В августе 1840 года в литовском городке Эржвилкас, находившимся близ границы Российской империи с Пруссией, родился Цви Герман Шапиро…
Нет, это не ошибка верстальщика, вставившего в одну книгу фрагмент другой. Читайте дальше.
Отец Германа был софером и меламедом[214], а Герман поднялся выше и стал раввином, но увлекся математикой и в 1880 году получил степень доктора математики Гейдельбергского университета. В 1884 году Герман Шапиро основал в Гейдельберге общество «Цион», провозгласившее своей целью создание еврейских сельскохозяйственных поселений в Земле Израиля. Шапиро предложил учредить фонд для приобретения земельных участков в Палестине, а также первым высказал идею создания в Палестине еврейского университета для подготовки специалистов разных профилей и раввинов. «От слова до дела, как от земли до неба», – шутят евреи.
Герман Шапиро умер в 1898 году, так и не увидев воплощения своей мечты, но на Одиннадцатом сионистском конгрессе[215], проходившем в Вене со 2 по 9 сентября 1913 года, будущий первый президент Государства Израиль Хаим Вейцман и один из сионистских лидеров Менахем Усышкин снова подняли вопрос о создании еврейского университета. Дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки, и весной 1914 года палестинское представительство Всемирной сионистской организации приобрело земельный участок на Масличной горе для постройки университета. Экскурсоводы нередко называют Еврейский университет в Иерусалиме «старейшим высшим учебным заведением Израиля», но это не так. Первым высшим учебным заведением в Палестине стал Технион (Израильский технологический институт), заложенный в Хайфе на горе Кармель в апреле 1912 года и официально открытый в феврале 1925 года. Что же касается Еврейского университета, ставшего первым израильским университетом, то его закладка состоялась только в июле 1918 года, а открылся университет в 1925 году. Надо ли пояснять, сколь важное значение для города имеет наличие в нем высших учебных заведений?
Цви Герман Шапиро. 1890-е
С 1882 по 1903 год в Палестину переселилось более пятидесяти тысяч евреев. Эту волну репатриации принято называть Первой алией[216], а волну 1904–1914 годов – Второй алией. Бо`льшая часть прибывших оседала в сельской местности, но и в городах прибавлялось населения. В последние годы османского владычества разросшийся Новый Иерусалим представлял собой подобие лоскутного одеяла: кварталы соседствовали друг с другом, но межквартального общения практически не было, поскольку население каждого квартала обладало своей этнической спецификой. Желающим увидеть изнутри жизнь современных ультраортодоксальных евреев и побывать в иерусалимском районе Геула, не вставая с любимого дивана, можно рекомендовать сериал режиссера Алона Зингмана «Штисель», где все соответствует реальности – и люди, и чувства, и окружающая обстановка. Так вот, одним из «движущих конфликтов» третьего и последнего сезона этого сериала становится желание ашкеназского юноши жениться на девушке из сефардской семьи. Если отец не видит смысла препятствовать сыну, то его мать принимает это намерение в штыки… И это – в наше время, а сто лет назад противоречия между еврейскими общинами были гораздо острее.
Пионерами в деле создания единой городской инфраструктуры на Земле Израиля стали не иерусалимцы, а евреи, жившие в Яффе. Ну а первым таким городом – не собранием кварталов, а городом в современном понимании этого слова – стал Тель-Авив.
Сионистский активист Акива Вайс, председатель жилищно-строительного товарищества «Ахузат Байт» («Предместье в садах») был одержим идеей строительства еврейского города, в котором евреи смогут жить по Галахе, а голландский банкир Якобус Канн приобрел для этой цели около одиннадцати гектаров на побережье Средиземного моря. 11 апреля 1909 года состоялось распределение участков между шестьюдесятью шестью пайщиками товарищества, положившее начало Тель-Авиву. В историю это распределение вошло под названием «ракушечной лотереи», поскольку жеребьевка производилась с помощью ракушек, собранных Вайсом на морском берегу. На светлых ракушках написали имена пайщиков, а на темных – номера участков, после чего ракушки сложили в два мешка, из которых их вынимали дети. Такой способ обеспечивал абсолютно случайные сочетания имен и номеров участков, никакой подтасовки быть не могло. Жаль, что Акива Вайс, прибывший в Палестину из Лодзи, поселился в Яффе, а не в Иерусалиме… Но так уж сложилось.
В начале нового, ХХ века Османская империя переживала одно потрясение за другим. Июль 1908 года ознаменовался свержением султана Абдул-Хамида II так называемыми младотурками, либеральными националистами из организации «Единение и прогресс». Сразу же покончить с султанатом младотурки не осмелились – Абдул-Хамид II был заменен на своего младшего брата Мехмеда, получившего пятый порядковый номер. Мехмед V «царил, но не правил», всеми государственными делами заправляли лидеры младотурок.
Дом Акивы Вайса, построенный в 1909 году в Тель-Авиве
В 1911 году Италия предъявила права на две оставшиеся под османской властью североафриканские провинции – Триполитанию и Киренаику (ныне они образуют Ливию). В ходе недолгой войны Италия завладела не только Триполитанией и Киренаикой, но и Додеканесскими островами в юго-восточной части Эгейского моря. Не успела закончиться одна война, как в октябре 1912 года началась другая – с антиосманской коалицией балканских государств, в которую входили Болгария, Сербия, Греция и Черногория. По мирному договору, заключенному в конце мая 1913 года, османские владения в Европе сократились до окрестностей Стамбула и побережья проливов… В том же году началась новая война, в которой Османская империя, вместе с недавними врагами – Сербией, Грецией и Черногорией – воевала против Болгарии и смогла вернуть себе Восточную Фракию[217]. Но главным событием 1913 года стали не войны на Балканах, а государственный переворот, совершенный в январе триумвиратом трех пашей, новых лидеров «Единения и прогресса», которые свергли действующее правительство и начали править самостоятельно – Энвер-паша стал военным министром, Талаат-паша получил портфель министра внутренних дел, а Джемаль-паша был назначен военным губернатором Стамбула. Иерусалим все эти события непосредственно не затронули, но будущее представлялось жителям города весьма тревожным, особенно с учетом того, что в газетах писали о неизбежности мировой войны.
Мы до сих пор не уделяли внимания иерусалимской прессе. Настало время исправить это упущение. Первой газетой Иерусалима стала «Ха-Леванон» («Ливан»), первый номер которой вышел в начале 1863 года.
Ее основателями стали перушим[218] Йехиэль Бриль, Михаль Ха-Коэн и Йоэлем Моше Саломон. Несколько позже, в июле того же года, Исраэль Бак, основатель первых типографий на палестинской земле, прибывший сюда в 1831 году из Бердичева, начал издавать газету «Хавацелет» («Лилия»), ставшую рупором хасидизма. Обе газеты были еженедельными и обе были закрыты османскими властями в декабре 1863 года, как принято считать – по причине конфликта между издателями. «Ха-Леванон» впоследствии издавалась в разных европейских городах, а издание «Хавацелет» было возобновлено Баком в Иерусалиме в 1870 году. Дело Бака продолжил его зять Исраэль Дов Фрумкин, уроженец города Дубровно Могилевской губернии. Он же в середине семидесятых годов XIX века основал первую в городе библиотеку, названную в честь Мозеса Монтефиоре, одного из известнейших британских филантропов еврейского происхождения. Издавалась газета на иврите, но некоторые номера и приложения также печатались на идише, ладино[219] и французском языке. В 1908 году «Хавацелет» стала выходить три раза в неделю, но уже в 1911 году снова стала еженедельником и в том же году перестала выходить совсем.
Первый номер возобновленного издания «Хавацелет». 1870
В 1884 году Элиэзер Бен-Иегуда основал газету «Ха-Цви» («Олень»), которая издавалась до 1915 года с перерывом в 1902–1908 годах. Уроженец города Лужки Виленской губернии Элиэзер Бен-Йегуда, которого от рождения звали Лейзером-Ицхоком Перельманом, вошел в историю не как издатель одной из первых иерусалимских газет, а как «отец современного иврита», положивший жизнь на то, чтобы превратить иврит из литургического и литературного языка в разговорный и общеупотребительный. Что же касается «Ха-Цви», то эта газета являлась рупором светских интеллектуалов и, конечно же, проводником идеи возрождения иврита. Ценной особенностью «Ха-Цви» было приложение «Ха-Икар ха-Йехуди» («Еврейский земледелец»), публиковавшее статьи на сельскохозяйственную тему. С учетом того, что подавляющее большинство репатриантов начинало приобщаться к сельскому хозяйству только по прибытии в Палестину[220], подобная информация, да вдобавок на иврите, была весьма востребованной.
Выходили в Иерусалиме и другие еврейские газеты, например «Хашкафа» («Взгляд»), которую также издавал Элиэзер Бен-Йегуда, или «Херут» («Свобода»), издававшаяся сначала как еженедельная, а затем как ежедневная, с 1909 по 1917 год.
24 декабря 1914 года военный губернатор Сирии Ахмед Джемаль-паша издал указ о закрытии еврейских газет в Палестине. Это решение было вызвано вступлением Османской империи в Первую мировую войну на стороне Тройственного союза Германии, Австро-Венгрии и Италии. На тот момент в Палестине проживало около восьмидесяти пяти тысяч евреев, большинство которых прибыло сюда из Российской империи, а многие из них сохранили российское подданство. После присоединения Османской империи к Тройственному союзу всем подданным стран Антанты было предписано покинуть пределы империи или же принять османское гражданство, что для мужчин было чревато призывом в действующую армию. Евреи, которым не было смысла воевать за османские интересы, не спешили выполнять это предписание, что вызвало сильное недовольство властей и «закручивание гаек», в частности – запрет еврейских изданий, из которых продолжила выходить только ежедневная газета «Херут», через которую власти доводили свои распоряжения до евреев.
Незадолго до начала войны, в середине 1912 года, на Сионской площади Иерусалима открылся первый в городе кинотеатр, о владельце которого, некоем Джорини, известно лишь то, что он приехал сюда из Румынии. Кинотеатр находился в отдельно стоящем строении, которое до наших дней не сохранилось. В 1916 году кинотеатр купил выходец из Львова Исраэль Гот, который дал своему заведению название «Сион», и от кинотеатра оно перешло к площади.
Со вступлением Османской империи в войну жизнь ашкеназской общины Иерусалима сильно осложнилась. Многие начинания ашкеназов спонсировались из России, богатые российские евреи помогали своим палестинским родственникам в частном порядке, а кроме того, в России часто организовывались сборы средств на нужды палестинских евреев. Отныне же получение денег из «враждебных» стран стало невозможным, да и поступления из Австро-Венгрии и Германии существенно сократились. Пришлось потуже затягивать пояса и ждать лучших времен.
В начале декабря 1917 года, в ходе Синайско-Палестинской кампании, британские войска под командованием генерала Эдмунда Алленби заняли Иерусалим. 11 декабря Алленби вошел в Иерусалим пешим, демонстрируя тем самым уважение к расположенным в городе святыням. Находившиеся недалеко (буквально на расстоянии пушечного выстрела) османские войска в конце декабря предприняли попытку контратаки, но были отброшены назад и оттеснены за пределы Рамаллы.
Эдмунд Алленби. 1917