и блеском, он старался превзойти еще большей красотой. Кругом всего театра тянулись надписи в честь Цезаря и были воздвигнуты из червонного золота и серебра изображения трофеев его от тех народов, которых он победил на войне. Не было таких драгоценных и прекрасных одеяний и камней, которые бы не показывались зрителям на этих состязаниях»[88].

К 10 году до н. э. Ирод закончил перестройку города Башня Стратона, основанного финикийцами в середине IV в. до н. э. на средиземноморском побережье Палестины. Башня Стратона стала крупным торговым портом и получила новое имя Кесария (Цезарея), данное в честь Октавиана[89]. Кесария способствовала повышению торговой активности в Иерусалиме, а кроме того, после смерти Ирода ей было суждено стать столицей Иудеи – город, в котором большинство населения составляли греки, подходил для пребывания римского наместника лучше, чем потенциально неспокойный еврейский Иерусалим, где вскоре после смерти Ирода, которую большинство историков датирует 4 годом до н. э., вспыхнуло восстание.

Раскопки Кесарии

Принято считать, что в последние годы жизни Ирод страдал маниакальной подозрительностью. Впрочем, можно выразиться и иначе – в последние годы жизни Ирода его сыновья пытались завладеть властью, чем навлекли на себя смерть. В 7 году до н. э. Ирод приказал казнить сыновей Александра и Аристобула, рожденных Мариамной Хасмоней, а за несколько дней до кончины семидесятилетний царь казнил своего первенца Антипатра, который якобы собирался отравить отца.

Иудейский престол Ирод передал своему сыну Архелаю, рожденному самаритянкой по имени Малфака. Октавиан Август утвердил завещание Ирода, но «понизил» Архелая, дав ему титул этнарха вместо царского и только часть отцовских владений. Архелаю достались Иудея, Идумея и Самария, другой сын Ирода, Ирод Антипа, оспаривавший власть у Архелая, получил Галилею и земли к востоку от Иордана, а третьему сыну Ирода, Филиппу, достались Голанские высоты с прилегающими землями.

Десятилетнее правление Архелая сопровождалось неоднократными волнениями, центром которых чаще всего оказывался Иерусалим. В 6 году н. э. представители иудейской знати обратились к Октавиану с просьбой сместить Архелая, как жестокого и несправедливого правителя. Император удовлетворил просьбу, но нового этнарха назначать не стал, а присоединил Иудею к римской провинции Сирия. Так Иудея, вместе с Идумеей и Самарией, утратила видимость независимости и попала под прямое правление Рима. Новым административным центром, как уже было сказано выше, стала Кесария, но в Иерусалиме остался крупный римский гарнизон.

Портрет Архелая из сборника биографий Promptuarii Iconum Insigniorum. 1553

Префекты (наместники) Иудеи назначались из представителей привилегированного сословия эквитов (всадников), стоявшего в римской иерархии на втором месте после сенаторов. Префект мог назначать и смещать первосвященников, а также он являлся высшей судебной инстанцией, иначе говоря, власть префекта была практически безграничной.

В период прямого римского правления иерусалимское (и все иудейское) общество было разделено на три части. Одни, преимущественно знатные и состоятельные евреи, выступали за компромисс с римскими властями, надеясь на то, что префекты окажутся лучшими правителями, нежели Ирод и Архелай. Другие (и таких было большинство) продолжали жить по своим законам и обычаям, стараясь максимально ограничить все контакты с чужеземцами. Третьи же, настроенные крайне радикально, расценивали любую уступку римлянам и любое соглашение с ними как предательство интересов еврейского народа и ждали удобного момента для того, чтобы устроить очередное восстание. А таких моментов было много, например – перепись населения и имущества, проведенная вскоре после введения прямого правления.

Справедливости ради нужно отметить, что первые префекты правили довольно мягко, относились к религиозным чувствам евреев с уважением и предпочитали договариваться, а не устрашать. Что нужно префекту в первую очередь? Спокойствие в народе и своевременный сбор налогов. Но в 26 году пасынок и преемник Октавиана Тиберий назначил префектом Иудеи Понтия Пилата[90], того самого, который упоминается в четырех новозаветных Евангелиях. Пилат отличался от своих предшественников в худшую сторону. Среди прочих неприятных вещей Иосиф Флавий рассказывает о том, как однажды Пилат приказал внести в Иерусалим и выставить на всеобщее обозрение штандарты римских легионов, которые были запретными с точки зрения иудейского закона, поскольку содержали изображения людей[91]. Делегаты от жителей города пришли к Пилату в Кесарию и стали просить его удалить запретные изображения из Иерусалима. Получив отказ, они бросились на землю и оставались в таком положении на протяжении пяти дней. На шестой день Пилат приказал солдатам окружить иудеев и объявил, что он прикажет изрубить их всех, если они продолжат настаивать на своем. И все же Пилат был настолько поражен такой твердостью в вере, что приказал удалить штандарты из Иерусалима.

Около 30 года н. э., за пять дней до Песаха, в Иерусалим вошел Иисус Христос, сопровождаемый своими учениками. «И когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорил: кто Сей? Народ же говорил: Сей есть Иисус, пророк из Назарета Галилейского. И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, – дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников. И приступили к Нему в храме слепые и хромые, и Он исцелил их. Видев же первосвященники и книжники чудеса, которые Он сотворил, и детей, восклицающих в храме и говорящих: осанна Сыну Давидову! – вознегодовали и сказали Ему: слышишь ли, что они говорят? Иисус же говорит им: да! разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу? И, оставив их, вышел вон из города в Вифанию и провел там ночь»[92].

Джотто. Вход Господень в Иерусалим. 1305

В ночь Страстного четверга Иисус был схвачен и приведен в синедрион. В период римского господства до разрушения Храма находившийся в Иерусалиме синедрион (собрание) был верховным коллегиальным органом политической, религиозной и юридической власти у евреев Иудеи. Наряду с Малым синедрионом, состоявшим из двадцати трех членов, существовал Великий синедрион, в котором заседал семьдесят один человек (с небольшой натяжкой Великий Синедрион можно назвать иудейским сенатом). Членами обоих собраний могли быть коэны, левиты или представители знатных семейств.

«Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти; и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю»[93]. Следуя требованиям толпы, находившейся под влиянием первосвященников и старейшин, Пилат вынес Иисусу смертный приговор, после чего «взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших»[94].

К святым для христиан местам Иерусалима, связанным с земной жизнью Иисуса Христа, относятся Сионская горница (Горница Тайной вечери), в которой прошла последняя пасхальная трапеза Иисуса Христа с учениками; Гефсиманский сад, где Иисус молился в ночь своего ареста; Крестный путь, начинающийся от Претории, резиденции римских прокураторов, где свершился суд над Иисусом, и заканчивающийся у Камня Помазания в центральном притворе храма Воскресения Христова (храма Гроба Господня), на который было положено тело Иисуса после снятия с креста; Гроб Господень – гробница в скале, служащая главным алтарем храма Воскресения Христова, здесь Иисус Христос был погребен после распятия и на третий день воскрес; а также Голгофа – холм в христианском квартале Старого города Иерусалима, где был распят Иисус, – «И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа; там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса; Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский»[95].

Николай Ге. «Христос и Пилат» («Что есть истина?»). 1890

Христиане считают, что под Голгофой был похоронен первый человек Адам, а по мнению иудеев, Адам и Ева похоронены в Пещере Патриархов (Пещера Махпела) в Хевроне, и там же ждут Судного дня Авраам, Исаак и Иаков, а также их жены Сарра, Ревекка и Лия.

Статус Иерусалима в период прямого римского правления остается неясным. Из некоторых источников следует, что город обладал статусом эллинистического полиса. В частности, Иосиф Флавий не раз в своих записках называет Иерусалим «полисом», а в одном из посланий императора Клавдия, правившего с 41 по 54 год, упоминаются архонты (старейшины), булэ (городской совет) и демос (народ) Иерусалима. Но вряд ли можно делать выводы на основе подобных свидетельств, поскольку Флавий мог употреблять слово «полис» по привычке, в значении «город», а Клавдий мог именовать привычными для него терминами еврейских старейшин, еврейских советников и живущих в Иерусалиме евреев. Для точного ответа на вопрос о статусе Иерусалима необходимы сведения о том, кем осуществлялся сбор налогов – отцами города или римскими чиновниками, но пока что ученые подобными сведениями не располагают. Впрочем, статус города в глазах его жителей имел гораздо большее значение, а для евреев Иерусалим продолжал оставаться духовным центром и столичным городом и после переноса центра провинции в Кесарию. Здесь стоял Храм, и этим все сказано.

Формально власть римских префектов распространялась и на религиозную сферу жизни иудейского общества, поскольку они обладали правом назначения и смещения первосвященников. Но в то же время любое вмешательство римлян в религиозные дела приводило к конфликтам, которые до определенного момента решались «мягким» образом. Помимо эпизода с римскими штандартами можно вспомнить, как в 40 году печально известный император Калигула приказал установить в Храме свою статую. Недавно назначенный наместником Сирии Публий Петроний, которому была поручена установка статуи, оказался между двух огней – он не мог нарушить приказ Калигулы и в то же время опасался волнений, которые неизбежно затронули бы всех евреев как в Иерусалиме, так и за его пределами. А рядом, не будем об этом забывать, находились парфяне, которые только и ждали удобного момента для того, чтобы поквитаться с Римом. По одной из версий, Петронию и внуку Ирода Агриппе I удалось убедить императора отменить свое распоряжение, а по другой – Петроний просто затягивал исполнение приказа, а в январе 41 года Калигула был убит заговорщиками, и проблема устранилась сама.

Примечательно, что Агриппа I в момент убийства Калигулы находился в Риме, а преемник Калигулы Клавдий отдал ему в правление, дополнительно к имевшимся землям Иудею и Самарию, так что под властью Агриппы оказалось все царство его деда Ирода[96]. Вдобавок Калигула пожаловал Агриппе царский титул, так что объединенная земля Израиля снова находилась под властью иудейского царя (большинство исследователей считает Ирода идумеянином, а не потомком вавилонских евреев, но, в любом случае, Ирод и его потомки исповедовали иудаизм).

Агриппа умер в 44 году, после него четыре года правил его младший брат Ирод V, также известный как Ирод Халкидский, поскольку в 41 году, по просьбе Агриппы, император Клавдий сделал его правителем Халкиды. А в 48 году последним царем Иудеи стал Агриппа II, сын Агриппы I, воспитанный в Риме, при дворе императора Клавдия.

Бюст императора Калигулы. 30-е

«Между тем дела Иудеи приходили со дня на день все в больший упадок. Страна вновь наполнилась разбойниками и обманщиками, которые вводили простонародье в заблуждение… Около этого времени [54 год] царь Агриппа передал первосвященство Измаилу, сыну Фаба. Тогда же возникли ссоры и смуты между первосвященниками, священниками и наиболее влиятельными иерусалимскими гражданами. Каждый из враждующих собирал вокруг себя толпу крайне отчаянных и беспокойных приверженцев, становился во главе их и вел их в бой. При столкновениях эти отряды осыпали друг друга сперва бранью, а затем и каменьями. Между тем не было никого, кто бы мог их припугнуть и тем положить предел смуте; напротив, все эти злоупотребления происходили, как будто бы в городе не было начальства. Первосвященники настолько потеряли всякий стыд и дошли до такой дерзости, что решались отправлять своих слуг к гумнам, чтобы забирать там десятину, предназначавшуюся для простых священнослужителей. Таким образом случилось, что несколько бедных священников умерло от голода. Насилия бунтовщиков подавили всякое понятие о справедливости»[97].

Считавшийся иудейским царем Агриппа II по своему менталитету был римлянином, что называется, «до мозга костей». Агриппа сожительствовал со своей родной сестрой Береникой, похоронившей двух мужей – александрийского алабарха[98] Александра Лисимаха и Ирода Халкидского. «После смерти своего мужа и дяди Ирода Береника долго оставалась вдовою. Но затем, когда стали носиться слухи, будто она живет со своим братом, она уговорила Полемона, царя киликийского, принять обрезание и жениться на ней. Таким путем она рассчитывала покончить со всеми сплетнями. Полемон согласился на это, особенно ввиду ее богатства. Впрочем, этот брак продолжался недолго: Береника, как говорят, вследствие своей невоздержанности вскоре покинула Полемона, который при этом отказался от иудаизма»[99].

Весьма показательна история со строительством нового дворца Агриппы, который был возведен близ старого, оставшегося от Хасмонеев. Из этого дворца открывался вид на внутренний двор Храма, что вызвало возмущение у священников, поскольку никому из посторонних, будь то даже сам царь, не дозволялось наблюдать за происходившим в святилище. Для того, чтобы закрыть обзор, священники построили с западной стороны Храма высокую стену. Агриппа и префект Порций Фест потребовали снести стену, но священникам удалось получить одобрение своих действий у правившего тогда в Риме императора Нерона.

Прежде чем переходить к восстанию, вошедшему в историю под названием Первой Иудейской войны, давайте окинем мысленным взором Иерусалим, в котором пока еще царило относительное спокойствие.

Римская копия бюста императора Нерона

Верхний город располагался на западном холме, а Нижний – на юго-восточном. К северной стене примыкало предместье, обнесенное дополнительной стеной, которая проходила по территории современного Еврейского квартала Старого города, мимо храма Воскресения Христова и поворачивала к югу у Дамасских (Шхемских) ворот мусульманского квартала Старого города. За этой второй стеной со временем возникло новое предместье, для защиты которого была возведена третья стена. Точный ход ее пока еще неизвестен, но скорее всего она доходила до современного Русского подворья[100]. Стены дополнялись мощными сторожевыми башнями, которых было свыше полутора сотен. «Если третья стена сама по себе была достойна удивления, то находившаяся на северо-западном ее углу башня Псефин… представляла выдающееся творение искусства. Простираясь вверх на высоту семидесяти локтей, она открывала дальний вид на Аравию и на крайние пределы еврейской земли до самого моря. Она была восьмиугольная. На противоположной ее стороне, на древней стене была сооружена царем Иродом Гиппикова башня, а вблизи последней еще две другие башни, которые по величине, красоте и крепости не имели себе подобных в мире. Ибо изящество этих сооружений было не только делом врожденного царю вкуса к величественному и ревностной его заботы о городе, но и являлась данью чувствам его сердца, так как этими башнями он воздвиг памятники трем любимейшим лицам: своему брату, другу и жене, имена которых он присвоил этим сооружениям… Гиппикова башня, названная по имени его друга, была четырехугольная, двадцати пяти локтей ширины и длины, тридцати локтей высоты и массивно построена; на этом, составленном из глыб массиве находилось вместилище для дождевой воды двадцати локтей глубины; над ним возвышалось еще двухэтажное жилое здание, вышиной в двадцать пять локтей, разделенное на различного рода покои и увенчанное маленькими двухлоктевыми башенками и трехлоктевыми брустверами, так что общая высота башни достигала восьмидесяти локтей высоты. Вторая башня, названная Иродом по имени его брата Фасаила [Фазаеля], имела по сорока локтей в ширину и длину и столько же в вышину и была вся массивная. Наверху опоясывал ее кругом балкон вышиной в десять локтей, защищенный брустверами и выступами; в середине этого балкона возвышалась другая башня, помещавшая в себе великолепные покои, снабженные даже баней, так что вся башня совершенно походила на царский замок. Ее вершина была еще роскошнее предыдущей и украшена башенками и зубцами. В общем она имела около девяноста локтей высоты… Третья башня Мариамна (так было имя царицы) имела массивное основание в двадцать локтей вышины, двадцать локтей ширины и столько же длины; жилые помещения на верху были устроены еще великолепнее и разнообразнее, чем в предыдущих башнях, ибо царь считал приличествующим – здание, названное по имени женщины, больше разукрасить, чем те, которые носили имена мужчин; зато последние были, наоборот, сильнее женской башни. Высота этой башни достигала пятидесяти пяти локтей. Величина этих трех башен, как ни была она значительна сама по себе, казалась еще большей благодаря их местоположению: ибо древняя стена, на которой они стояли, сама же была построена на высоком холме и, подобно вершине горы, подымалась на вышину тридцати локтей, а потому башни, находившиеся на ней, выигрывали в вышине»[101].

Башня Давида (Цитадель)

Общая площадь Иерусалима, с обоими предместьями, составляла около ста пятидесяти гектаров, на которых проживало до тридцати пяти тысяч человек (впрочем, данные о численности населения города перед Великим восстанием сильно разнятся).

К северу от Храмовой горы возвышалась над Храмом мощная четырехбашенная крепость Антония, построенная Иродом I в начале его правления. «Точно как Храм для города, так и Антония для Храма служила цитаделью… – сообщает Иосиф Флавий. – Кроме этого, и Верхний город имел свою собственную цитадель – дворец Ирода». Помимо роскошного дворца, построенного Иродом в 23 году до н. э., в Иерусалиме стоял дворец Хасмонеев, а еще Флавий упоминает о дворцах царицы Елены из Адиабены и ее сына Изата[102], стоявших на холме Офель.

Где-то в Иерусалиме находились построенные Иродом театр и ипподром, а в Верхнем городе, близ дворца Хасмонеев, лежала уже упоминавшаяся выше площадь для общественных собраний Ксист, вымощенная каменными плитами. Известно, что в городе были синагоги, предназначенные для чтения Торы и изучения заповедей, но нельзя сказать, сколько их было и где они стояли.

Известный археолог Нахман Авигад в своей монографии «Верхний город Иерусалима» пишет о том, что застройка Верхнего города была очень плотной, дома примыкали друг к другу, но просторные комнаты и внутренние дворики придавали им сходство с сельскими виллами. Стены и потолки жилых помещений были украшены фресками, лепниной, полы могли быть мозаичными. При раскопках Верхнего города было найдено много предметов роскоши, произведений искусства и прочих предметов, указывающих на высокий уровень жизни местного населения, ведь в Верхнем городе жила элита иерусалимского общества. В Нижнем городе, где жил простой народ, жилища были более тесными и вряд ли чем украшались.

Вид на Яффские ворота и Башню Давида

Основным источником воды для жителей Иерусалима был упомянутый выше Гихонский источник, но по мере роста города воды требовалось все больше и больше, а других источников близ города не было. Но зато можно было накапливать воду, которая падала с неба. Для сбора дождевой воды устраивались частные колодцы и общественные водоемы. Стены их штукатурили особым составом, который не пропускал воду. В Христианском квартале Старого города, недалеко от Яффских ворот, можно увидеть один из древних водоемов. Согласно преданию, этот водоем был устроен в конце IX века до н. э. при царе Езекии, и потому его называют «прудом Езекии», но вполне возможно, что водоем соорудили много позже, в правление Ирода I. В наше время водоем абсолютно сух, и о том, что здесь когда-то была вода, можно судить по специфическому налету на стенах домов, которые одновременно являются и стенами водоема.

К месту можно привести отрывок из бунинского рассказа «Весна в Иудее»: «На одном повороте лестницы она приостановилась: там, глубоко внизу за узким окном, виден был древний „Водоем пророка Иезекииля“, зеленоватая вода которого лежала, как в колодце, в квадрате соседних сплошных домовых стен с решетчатыми окошечками, – та самая вода, в которой купалась Вирсафия, жена Урия, наготой своей пленившая царя Давида». Автор, правда, спутал библейского пророка Иезекииля с царем Езекией, но, как говорится, с кем не бывает. Что же касается Вирсавии (Бат-Шевы), жены царя Давида и матери царя Соломона, то ее Давид увидел с крыши своего дворца, когда она купалась в водоеме. А рядом с прудом Езекии находится Иерусалимская цитадель, известная как Башня Давида. Так почему бы Вирсавии не купаться в этом пруду? Кстати говоря, другое название пруда Езекии – Башенный водоем.

Источник Гихон в Кедронской долине, у подножия Города Давида. Литография. 1842

К началу I века до н. э. потребность в воде возросла настолько, что ее пришлось приводить по акведукам из дальних источников, расположенных у горы Хеврон. В 5 километрах к юго-западу от Вифлеема можно увидеть три водоема, известные под названием Прудов (Бассейнов) Соломона. Согласно преданию, их приказал вырыть царь Соломон для своих многочисленных жен, чтобы те могли купаться здесь вдали от людских глаз. Но на самом деле пруды были вырыты около 100 года до н. э. для сбора воды из родников, а также и дождевой. Два акведука приносили сюда воду, а по двум другим акведукам она текла в Иерусалим. При таком водоснабжении царь Ирод мог позволить себе устройство фонтанов в своем иерусалимском дворце.

Башня Давида (Цитадель)

С миром живых граничит мир мертвых, и каждому поселению непременно сопутствует кладбище, которое, согласно иудейскому закону, должно было располагаться не ближе пятидесяти локтей (двадцати пяти метров) от поселения. Четыре иерусалимских кладбища – северное, южное, западное и восточное – находились не ближе двухсот метров от городских стен. Некоторые из богато украшенных саркофагов сохранились до нашего времени. Семейные склепы чаще всего устраивались в высеченных в скалах пещерах, но могли стоять обособленно, как гробницы у подножия Масличной горы в Кедронской долине.

Самой известной из них является Памятник Авессалома, сына царя Давида. «Авессалом еще при жизни своей взял и поставил себе памятник в царской долине; ибо сказал он: нет у меня сына, чтобы сохранилась память имени моего. И назвал памятник своим именем. И называется он „памятник Авессалома“ до сего дня»[103]. Но на самом деле Памятник Авессалома был высечен из скалы в I веке до н. э., в то время как библейский Авессалом жил почти на тысячу лет раньше.

«О, Иерусалим золотой, город вечный и святой…»[104]

Вид на южную часть Масличной горы из Старого города Иерусалима

ПОСТСКРИПТУМ. К жанру пеплума принято относиться с иронией, которая вполне оправдана, поскольку историческая достоверность нередко искажается ради зрелищности, но если создатели картины проявляют должное внимание к достоверности, то результат получается весьма неплохим. Желающие погрузиться в обстановку Иерусалима времен Иисуса Христа могут посмотреть фильм «Варавва», снятый в 1961 году режиссером Ричардом Флейшером по мотивам одноименного романа шведского писателя Пера Лагерквиста, принесшего своему создателю Нобелевскую премию по литературе. Главным героем романа и фильма является упомянутый в Новом Завете разбойник Варавва. «На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва; итак, когда собрались они, сказал им Пилат: кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом? ибо знал, что предали Его из зависти… Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам? Они сказали: Варавву»[105]. Ну а любителям чтения, безусловно, придется по вкусу и сам роман, который погружает в прошлое не хуже фильма.

Дополнением к «Варавве», еще одним «окном в прошлое», может послужить фильм «Величайшая из когда-либо рассказанных историй», снятый в 1965 году режиссером Джорджем Стивенсом. Картина рассказывает о жизни Иисуса Христа с момента поклонения волхвов и вплоть до вознесения. Трактовка образа Иисуса лишена лубочной слащавости, которой нередко грешат произведения на эту тему, – перед зрителями предстает не «образ», а живой человек.