26 ноября 1095 года в далеком французском городе Клермоне состоялся церковный собор, на котором папа римский Урбан II призвал к освобождению Иерусалима от владычества мусульман. Произнесенная речь дошла до нас в пересказах, но смысл ее можно свести к следующему: «О могущественнейшие рыцари! Вспомните об отваге своих праотцов и не посрамите их! Всем идущим туда, в случае их кончины, гарантировано отпущение грехов. Иерусалим – это пуп земли, земля эта словно второй рай, и она ждет помощи от вас. Особым долгом христиан является освобождение гробницы Иисуса Христа, находящейся в руках неверных. Если в древние времена Хасмонеи проявили высшую степень преданности своей вере, сражаясь во имя служения Богу и Храма, то и вам, христианским воинам, до`лжно силой оружия возвратить свободу колыбели вашей веры. Поскольку конец света близок, эти священные земли необходимо вернуть под власть христиан. Идите и да пребудет с вами Господь! Кто здесь горестен, там станет богат!»

Толчком к Первому крестовому походу стало обращение византийского императора Алексея I Комнина к папе Урбану II с просьбой оказать помощь в борьбе с сельджуками. Однако же папа решил «поднять ставки» и призвал к избавлению Иерусалима и всей Палестины от власти мусульман.

Для погружения в эпоху Первого крестового похода можно порекомендовать итальянский телевизионный фильм «Крестоносцы», снятый в 2001 году швейцарцем Домиником Отенен-Жираром, и итальянскую же драму 1984 года «Ломбардцы в Первом крестовом походе». Любителям чтения может понравиться роман «Деус Вульт!» Альфреда Даггена, известного тщательной исторической проработкой материалов для своих произведений. По обилию деталей впору заподозрить, будто автор видел описываемые события своими глазами, но на самом деле он жил в ХХ веке. Дополнением к «Деус Вульт» может послужить роман американца Френсиса ван Викка Мэсона «Серебряный леопард».

В начале июня 1099 года войско крестоносцев, насчитывавшее около тысячи трехсот рыцарей и двенадцати тысяч пехотинцев, подступило к Иерусалиму. Войско состояло из шести самостоятельных отрядов, у каждого из которых был свой командир. Самым авторитетным из сеньоров[175] был сорокалетний Готфрид IV Бульонский (он же – Годфруа де Бульон), герцог Нижней Лотарингии и будущий правитель Иерусалимского королевства.

Антуан Ривальц. Папа Урбан II. 1715

Отбытие крестоносцев в Святую землю. Миниатюра. XIII век

Осада города началась седьмого июня. Крестоносцам не хватало людей для того, чтобы полностью блокировать город, а кроме того, им следовало торопиться, поскольку из Египта на помощь осажденным могло подойти подкрепление. Боевой дух крестоносцев достиг пика, они уже успели основать на завоеванных землях два государства – Эдесское графство и Антиохийское княжество, а теперь стояли перед стенами города, бывшего конечной целью их похода.

«Роберт Норманнский осадил его с севера со стороны церкви протомученика Св. Стефана, где он был побит камнями во имя Христа. Рядом был граф Роберт Фландрский. С запада город осаждали герцог Готфрид и Танкред. Граф Сен-Жилльский осаждал его с юга, а именно со стороны горы Сион, где церковь Св. Марии Богоматери и где Господь совершил трапезу со своими учениками… В понедельник мы атаковали город с исключительной храбростью и столь успешно, что, если бы были готовы лестницы, город был бы в наших руках. Все же мы разрушили малую стену и одну лестницу приставили к большой стене. По этой лестнице поднимались наши воины и в рукопашной схватке поражали сарацин и защитников города мечами и копьями. Многие из наших погибли, но те потеряли еще больше. Во время осады мы не могли купить хлеба почти десять дней, пока не прибыл вестник с наших кораблей. Нас угнетала такая жажда, что в великом страхе и ужасе мы водили наших лошадей и прочий скот на водопой за шесть миль… Осаждая город, мы были угнетены жаждой настолько, что сшивали шкуры быков и буйволов и в них носили себе сюда воду почти за шесть миль. Мы пили вонючую воду из этих сосудцев, мучаясь от зловонной воды и ячменного хлеба и пребывая в великом унынии. Сарацины у всех источников и водоемов устраивали засады против наших, всюду убивая и рубя на куски. Вдобавок они прятали скот к себе в пещеры и гроты.

Захват Иерусалима крестоносцами 1099. Позднесредневековая иллюстрация из книги Себастьена Мамеро Les Passages d’oultre mer. XIV век

Тогда наши сеньоры распорядились атаковать город с помощью машин… Они… построили деревянные осадные башни и много других машин… Сарацины, увидев, что наши сооружают эти машины, с основательностью укрепляли город и ночью усилили оборону башен. Наши сеньоры, видя, с какой стороны город слабее укреплен, в одну из субботних ночей перевезли нашу машину и осадную башню на восточную сторону. На рассвете ее воздвигли, а затем с воскресенья и до вторника отлаживали ее и приводили в боеготовность. Граф Сен-Жилльский готовил свою машину на южных подступах… Днем и ночью в среду и четверг мы крепко атаковали город со всех сторон… Рано утром в пятницу мы отовсюду атаковали город, но не смогли причинить ему никакого вреда. Мы были ошеломлены и объяты страхом… Наши воины, а именно герцог Готфрид и граф Евстафий, его брат, мужественно сражались на осадной башне. В тот момент один из наших воинов по имени Летольд поднялся на стену города. И как только он поднялся, все защитники города обратились в бегство по стенам и по городу, а наши преследовали их по пятам, убивая и рубя, вплоть до храма Соломона. И там была такая бойня, что ноги наших были по лодыжки в их крови.

Граф Раймунд с южной стороны стянул все свое войско и осадную башню к самой стене, но между осадной башней и стеной был весьма глубокий ров. Наши, посовещавшись о том, как наполнить канаву, возвестили, что всякий, кто снесет в ров три больших камня, получит денарий. Ров заполняли три дня и три ночи. Наконец, заполнив ров, осадную башню придвинули к стене. Те, кто был внутри города, ожесточенно сражались с нами, бросая огонь и камни. Услышав, что франки уже в городе, граф сказал своим людям: „Отчего медлите? Смотрите! Все франки уже в городе“. Итак, эмир, который был в Башне Давида, сдался графу и отворил ему те ворота, где паломники, входя в город, обычно платили налог. Наши паломники, вступив в город, преследовали и убивали сарацин вплоть до храма Соломона. Собравшись в нем, они отчаянно бились с нашими весь день так, что весь храм был залит их кровью. Превзойдя язычников, наши захватили в храме весьма много мужчин и женщин и кого хотели, оставили в живых, а кого нет – убили. На крыше храма Соломона было великое сборище язычников обоих полов…

Эмиль Синьоль. Завоевание Иерусалима крестоносцами, 15 июля 1099. 1847

Тотчас наши разбежались по всему городу, забирая золото, серебро, лошадей, мулов, захватывая дома, полные всякого добра. И вот наши пришли, радуясь и от великой радости плача, поклониться гробу нашего Спасителя Иисуса и возвратили ему главный долг. С наступлением утра наши осторожно взобрались на крышу храма и устремились на сарацин, мужчин и женщин, отрубая им головы обнаженными мечами. Иные сарацины сами бросались вниз с крыши храма…»[176].

Иерусалим был взят пятнадцатого июля 1099 года, после пятинедельной осады. Утром крестоносцы вошли в город с севера, а около полудня прорвались на юге. Участь тех, кто находился в городе, можно описать известным латинским выражением Vae victis («горе побежденным») – их безжалостно истребляли. Свидетельство анонимного автора «Деяний франков» можно дополнить фактами из сочинений французского священника Фульхерия Шартрского, которого можно считать официальным историографом Иерусалимского королевства: «Вы бы весьма удивились, если бы увидели, как наши щитоносцы и пехотинцы, из тех, что победнее, раскрыв коварство сарацин, вспарывали им, уже мертвым, животы, дабы извлечь из их утроб безанты[177], которые те, когда еще были живы, проглотили своими омерзительными глотками. Поэтому по прошествии нескольких дней наши свалили трупы в огромную кучу и сожгли их дотла, чтобы в пепле быстрее отыскать упомянутое золото… С мечами обнаженными народ наш по городу рыскал, никого не щадя, даже тех, кто о пощаде молил. Толпы валялись людей, подобно гнилым яблокам, упавшим с сотрясаемых веток, и желудям, с дуба сбитым… После этой резни наши врывались в дома горожан, расхищая в них все, что могли обнаружить. И [делалось это] столь разумно, что любой, будь он богатым или бедным, кто первым вступал в дом, ни в чем от других не терпел обиды и сам никому не вредил; дом же или дворец и все, что в нем находил, принимал как свое собственное, распоряжался им и владел…»[178]

Согласно распространенному мнению, от рук крестоносцев погибли семьдесят тысяч мусульман, находившихся в Иерусалиме. Цифра эта кажется завышенной даже с учетом того, что приближение крестоносцев побудило укрыться в городе жителей окрестных поселений. Мусульман крестоносцы истребили полностью, а часть евреев взяли в плен для того, чтобы те занялись захоронением трупов. После того, как город был очищен от мертвецов, пленников продавали в рабство. Другой хронист Первого крестового похода, монах-бенедиктинец Бальдрик Дольский сообщает о том, что по распоряжению Танкреда Тарентского, племянника первого князя Антиохии Боэмунда, тридцать пленных евреев продавали за одну золотую монету – предложение явно превышало спрос (для сравнения – лошадь стоила три золотые монеты). В конце концов в Иерусалиме не осталось ни одного мусульманина и еврея. Ифтахар аль-Даула с частью своих воинов засел в Башне Давида, которую арабы превратили в неприступную цитадель. У крестоносцев не было желания затевать новую осаду, особенно с учетом того, что в Башне Давида не было никаких христианских святынь, да и поживиться там было нечем. Ифтахар аль-Даула, в свою очередь, уже не надеялся на приход подмоги. Цитадель была сдана без боя, но за это ее защитникам были дарованы жизнь и свобода – безоружными они ушли в Аскалон, находившийся под властью Фатимидов. 12 августа 1099 года у Аскалона состоялось сражение между крестоносцами и пришедшим из Египта фатимидским войском, которое было усилено отрядами сирийских мусульман. Тысяча двести рыцарей и девять тысяч пехотинцев наголову разбили двадцатитысячное войско противника, но Аскалон крестоносцы тогда взять не смогли по причине раздора в их рядах.

Резня в Иерусалиме и кровавая река, вытекающая из городских ворот. Миниатюра. XIII век

Гюстав Доре. Крестоносцы у найденной священной реликвии – креста, на котором распяли Иисуса. Гравюра. XIX век

Незадолго до сражения, а именно 22 июля в храме Воскресения Христова (Гроба Господня) состоялось собрание, посвященное выборам правителя нового государства. Кандидатов было двое – Раймунд IV Тулузский и Готфрид IV Бульонский. Позиции Раймунда Тулузского, наиболее могущественного и самого старшего по возрасту среди военачальников крестоносцев, были прочнее, и ему первому предложили возглавить государство. Раймунд отказался, явно надеясь на то, что его начнут уговаривать, но следующее предложение было сделано Готфриду Бульонскому, который сразу же его принял. С этого момента между Раймундом и Готфридом зародилась вражда, усилившаяся при осаде Аскалона, защитники которого соглашались сдать город только Раймунду, и их можно было понять, если вспомнить, как безжалостно воины Готфрида истребили иерусалимцев. Готфрид же настаивал на том, чтобы зависимый от Иерусалима Аскалон достался ему. Закончилось тем, что Раймунд увел свое войско от стен Аскалона, и Готфриду тоже пришлось уйти несолоно хлебавши, поскольку без поддержки город он взять не мог (Аскалоном крестоносцы овладели только в 1153 году).

Мерри-Жозеф Блондель. Раймунд IV Тулузский. 1843

Разумеется, столицей новосозданного королевства стал Иерусалим, других вариантов просто не имелось, несмотря на то что расположение города было не очень-то удобным. Морские порты, через которые осуществлялась связь с Западной Европой, находились далеко, а дороги, ведущие в Иерусалим, в основном проходили по горной местности.

Неизвестный художник. Готфрид IV Бульонский. XIX век

Готфрида Бульонского принято называть «первым королем Иерусалимского королевства», но на самом деле он принял титул «защитника Гроба Господня» (Advocatus Sancti Sepulchri), поскольку не желал носить королевский венец там, где Спаситель носил терновый. Первым патриархом Иерусалима был избран уроженец Фландрии Арнульф де Роол, но уже в декабре 1099 года его сместил Даимберт, епископ Пизанский, который активно пытался, выражаясь современным языком, «отжать» Иерусалим у Готфрида Бульонского на том основании, что Святой город должен находиться под управлением папского престола. Возможно, это бы удалось, поскольку Готфрид не мог противостоять натиску Даимберта, но Готфрид умер в июле 1100 года, а его младший брат и преемник Балдуин, граф Эдесский, сначала добился от Даимберта коронации в качестве «короля латинян Иерусалима», а следом Даимберт был смещен и изгнан из города.

Мерри-Жозеф Блондель. Балдуин I. 1844

Иерархи православной церкви не признавали католического патриарха Иерусалима и вплоть до XIX века избирали своего патриарха, который пребывал в Константинополе.

Осесть в Иерусалиме пожелали лишь немногие из крестоносцев. К ним присоединилось некоторое количество прежде изгнанных из города христиан, так что население столицы королевства было небольшим. По данным, которые выглядят наиболее достоверными, до прихода крестоносцев в городе проживало около двадцати тысяч человек (эту цифру, в частности, указывает Насир-и Хусрау), а в христианском Иерусалиме поначалу жило не более двух тысяч человек. Попытка пригласить в город представителей независимых итальянских морских торговых коммун – Венеции, Генуи и Пизы – не увенчалась успехом, несмотря на обещанное освобождение от налогов и возможность создания собственных факторий внутри города. Привилегии могут привлечь туда, где есть выгода, а никакой выгоды от торговли в Иерусалиме, лежащем вдали от моря и в стороне от крупных торговых путей, итальянские негоцианты не видели. Другой мерой, направленной на повышение численности жителей города, стал закон, согласно которому домовладельцы должны были получать арендную плату с жильцов лично, иначе право собственности аннулировалось. Но и эта мера не возымела желаемого действия. Лишь в 1115 году королю Балдуину I удалось немного выправить положение за счет переселения в город христиан, проживавших за Иорданом на территории халифата. Но эти переселенцы были крестьянами и остались ими и на новом месте, отчего Иерусалим стал напоминать большую деревню. Пожалуй, самой действенной мерой стали привилегии, предоставляемые монашеским и духовно-рыцарским орденам. В частности, в 1118 году король Балдуин II передал ордену тамплиеров здание мечети Аль-Акса, где «бедные рыцари»[179] устроили свою главную штаб-квартиру.

Всего в Иерусалиме находились представители четырех духовно-рыцарских орденов, которые исполняли не только военные функции. Орден госпитальеров заботился о паломниках, давал им кров и оказывал медицинскую помощь. Тамплиеры не только защищали паломников, но и содержали гостиницы для них. Члены ордена святого Лазаря, в который, наряду со здоровыми принимали и больных проказой, оказывали помощь прокаженным и иным больным. Четвертым орденом были тевтоны, отделившиеся от тамплиеров. При необходимости все эти рыцари, включая и лазаритов, оставляли свои повседневные дела и присоединялись к городскому гарнизону. Больные проказой лазариты составляли отдельный отряд, считавшийся наиболее боеспособным, – они шли в бой с открытыми забралами, наводя ужас на врагов, которые не столько страшились их мечей и копий, сколько дыхания. Привилегии орденов простирались вплоть до наличия собственной судебной системы, но и польза от них была большой – богатые ордена способствовали развитию паломничества, торговли и ремесел, а при необходимости могли оказать королю не только военную, но и финансовую помощь.

Епископ проповедует прокаженным. Миниатюра из манускрипта «Всякое благо» Джеймса ле Палмера. 1360–е

Особое значение для развития города имел орден тамплиеров, члены которого охраняли паломников на пути из портовых городов в Иерусалим, ведь безопасность паломничества имела очень важное значение. Кстати говоря, название тамплиеры («храмовники») произошло от храма Соломона – так рыцари называли мечеть Аль-Акса, считая, что она стоит на месте Первого и Второго иудейских храмов, хотя на самом деле на месте храмов стоит Купол Скалы.

После того, как Иерусалим был подготовлен к приему паломников и путь до него стал безопасным, паломничество очень скоро превратилось в главный источник благосостояния города и всего Иерусалимского королевства. Паломники прибывали не только из Западной Европы, но и из других мест – из Константинополя, из Закавказья, из Ирана… Можно сказать, что Иерусалим превратился в одну большую гостиницу – гостиницы и постоялые дворы были разбросаны по всему городу, многие из них находились при монастырях и церквях. Паломники задерживались в Иерусалиме на несколько дней, потому что им надлежало побывать во многих местах, причем не «быстрым аллюром», как ходит большинство современных туристов, а степенно-неторопливо, совершая молитвы около каждой святыни.

Шхемские ворота

Основная часть паломников входила в город через Ворота Давида (Яффские ворота), а меньшая часть – через Ворота Святого Стефана (Шхемские ворота). Один день уходил у паломников на посещение храма Воскресения Христова и расположенных поблизости от него святынь. Золотые ворота, через которые, согласно преданию, в Иерусалим вошел Иисус Христос, открывались дважды в год, в Вербное воскресенье и пятницу Крестопоклонной недели для проведения торжественного богослужения. Однако они были запечатаны Саладином в 1187 году, а затем османский султан Сулейман Великолепный в 1541 году окончательно заложил их кирпичом[180]. На другой день паломники спускались в Иосафатову (Кедронскую) долину и поднимались на Масличную гору. Особо усердные стремились совершить молитву в каждом из храмов города, число которых постоянно росло – были восстановлены практически все церкви византийской эпохи и построено много новых.

В середине ХII века жизнь в Иерусалиме, что называется, била ключом. Город снова стал многолюдным, тесным и богатым. О благосостоянии горожан свидетельствовало количество рынков. В документах того времени упоминаются Хлебный рынок у Башни Давида, Скотный рынок близ Мусорных (Навозных) ворот[181], Свиной рынок, Куриный рынок, Рыбный рынок, Фруктовый рынок, Молочный рынок, Рынок специй, а также базары, на которых торговали разными товарами. Самый крупный базар, построенный севернее пересечения двух главных улиц (кардо и декумануса) в 1152 году, был крытым, а такую роскошь в то время мог позволить себе далеко не каждый город. По сути, базар представлял собой совокупность трех параллельных крытых линий разной длины, шириною около трех метров. Средняя линия называлась «Улицей плохой кухни», поскольку на ней находилось много харчевен для простонародья, в которых готовились недорогие блюда.

Израильский историк Мерон Бенвенисти, занимавший в семидесятые годы прошлого столетия пост заместителя мэра Иерусалима, приводит в своей книге «Крестоносцы в Святой земле» весьма подробное описание города, разделенного двумя главными улицами на четыре квартала. Северо-западный квартал, территория которого приблизительно соответствует Христианскому кварталу современного Старого города, назывался Патриаршим кварталом. В центре квартала находился храм Воскресения Христова, другим примечательным сооружением был дворец иерусалимского патриарха. В южной части квартала находился пруд, откуда жители брали воду для своих нужд. Проживали здесь христиане-католики. Патриарший квартал отличался от других своей юридической автономией и наличием крепких стен, можно сказать, что он представлял собой город в городе. Южнее Патриаршего квартала находился Армянский квартал, центром которого стал кафедральный собор Святых Иаковов, посвященный двум апостолам – Иакову Праведному и Иакову Зеведееву. Согласно преданию, он стоял на том самом месте, где около 62 года был казнен Иаков, брат Господень, первый епископ Иерусалимский. Месторасположение Армянского квартала с тех пор практически не изменилось, однако в Средние века армяне составляли только часть его населения, рядом с ними жили православные христиане и евреи-красильщики, монополизировавшие эту профессию. Здесь же, к югу от Башни Давида, находился Королевский дворец, построенный крестоносцами примерно на месте бывшего дворца царя Ирода и окруженный стеной с крепкими башнями.

В северо-западной части Иерусалима, на месте бывшего Еврейского квартала, находился квартал, заселенный сирийскими христианами, а на юго-западе, на месте современного Еврейского квартала, жили переселенцы из Западной Европы. «Почти все улицы снизу вымощены большими камнями, а сверху закрыты каменными арками, в которых устроены окна для освещения… – писал немецкий священник Теодорих, посетивший Иерусалим между 1170 и 1180 годами. – Дома эти высоки и построены из камня с тщательностью, но они не заканчиваются высокой наклонной крышей, по нашему обычаю, а крыша их низка и имеет плоскую форму».

Коронация Фулька и Мелисенды как короля и королевы Иерусалима. Миниатюра. XIII век

В 1142 году, по воле и содействию королевы Мелисенды, старшей дочери Балдуина II, на месте дома Иоакима и Анны, родителей Девы Марии, была построена базилика Святой Анны, которая ныне находится в Мусульманском квартале Старого города Иерусалима. По ней можно составить представление о характерных чертах архитектурного стиля эпохи крестоносцев, сочетавшего монументальность с простотой оформления. Базилика сохранилась до наших дней благодаря тому, что в 1192 году Салах ад-Дин, изгнавший крестоносцев из Иерусалима, превратил ее в медресе[182].

Мерри-Жозеф Блондель. Ги де Лузиньян. 1845

Казалось, что для Иерусалима наступила золотая пора, которая будет длиться вечно, но у Провидения были свои планы. В 1144 году, под натиском сельджукского военачальника Имада ад-Дина Занги, пало Эдесское графство, а в 1169 году зангидский эмир Салах ад-Дин аль-Айюби, известный на Западе как Саладин, объединил под своей властью Сирию и Египет. Четвертого июля 1187 года у селения Хаттин близ Тверии состоялось сражение, в котором Саладин разгромил войско крестоносцев под командованием иерусалимского короля Ги де Лузиньяна. В сентябре того же года Саладин осадил Иерусалим и 2 октября взял его.

На тот момент в Иерусалиме находилось около шестидесяти тысяч человек, в большинстве своем – христиан; население города практически удвоилось за счет укрывшихся в нем беженцев из окрестных мест. Но при этом гарнизон города был невелик, поскольку основные силы крестоносцев полегли у селения Хаттин. Понимая, что сопротивление бессмысленно, защитники города решили сдаться, тем более что Саладин имел репутацию человека, предпочитавшего договариваться, а не воевать. Однако же на сей раз Саладин заявил, что намерен овладеть Иерусалимом с помощью меча, как сделали то крестоносцы в 1099 году. В ответ защитники города пообещали стоять насмерть, а также убить всех находившихся в их руках мусульман и разрушить все мусульманские святыни. Подумав, Саладин согласился принять капитуляцию. Жителям города была предоставлена возможность выкупить жизнь и свободу по довольно высокой цене – десять золотых динаров за мужчину, пять динаров за женщину и два динара за ребенка. Примечательно, что бедняков Саладин приказал освободить и без уплаты выкупа. Христианские храмы и монастыри большей частью не разрушались, а «перепрофилировались» в мечети, медресе и прочие мусульманские учреждения. На сей раз смена власти в Иерусалиме не ознаменовалась истреблением горожан и тотальным разрушением города. И то хорошо…

Христиане смогли восстановить свою власть над Иерусалимом в ходе Шестого крестового похода, состоявшегося в 1228–1229 годах под предводительством императора Священной Римской империи Фридриха II Гогенштауфена. Но уже в 1244 году город был завоеван хорезмскими тюрками, которых вытеснили из родных мест монголы Чингисхана, так что второй период власти крестоносцев можно не принимать во внимание из-за его кратковременности. Но и хорезмийцы пробыли здесь недолго – спустя три года их изгнали египетские Айюбиды, которых вскоре свергли воины-мамлюки… Воистину в подлунном мире нет постоянства!

Андре Теве. Портрет Салах ад-Дина. 1584