Османские султаны считали, что их правление будет длиться вечно. Дом Османа и впрямь пребывал у власти значительный срок – с конца XIII по начало ХХ века. До последней четверти XVI века Вечное государство пребывало на подъеме, и особенно благоприятным было правление султана Сулеймана I, длившееся с 1520 по 1566 год. Можно сказать, что Иерусалиму повезло оказаться под османской властью в тот период, когда османские правители довольно щедро вкладывались в развитие своего государства.

Положение мусульман с приходом османов не изменилось, поскольку турки были суннитами, как и мамлюки, а вот положение христиан и евреев значительно улучшилось, поскольку в многонациональном османском государстве лояльность султану и уплата положенных налогов гарантировали подданным-немусульманам (их называли зимми) спокойную жизнь. Кроме того, торговля здесь велась гораздо активнее, чем при египтянах-мамлюках, поскольку владения османов лежали между Восточной Азией и Западной Европой. Хотя Иерусалим и не находился на перекрестье важных торговых путей, определенное оживление торговли имело место.

Дамасским эялетом правил наместник-вали, обычно назначаемый на один год. По мнению султанов, краткость пребывания наместника в должности служила гарантией от злоупотреблений властью, но на самом деле подобный подход снижал качество управления, поскольку, едва освоившись на одном месте, вали переводился в другое. Часто менялись и санджак-беи, стоявшие во главе санджаков. Традиция требовала подносить богатые дары каждому новому начальнику. Так, например, в 1604 году новый санджак-бей, которого звали Мухаммедом ибн Фарухом, потребовал с глав христианских общин – греческой, армянской и ордена францисканцев – по триста цехинов сверх полученных подарков. Золотой венецианский цехин чеканился из золота высокой пробы и весил около трех с половиной граммов, так что триста цехинов представляли собой довольно солидную сумму. Этот Мухаммед ибн Фарух, если верить хроникам, вообще оказался отъявленным стяжателем, грабившим жителей города без стыда и разбора, но жаловаться на него вали Дамаска было чревато последствиями, поскольку он, подобно другим санджак-беям, «честно» купил свою должность у вали на определенный срок.

Неизвестный художник. Султан Сулейман I Великолепный. 1530-е

Однако султаны позаботились о том, чтобы создать «противовес» своим наместникам в лице судей-кади, вершивших правосудие по шариату. Кади назначал шейх-уль-ислам («старейшина ислама»), высшее должностное лицо по религиозным вопросам в османском государстве. Кади считался главой местной мусульманской общины, и со всеми жалобами и просьбами люди, в том числе и иноверцы, обычно обращались к нему. Подчиненность шейху-уль-ислам делала кади независимым от власти наместника, но вышеупомянутый Мухаммед ибн Фарух считал свое положение настолько прочным, что осмелился угрожать кади, а после купил его расположение за взятки. Как говорили османские чиновники: «Аллах великий – на небе, падишах[197] – в столице, а здесь наша власть».

Третьим по положению в чиновной иерархии был субаши («начальник войска»), которому подчинялся городской гарнизон. В обязанности субаши входила не только защита города, но и поддержание в нем порядка. В большинстве своем важные чиновники были уроженцами других мест. Исключение составляли лишь мухтасибы, надзиравшие за торговцами, ремесленниками, лекарями, строителями, поварами и пр. (мухтасиба можно сравнить с современным инспектором по надзору в сфере защиты прав потребителей). Мухтасибу полагалось хорошо знать город и его жителей, поэтому эту должность занимали местные уроженцы, причем – подолгу.

Гарнизон, расквартированный в Башне Давида, не мог обеспечить городу должную защиту от стремительных нападений бедуинов. Жители Иерусалима почувствовали себя в безопасности лишь после того, как в 1540 году, по повелению султана Сулеймана I, было закончено восстановление городской стены, которую мы можем видеть и сегодня. Кстати говоря, осматривая достопримечательности обнесенного стеной Старого города, нужно помнить, что расти за пределы стены Иерусалим начал только в шестидесятые годы XIX века. Султан Сулейман не экономил на строительстве – стена протяженностью в четыре с половиной километра имеет высоту от пяти до пятнадцати метров, а толщина ее доходит до пяти метров. Относительно слабый северный участок стены дополнительно защищают пятнадцать башен, всего же их тридцать пять. На стене повторяется высеченная в камне надпись: «Султан Сулейман сын султана Селим-хана, приказал построить эту благословенную стену в девятьсот сорок четвертом году [по хиджре]». Иерусалим не был пограничным городом, а для защиты от бедуинов хватило бы и менее мощной стены, но, с одной стороны, Иерусалим был близок к Египту, скажем прямо – не самому надежному эялету Османского государства, а с другой – на Иерусалим продолжали зариться западноевропейские правители. Известно же, что предосторожность никогда не бывает лишней.

С возведением стены жители Иерусалима почувствовали себя спокойнее, а вот вне города по-прежнему было небезопасно. Надо признать, что османам так и не удалось добиться на дорогах того порядка, который обеспечивали в свое время тамплиеры. Впрочем, тамплиеры контролировали только пути, ведущие в Иерусалим из портовых городов Палестины.

Башня Давида и окрестности

Помимо возведения стены, султан Сулейман отремонтировал Купол Скалы, возвратив ему былое великолепие, восстановил пришедшие в запустение в конце правления мамлюков рынки – рынок пряностей, овощной рынок и рынок хлопковых тканей. Была усовершенствована городская система водоснабжения – отремонтированы водоемы и старые акведуки, которые были дополнены новыми, распределявшими воду по городу, – три сабиля[198] были поставлены на Храмовой горе и еще пять стояли в других частях города. За пределами города тоже устраивались сабили. Один из них, известный в наше время как сабиль Сулеймана Великолепного, стоит у водоема, известного под названием Султанского пруда на пути из Иерусалима в Вифлеем. Сабили было принято украшать надписями, увековечивавшими имена их строителей, и на этом сабиле, имеющем форму двери, написано, что его приказал построить султан Сулейман. При строительстве были использованы камни, оставшиеся от построек эпохи крестоносцев, а стоит сабиль на древнем римском саркофаге (вода от этого не портится).

Антон Хикель. Роксолана и султан. 1780

Где вода, там и бани – в правление Сулеймана I в Иерусалиме было построено несколько новых хаммамов, общественных бань. Чистоте тела мусульмане придают важное значение, ибо пророк Мухаммед сказал, что «чистота – половина веры». Хаммам – это не только место помывки, но и место общения, нечто вроде клуба. Турки шутят: «Если в селении три дома, то один из них наверняка хаммам».

Султанов пруд

О том, как дорого обходилось сооружение акведуков, можно судить по дошедшему до нас документу, в котором говорится, что на строительство нового акведука было отведено шесть с половиной тысяч слитков золота! Акведуки петляли, следуя рельефу местности, порой для них приходилось прорубать тоннели в скалах, вдобавок при этом приходилось соблюдать наклон под малым углом около сотой доли градуса…

О процветании Иерусалима в первой половине XVI века можно судить хотя бы по приросту населения. Если в начале османского владычества в городе проживало менее шести тысяч человек, две трети которых составляли мусульмане, то к середине того же века численность населения увеличилась до шестнадцати тысяч. Однако к концу века она снова снизилась до десяти тысяч – султан Сулейман скончался в сентябре 1566 года, а его преемники были всего лишь бледной тенью великого правителя и не могли обеспечить государству прежнего процветания. В XVII столетии население Иерусалима продолжало составлять около десяти тысяч человек – какого-то важного торгового значения город так и не приобрел, а для обслуживания потребностей паломников этого хватало с избытком. Османские власти всячески поощряли паломничество мусульман в Иерусалим, укрепляя священный статус города. Многие паломники, совершавшие хадж в Мекку, считали своим долгом побывать в Иерусалиме. Кроме мусульман, Иерусалим, как и прежде, посещали христиане и евреи, однако при всем том город продолжал оставаться провинциальным. Возможно, преемники Сулеймана I смогли бы поднять Иерусалим в зенит славы, но… Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Наиболее крупной иноверческой общиной Иерусалима были греко-православные христиане, большинство которых родились в Палестине. Между собой они общались на арабском языке. Греками были иерархи иерусалимской православной церкви, предстоятель которой пребывал в Константинополе. Там же находилась и резиденция армянского патриарха Иерусалима. В начале ХХ века между армянами и турками возникли непримиримые противоречия, но в былые времена армянская община Иерусалима пользовалась большим влиянием благодаря успехам армян на торговом и финансовом поприщах. Католики были представлены в Иерусалиме членами монашеского ордена францисканцев, появившимися здесь в 1335 году. Рим назначил францисканцев хранителями христианских святых мест в Иерусалиме и Палестине.

А в 1621 году, стараниями короля Людовика XIII, в Иерусалиме открылось французское консульство, деятельность которого привела к скандалу, потому что французские дипломаты делали ставку на орден иезуитов. Францисканцы, недовольные ущемлением их исконных прав, стали искать защиты у Венеции… Дело закончилось тем, что пресловутый Мухаммед ибн Фарух изгнал французского консула из города «за ненадобностью». В начале XVIII столетия французское консульство вновь открылось в Иерусалиме, но просуществовало немногим более двух лет – у местных властей были свои соображения, отличавшиеся от дипломатических интересов Высокой Порты[199].

Филипп де Шампенье. Портрет Людовика XIII. 1655

Относительно немногочисленная еврейская община Иерусалима в первой половине XVI века увеличила свою численность за счет беженцев из Испании и Португалии. Да и вообще приток еврейских переселенцев в Палестину не прекращался в течение всего периода османского правления. Евреи стекались отовсюду, начиная с Нидерландов и заканчивая Магрибом. К двадцатым годам XVII века в Иерусалиме проживало около трех тысяч евреев, но затем их численность снизилась втрое и оставалась такой до конца столетия. Угадайте, кто был виноват в исходе евреев из города? Конечно же, уже знакомый вам жестокий и алчный Мухаммед ибн Фарух, правивший Иерусалимом с 1621 по 1626 год. Впрочем, Мухаммед ибн Фарух был не единственным в своем роде… Такого произвола, как при мамлюках, во время османского правления не творилось, но проблем все равно хватало.

Синагога «Хурва»

В Еврейском квартале Старого города (улица ха-Йехудим, дом 89) можно увидеть синагогу под нетипичным названием «Хурва», что в переводе с иврита означает «руины». Синагога на этом месте была основана в начале XVIII века последователями Иегуды Хасида ха-Леви, организовавшего первое массовое переселение ашкеназов[200] из Европы в Палестину. Иехуда Хасид уверовал во второе пришествие лжемессии[201], которое ожидалось в 1706 году, и основал общину хасидим («благочестивых»).

Пришествия «мессии» следовало ожидать в Иерусалиме, куда вместе с Йегудой Хасидом прибыло около тысячи трехсот евреев. Для тысячи иерусалимских евреев внезапное прибытие такого количества единоверцев, да вдобавок сторонников еретического саббатианства, стало подлинным бедствием. Отношения между старожилами и новоприбывшими не заладились с самого начала, ввиду чего многим переселенцам пришлось перебраться из Иерусалима в другие города Палестины, а некоторые вернулись обратно в Европу. Иегуда Хасид скончался вскоре после прибытия в Святой город, но успел приобрести здесь большой участок, на котором его последователи построили синагогу. Деньги для строительства ашкеназам пришлось занимать у арабских ростовщиков, с которыми не удалось расплатиться, и в 1721 году разгневанные кредиторы сожгли синагогу и изгнали ашкеназов из Иерусалима. В 1864 году, при финансовой поддержке братьев Эдмонда и Альфонса Ротшильдов, а также других еврейских филантропов, синагога была восстановлена и названа «Бейт Иаков» в честь отца главных спонсоров строительства Джеймса Иакова Ротшильда, однако в народе синагогу, построенную там, где были руины, называли «Хурва», и это название укоренилось. В мае 1948 года «Хурва» оказалась в числе пятидесяти восьми синагог, разрушенных по приказу командующего войсками Арабского легиона[202] Абдуллы Юсеф ат-Телля. Заново восстановленная синагога, которую можно увидеть сейчас, открылась в марте 2010 года. Восстановление производилось по фотографиям и рисункам первой половины XX века, так что речь идет именно о восстановлении разрушенного здания, а не постройке нового на его месте.

К слову – о мамлюках. Присоединив Египет, султан Селим I оставил в нем, в качестве «противовеса» назначенному наместнику, мамлюкских эмиров. Предосторожность была обоснованной, поскольку правители окраинных территорий, особенно таких обширных и богатых, как Египет, были подвержены сепаратистским настроениям. Однако вышло так, что «противовес» из блага превратился во зло – с течением времени власть султанских наместников слабела, а позиции египетской знати усиливались. С начала XVIII века с мамлюкскими эмирами начали соперничать командиры янычаров (и вторые, по сути, ничем не отличались от первых).

В 1768 году шейх аль-балад[203] Али-бей по прозвищу аль-Кабир[204], мамлюк грузинского происхождения, разорвал отношения с султанским престолом и выслал прочь наместника Ракима Мехмеда-пашу. В июле 1770 года Али-бей провозгласил себя султаном независимого Египта, а в следующем году захватил Сирию, но Иерусалим при этом остался под властью Высокой Порты. Один мамлюкский эмир сменял другого у власти до 1798 года, когда в Египет вторглись французы, возглавляемые Наполеоном Бонапартом. Однако партизанская война, действия султана Селима III, а главное – натиск британцев, не желавших отдавать французам Северную Африку и Ближний Восток[205], вынудили Наполеона убраться обратно уже во второй половине 1801 года. После ухода французов в Египте на протяжении некоторого времени наблюдался кризис власти, но в мае 1805 года местная знать избрала своим повелителем тридцатишестилетнего албанца Мухаммеда Али, прославившегося во время недавней войны. Султан Селим III мудро предпочел закрепить выбор своим фирманом[206], согласно которому Мухаммед Али назначался пашой Египта.

Аль-балад аль-Кабир. Гравюра. 1773

Константин Капидагли. Султан Селим III во время аудиенции. 1803

Амбициозный Мухаммед Али-паша стремился к полной самостоятельности и расширению своих владений. В октябре 1831 года он отправил войско во главе со своим сыном Ибрагим-пашой на завоевание Сирии и Палестины. Формально действия Мухаммеда Али-паши были правомерными, поскольку османский султан Махмуд II несколькими годами ранее пообещал уступить паше Сирию в награду за поддержку, которую тот оказал султану во время войны с восставшими греками. Но султанское обещание, как выражаются турки, «зависло в воздухе», и тогда Мухаммед Али-паша решил забрать Сирию самостоятельно.

Огюст Кудер. Мухаммед Али Египетский. 1841

Седьмого декабря 1831 года Иерусалим был сдан без сопротивления Ибрагиму-паше, который сразу же приказал, чтобы «налоги, взимаемые с монастырей и храмов всех христианских народов, пребывающих в Иерусалиме, а именно: греков, франков, армян, коптов и прочих, а также и налоги старые и новые, выплачиваемые еврейским народом, были навсегда упразднены». Заодно новый правитель Иерусалима отменил все сборы и подати, которые взимали местные начальники, а также каффары – выплаты, производимые мусульманами ради искупления совершенных грехов.

По условиям мирного договора, заключенного в мае 1833 года, Мухаммед Али-паша получил в управление Сирию и Адану[207], но формально продолжал оставаться вассалом Османской империи. Ибрагим-паша стал вали Дамаска. Так Египет и Иерусалим воссоединились снова. Но ненадолго…