Целый месяц мысли о Пекине полностью поглощали его. Он не мог оторваться от телевизора, на экране мелькали новости о студенческом движении 1989 года и протестах на площади Тяньаньмэнь. Даже в своем крошечном городе, далеко от столицы, он ощущал коллективное возмущение миллионов китайских молодых людей. Из своей школы в центре города Ли наблюдал, как толпы протестующих, в том числе и его учителя, заполоняли знакомые места. Но почти так же быстро, как все началось, Ли увидел, как телеведущие исчезли с экрана. Их замена говорила о силе и могуществе Коммунистической партии. Протестующие больше не занимали улицы. Хотя Ли не мог понять, что произошло, у него внезапно снова появилась надежда, и не без оснований. Вскоре после этого правительство сделало особенно важное заявление: гаокао теперь запланировано на 7-9 июля 1989 года.

Утром 7 июля, чтобы поддержать сына в самые важные три дня его жизни, отец Ли отвёз его на семейном велосипеде до самого центра города. Он не хотел полагаться на скрипучий автобус — по крайней мере, в эти три дня. Прежде чем подняться по лестнице в экзаменационный центр, отец Ли незаметно сунул ему что-то в ладонь. Шепотом прошептав: «Это поможет тебе подкрепиться перед гаокао». Поднимаясь по лестнице, Ли открыл ладонь и увидел плитку шоколада, надежно завернутую в блестящую фольгу. Ли мог только догадываться, откуда у его отца взялась такая роскошь. Но семнадцатилетнему Ли, занимающемуся двумя-тремя предметами в день по восемь часов в сутки, понадобится вся возможная помощь. Он с благодарностью съел небольшой кусочек плитки, оставив немного на следующие два утра. Час за часом он прорабатывал ответы на все вопросы, от вопросов с множественным выбором до эссе и всего остального. С каждым пройденным вопросом Ли снова и снова повторял про себя: это поможет тебе попасть в Пекин.

Как и следовало ожидать, Ли с трудом справился с эссе на китайском языке. Его сердце сжалось, когда он прочитал задание: «Вы хотите изучать историю в колледже. Напишите письмо родственнику, объяснив, почему вы хотите изучать историю». Его охватила паника, и он подумал про себя: « Я почти не изучал историю в школе. Я не из тех ребят, которые учатся на факультете социальных наук. Что я должен сказать?» Еще до того, как увидеть свой результат, Ли в глубине души понимал, что провалил эту часть теста.

Его отец взял три полных выходных — беспрецедентный случай для того времени — и терпеливо ждал у здания экзаменационного центра. После каждого дня Ли присоединялся к отцу на ступеньках перед экзаменационным пунктом, слишком измученный, чтобы улыбаться, и отец отвозил его домой на семейном велосипеде. В течение этих трех вечеров мама Ли готовила для него прекрасные блюда, покупая лучшие продукты — тушеную целую рыбу карп, выловленную прямо из близлежащего озера Сунхуа. От этого экзамена зависело очень многое.

Три дня спустя Ли доел последний кусочек шоколада. Прошли часы, прежде чем он окончательно отложил ручку. Экзамен, которым он был одержим, тот, который поглотил всю его жизнь, заставив отказаться от страсти к шахматам, тот, который должен был привести его в Пекин, внезапно закончился. С него хватит. Выйдя из экзаменационного центра, его мысли снова вернулись к Фань Цзинь. Как иронично это казалось — всего несколько лет назад он насмехался над историей Фань Цзиня и идеей о всемогущем экзамене. А вот он, ожидающий новостей о результатах, которые... Это могло изменить его жизнь, какой он её знал. Возможно, его жизнь была не так уж далека от жизни Фань Цзиня, как он когда-то думал.

Затем началось ожидание. Результаты учеников были опубликованы в школе месяц спустя, в порядке убывания. Как только Ли и семь его одноклассников с завода узнали о результатах, они бросились в школу, чтобы посмотреть, какое место они заняли. Ли, с нетерпением ожидая увидеть свое имя, был вне себя от радости, когда наконец его увидел. Как и ожидалось, он полностью провалил тест по китайскому языку, получив оценку, которую он никогда не забудет — 67 из 120 — одну из самых низких среди более чем 600 учеников в его школе. Но Ли не стал зацикливаться на этом. Несмотря на низкий балл по китайскому языку, он добился одного из лучших результатов в провинции, обеспечив себе место в одном из тридцати лучших университетов страны. Его мечта была близка — он ехал в Пекин.

• • •

В тот роковой день, выйдя из экзаменационного пункта, Ли случайно наткнулся на неожиданную истину: он, как и Фань Цзинь, был одержим одним из многочисленных китайских экзаменов. Фань Цзинь был настойчив в своем стремлении к успеху. Хотя Ли поначалу мог только смеяться над Фань Цзинем, в конце концов он тоже стал стремиться к успеху с такой же целеустремленностью. И хотя и Фань Цзинь, и Ли больше всего на свете хотели сдать свои экзамены, на самом деле они искали вот чего: возможности подняться по социальной лестнице в Китае. Несмотря на то, что их разделяли столетия, именно экзамен позволил им обоим достичь своей цели. Но что это за так называемая иерархия, к восхождению по которой они были так одержимы? И почему экзамен играет в этом такую важную роль?

Иерархии и система экзаменов: прошлое и настоящее.

В древние времена китайское общество можно было разделить на четыре различных класса, или четыре рода занятий (士农工商). Дворянство (士) занимало высшее положение в социальной иерархии, за ним следовали крестьяне и земледельцы (农), ремесленники и мастера (工) - считались людьми, зарабатывающими на жизнь честным трудом, а купцы и торговцы (商) – те, кто, как предполагалось, использовали грязные методы, такие как маркетинг и обман, чтобы прокормиться. Независимо от класса, ни одна из этих должностей не передавалась по наследству. Императорская экзаменационная система, введенная около 600 года н.э. и расширенная около 1000 года н.э., предлагала путь в дворянство. Такой путь означал, что любой человек в Китае, независимо от происхождения своей семьи, имел возможность изменить свое социальное положение – или, по крайней мере, его иллюзию. 3 Все было просто: ему нужно было получить образование, чтобы сдать императорский экзамен. Получение «образования» в древности не обучало купца навыкам, необходимым для того, чтобы стать ремесленником, и не помогало ремесленнику освоить крестьянское ремесло. Нет – в древности «образованными» считались те, кто мог буквально запомнить от начала до конца несколько древних текстов, которые император считал важными. Образование служило подготовкой лишь к одной задаче: сдаче императорского экзамена. Проходной балл на императорском экзамене позволял человеку подняться с любого ранга в социальной иерархии до самого верха. Другими словами, сегодня можно было быть крестьянином, а завтра — уважаемым чиновником. И всё же, хотя не было ограничений по возрасту или количеству попыток сдать императорские экзамены, сдающим экзамен приходилось вкладывать огромное количество времени и денег в подготовку к экзамену, в значительной степени основанному на конфуцианских текстах, отказываясь при этом от возможностей трудоустройства. Как и Фань Цзинь, многие мужчины посвящали учебе всю свою жизнь. Большинство бедных семей не могли себе этого позволить, даже несмотря на то, что формально имели право сдавать экзамен. 4

Мужчины, обладавшие необходимыми ресурсами, одержимо посвящали всю свою жизнь сдаче одного из трех уровней экзаменов. В середине эпохи Цин (около 1800 года) около 2,5% всего мужского населения в возрасте от пятнадцати до сорока пяти лет — по меньшей мере 2 миллиона мужчин — регистрировались на первый уровень экзаменов. 5 Чем выше уровень экзамена, тем более многообещающими были награды — от освобождения от уплаты налогов до получения должности в ближайшем окружении императора. Но каждый экзамен требовал от кандидатов запоминания все большего объема конфуцианских текстов, на что могло уйти от нескольких лет до нескольких десятилетий, если они того желали. Сдать экзамен. И обычно им это не удавалось — в середине династии Цин мужское население Китая составляло около 200 миллионов человек. Учитывая, что количество проходных баллов на вступительном экзамене было предопределено, даже если предположить, что мужчина мог попытаться сдать экзамен десять раз, вероятность его сдачи составляла всего 0,27 процента. 6 Тем не менее, результат был впечатляющим, побуждая обеспеченных мужчин, полных надежды, сдавать экзамен. Всегда было что изучать, всегда нужно было подняться на следующий уровень иерархии. По этой причине для большинства тех, кто пытался сдать экзамены, не было четкой финишной линии — жизнь была посвящена стремлению к следующему рангу. Для тех немногих, кому это удавалось, прохождение одного уровня было лишь началом.

Когда Фань Цзинь наконец-то сам сдал экзамен, провинциальные чиновники стекались к нему домой, восхваляя его за восхождение в высшее общество. Как и было обещано, жизнь Фань Цзиня, а вместе с ней и его семьи и общины, изменилась к лучшему. Хотя он был одним из немногих, Фань Цзинь стал наглядным примером того, какие богатства может принести сдача экзамена. Все знали кого-то, похожего на Фань Цзиня. Одной истории было достаточно, чтобы люди возвращались год за годом, независимо от того, насколько малы были шансы.

Таким образом, на протяжении более 1300 лет императорские экзамены служили гораздо более важной цели, чем просто давали китайцам шанс разбогатеть — они служили социальной лестницей, позволяя простым крестьянам, таким как Фань Цзинь, присоединиться к рядам высокопоставленных государственных чиновников. Казалось, что если бы они достаточно старались, достаточно много часов учились и запоминали достаточно классических текстов, то и они могли бы подняться по карьерной лестнице. Система экзаменов, один из важнейших институтов в истории Китая, влияла не только на компетентность бюрократии, но и на круговорот элиты и распределение талантов в обществе. Она также укрепляла социальную иерархию в Китае, определяя, кто поднимается на вершину, а кто остается внизу. Возможно, самое важное, она создавала ощущение социальной мобильности среди рядовых граждан. Сама возможность сдать экзамены порождала безумную надежду — одержимость — заставляя миллионы людей возвращаться год за годом.

Эта система экзаменов просуществовала более тысячелетия, но после многих лет нарастающей критики правительство Цинской династии отменило её. Вскоре после этого Впоследствии, в 1911 году, пала и сама династия Цин. Китай вступил в период, известный как Эпоха Республики, отмеченный десятилетиями политических потрясений и сменой фракций. 7 В 1949 году этому пришел конец, когда Коммунистическая партия Китая (КПК) во главе с Мао Цзедуном учредила Китайскую Народную Республику (КНР). Это стало началом того Китая, который мы знаем сегодня.

После знаменательного основания КНР китайские лидеры столкнулись с дилеммой: новому правительству не хватало социальной лестницы, канала, через который чиновники могли бы выявлять молодых людей с многообещающими талантами, бюрократов, способных управлять Китаем. Поэтому лидеры создали новую лестницу: гаокао, во многом смоделированную по образцу исторических императорских экзаменов. В то время как сдача императорских экзаменов обеспечивала мужчинам прямой доступ в бюрократию, гаокао работало несколько иначе. Немногие, кто успешно готовился и сдавал экзамен, просто поступали в вуз. Однако после этого для большинства естественным шагом становилась работа в правительстве или на аналогично престижной должности в государственном секторе.

Но спустя почти два десятилетия Китай столкнулся с еще одним критическим моментом. Председатель Мао глубоко разочаровался в окружавшей его элите интеллектуалов — тех, кто получил образование, позволяющее сдать гаокао. Хотя они и помогли ему прийти к власти в 1949 году, элита начала открыто критиковать Мао, обвиняя его политику и плановую экономику в том, что они спровоцировали Великий китайский голод (1959–1961). Опасаясь свержения, Мао решил, что ему больше не нужна их поддержка. Чтобы лишить их легитимности, ему достаточно было перевернуть социальную иерархию с ног на голову. Что может быть лучшим способом восстать против существующего политического порядка, чем разрушить систему образования, традиционный путь Китая к элите? 8

Используя свой уникальный харизматический статус, Мао прибегнул к массовой мобилизации для получения политической поддержки. Красная гвардия, спонтанная организация, была создана в 1966 году студентами колледжей, средних и старших классов, бросившими учебу, чтобы откликнуться на призыв Мао к восстанию против существующего общественного порядка. Это положило начало Культурной революции — периоду, характеризующемуся полным переворотом. социальной иерархии, которая фактически организовывала китайский народ более тысячи лет. 9 Мао в значительной степени преуспел в приостановлении этого социального порядка: он закрыл практически все аспекты системы образования, от детского сада до колледжа. 10 Вместе с этим он приостановил проведение гаокао. Именно по этой причине Маленький Ли, его семья и остальные рабочие фабрик совершенно не интересовались образованием. Во времена Мао образование было почти проклятием. Красная гвардия совершала набеги на дома интеллигенции, сжигала их книги и рукописи и подвергала их мучительным сеансам «изучения и критики», подобным тем, которые Маленький Ли наблюдал в тот день на городской площади Цзилиня. Многие из них были арестованы, заключены в тюрьму или отправлены в трудовые лагеря в отдаленных сельских районах. Научные исследования были парализованы политическим страхом и нехваткой оборудования и материалов; исследования в области социальных и гуманитарных наук практически прекратились. 11

Пережив самый конец Культурной революции, Ли был хорошо знаком с крайне необычным периодом в истории Китая. Культурная революция Мао установила и закрепила альтернативный социальный порядок: впервые со времен создания императорами императорской системы экзаменов образование стало односторонним путем к самым низам социальной иерархии.