PAUSD — не единственный школьный округ, столкнувшийся с противоречиями. В июне 2022 года подкаст New York Times , The Daily, выпустил эпизод под названием «Борьба одной элитной средней школы за прием». В нём журналисты осветили решение местного школьного округа заменить систему приема на основе тестов. В средней школе Лоуэлла, одной из лучших государственных школ Сан-Франциско, действовала система приема, основанная на лотерее. Изменение было также введено по соображениям равенства: в действующем виде школа не отражала расовый состав населения всего школьного округа. Выражая свое возмущение этим изменением, родители азиатско-американского происхождения — часто китайского — сместили члена школьного совета, сыгравшего ключевую роль в изменении политики, и заменили ее кандидатом, поддерживавшим прием на основе результатов тестов. С тех пор средняя школа Лоуэлла вернулась к своей первоначальной системе приема на основе тестов.
С одной стороны, вероятно, эти случаи отражают простую истину: родители хотят лучшего для своих детей. Обеспечение им условий обучения, которые будут соответствовать их уровню развития, гарантирует им доступ к наилучшим образовательным возможностям. Но с другой стороны, обратите внимание, что в основе этих судебных исков лежит знакомый сюжет — как и в случае с Гарвардом, родители чувствуют себя обманутыми из-за предполагаемого отсутствия объективности, обычно обеспечиваемого стандартизированным экзаменом. Рассмотрим это с точки зрения родителей, которые сами не выросли в американской системе образования — как можно конкурировать, не говоря уже о достижении успеха, основываясь на субъективных критериях? Без многолетнего опыта, подкрепляющего интуитивное понимание, практически невозможно определить, какими могут быть такие критерии. Объективные критерии обеспечивают чувство безопасности и ясности. Взятые вместе, эти случаи предвещают изменение отношения к направлению развития системы образования в Соединенных Штатах в целом. В то время как на национальном уровне это проявилось в решении Верховного суда против позитивной дискриминации, на местном уровне эти дела указывают на то, что рейтинги и тесты могут стать путем в будущее. Более того, учебные заведения, которые ранее отказались от требований к стандартизированным тестам, включая Браун, Дартмут, Гарвард, Йель, Джорджтаун, Массачусетский технологический институт, Калтех и целые системы государственных университетов Флориды и Джорджии, начали восстанавливать такие требования для абитуриентов.
Акцент на образовании в этих сообществах также влияет на другие аспекты общества, в частности, на формирование тенденций в жилищной сфере и это способствует формированию сегрегации. Хотя сегрегация между азиатами и белыми в США, как правило, ниже, чем сегрегация между чернокожими и белыми, в крупных школьных округах с 1980-х годов эта разница увеличилась более чем вдвое. Районы, такие как Пало-Альто и Кармель-Вэлли в Сан-Диего, иллюстрируют эту тенденцию. Оба района известны своими высокорейтинговыми школьными округами, значительным количеством американцев азиатского происхождения (34 процента в Пало-Альто и 32 процента в Кармель-Вэлли) и высокими ценами на жилье. Сочетание привлекательных образовательных возможностей и демографической концентрации часто приводит к повышенному спросу на жилье и завышенным ценам в этих районах. Более ранние исследования выявили тенденцию, которая впоследствии получила название «бегство белых»: феномен переселения белых людей из городских районов, особенно тех, где проживает значительное количество представителей меньшинств — обычно афроамериканцев или латиноамериканцев — в пригородные районы. Однако сейчас, когда семьи не азиатского происхождения сталкиваются с проблемами, связанными с ростом стоимости жилья и конкуренцией в сфере образования, вызванной турниром, это приводит к тенденциям, напоминающим «бегство белых», когда семьи не азиатского происхождения покидают районы, которые становятся все более этнически однородными. Эта миграционная модель в конечном итоге способствует усилению социального расслоения.
Экзаменационная империя
Хотя элитные колледжи США, возможно, не предлагают таких же преимуществ, как элитные университеты Китая, рассмотренные в этой главе примеры показывают, что китайские семьи в Соединенных Штатах по-прежнему одержимы элитным образованием. Иммигрируя, китайские семьи принимают непростое решение — оставить свою сеть потенциальных связей в пользу возможностей, которые США могут предложить, а могут и не предложить. С их точки зрения, предполагаемые преимущества, связанные с получением элитного диплома, сами по себе могут быть достаточными, чтобы компенсировать предполагаемые недостатки, связанные с жизнью в новой стране. И все же стратегии, используемые этими семьями для получения такого диплома — стратегии, которые вполне логичны в контексте Китая, — вызвали дебаты по всей территории Соединенных Штатов о том, чему образование должно отдавать приоритет в первую очередь. В случае с Гарвардом и в масштабах школьного округа Пало-Альто (PAUSD) мы видим, что родители надеются внедрить системы оценок на ранних этапах обучения в средней школе, которые отстаивают объективность и прозрачность. Они надеются, что эти системы, в свою очередь, будут способствовать восхождению их учеников на вершину академической иерархии. Эта одержимость изменила политику на национальном уровне посредством позитивной дискриминации, а также политику на местном уровне посредством учебных программ, в которых приоритет отдается рейтинговым инициативам. Более того, такие системы также привели к усилению социального расслоения, поскольку родители, не разделяющие менталитет турнира, пытаются полностью от него отстраниться.
Эта одержимость существует уже давно. С момента своего зарождения более тысячи лет назад система экзаменов, лежащая в основе этой одержимости, оставалась краеугольным камнем китайской жизни, пережив даже взлеты и падения самых бурных династий и правящих партий Китая. Оставив свой след в сотнях миллионов семей, она служила мощным инструментом управления и формируя институты во всем китайском обществе, система экзаменов, несомненно, является мощным инструментом. Теперь, когда глобализация способствует беспрецедентным трансграничным обменам, становится ясно, что эта система потенциально может повлиять на семьи за пределами Китая. Хотя мы сосредоточились почти исключительно на отношениях между Китаем и Соединенными Штатами, другие страны, которые также получают выгоду от китайских обменов, такие как Великобритания, Австралия и Канада, вероятно, столкнутся с аналогичными трудностями, столкнувшись с некоторыми из более суровых реалий экзаменационной культуры.
Однако система экзаменов не лишена недостатков. Как мы обсуждали на протяжении последних девяти глав, система образования Китая, политическая структура и культурные нормы неразрывно связаны и взаимно усиливают друг друга, что делает систему особенно сложной для изменения. На протяжении большей части последних тысячи лет они в совокупности определяли судьбу поколений китайского народа. Поскольку Китай вступает в новую эпоху, которую центральное правительство характеризует как эпоху «великих перемен, невиданных за столетие», прочность и устойчивость его системы будут проверены в предстоящих испытаниях, поскольку Китай стремится перестроить глобальный порядок.
В размышлениях
Так какую же систему образования мы предпочитаем больше всего?
После окончания колледжа и знакомства с людьми из разных уголков страны я, Жуйсюэ, поняла, что мои друзья из родного города — не говоря уже о многих других талантливых молодых китайцах — не могли воспользоваться преимуществами университета, способными изменить их жизнь, из-за системных барьеров. Вместо этого их судьбы во многом определялись задолго до гаокао начальными, средними и старшими школами, в которые они имели доступ. Эти системные барьеры, похоже, только усиливаются с экономическим развитием. Хотя я все еще могу найти преподавателей старше меня, которые родом из сельских районов Китая, я редко встречаю студентов с подобным опытом. Это подчеркивает жестокую реальность: хотя предыдущим поколениям все же удавалось преодолевать эти барьеры, растущее неравенство означает, что сегодня все меньше молодых людей из неблагополучных семей имеют те же возможности. На мой взгляд, корень этой проблемы не в самом гаокао, а в системе довузовской подготовки. Вместо того чтобы заменять гаокао другой системой, например, американской, я считаю, что улучшение распределения и качества образовательных ресурсов до поступления в колледж способствовало бы большему укреплению равенства в Китае.
Я также считаю важным затронуть вопрос о том, что китайская система образования подавляет творчество и инновации. Я думаю, справедливо сказать, что ориентированная на экзамены система препятствует развитию определенных навыков, особенно социальных навыков, которые чрезвычайно ценны и, вероятно, станут еще более ценными по мере автоматизации многих задач. Развитие этих навыков, несомненно, является сильной стороной системы образования в США. Но социальные навыки — это не то же самое, что творчество. Я не считаю, что можно винить только систему образования в подавлении творчества или инноваций. Корень этих проблем лежит в обществе, структурированном как централизованный иерархический турнир. Такое общество вознаграждает те виды поведения, которые необходимы для продвижения по иерархии, и не стимулирует поведение, способствующее созидательному разрушению. Многие недостатки системы образования можно объяснить более широкими социальными структурами, и именно эти более широкие социальные структуры должны измениться, чтобы увидеть то же самое в системе образования.
Размышляя о системе образования, я, Хунбинь, обнаружил, что многие из моих самых важных выводов основаны на моем опыте родителя. Принятие решений о моем собственном образовании и образовании моих детей стало одним из величайших экспериментов в моей жизни, и довольно смелым — в конце концов, моими последними подопытными были мои собственные дети. Проследив истоки эксперимента, мы с женой понимаем, что он был просто реальностью меняющихся обстоятельств. Наша работа привела нас из Гонконга в материковый Китай, а затем в Пало-Альто. Но в процессе мои двое детей в общей сложности посетили дюжину разных школ до поступления в колледж, и благодаря им я увидел сильные и слабые стороны системы в разных странах и культурах. Я часто задавался вопросом, как бы я мог поступить иначе.
Мало кто будет сомневаться в том, что качество американского высшего образования превосходит качество китайского. Учитывая, что оба моих ребенка учатся и будут учиться в колледже в США, любые изменения, которые я бы внес в их образовательный процесс, касались бы их возможностей получения довузовского образования. Я пришёл к следующему выводу: скорее всего, я бы отправил своих детей в китайскую государственную школу до седьмого класса, а затем перевел бы их в американскую школу на последний год средней школы и на весь период обучения в старшей школе. Что касается профессиональных навыков, китайское образование с самого начала делает акцент на математике и логике. Китайский язык гораздо сложнее для изучения, чем английский, и есть преимущества в изучении сложного языка в раннем возрасте. Что касается личностных качеств, китайское образование делает акцент на трудолюбии, дисциплине и конкурентоспособности в учебе. Хотя это и не полная картина, эти навыки полезны в старшей школе, колледже и позже на рабочем месте.
Китайское образование также крайне узконаправлено: обучение по принципу «сдача экзамена» не дает ученикам возможности и не поощряет изучение материала, выходящего за рамки того, что представлено на страницах их строго регламентированных экзаменов. Как отметила Жуйсюэ, я часто задумывалась, не подавляет ли такая среда любознательность моих детей в то время, когда поддержание их естественной любознательности было моим главным приоритетом. Эта возможность подчеркивает, почему, на мой взгляд, восьмой класс — идеальное время для переезда в США. К этому моменту у них уже будет прочная база знаний по математике и китайскому языку, а также дисциплинированные навыки работы, которые позволят им преуспеть в сложных курсах американских средних школ, заставляющих их мыслить нестандартно, рассматривая неограниченный набор тем и идей. Но у каждой системы есть свои сильные и слабые стороны, которые могут быть более или менее подходящими для определенных детей, включая моих собственных. Невозможно сказать, все ли решения, принятые нами на этом пути, были правильными, или даже подошла бы моя собственная «идеальная» комбинация.
К настоящему моменту читатели, вероятно, уже поняли наши противоречивые чувства. Получив доступ к кардинальным преимуществам элитного высшего образования в Китае, мы в значительной степени извлекли выгоду из централизованной иерархической системы. Но, проведя годы в этой системе и более чем вдвое больше времени изучая её, мы всё больше осознаём те её элементы, которые, по нашему мнению, могут принести больше вреда, чем пользы. Прежде всего, мы знаем одно: идеальной системы образования не существует — ни китайской, ни американской, ни какой-либо другой в мире. Только понимая китайскую экзаменационную культуру и её контекст, мы можем начать её улучшать.
Примечания
Благодарности
Индекс
1. Одержимость
1. Барри Нотон, «Китайская экономика: адаптация и рост» , 2-е изд. (Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 2018); Инъи Цянь, «Теория дефицита в социалистических экономиках, основанная на «мягком бюджетном ограничении»», American Economic Review 84, № 1 (1994): 145–156.
2 . Цзинцзи Ву, Глэдис Ян и Сяньи Ян, Ученые (Пекин: Foreign Languages Press, 2004).
3. Система экзаменов, известная как Кэцзю, находилась на начальной стадии развития в династиях Суй-Тан и получила дальнейшее распространение около 1000 года н.э. в династии Сун. Более подробную информацию см. в книге Питера Киса Бола «Наша культура»: интеллектуальные преобразования в Китае династий Тан и Сун (Стэнфорд: Stanford University Press, 1992).