Рассматривая эти примеры вредных искажений, возникающих из-за одномерных показателей, полезно обсудить так называемый закон Гудхарта. Закон гласит, что когда показатель становится целью, он перестает быть хорошим показателем. Приведенные выше случаи иллюстрируют именно это — происходит огромное количество манипуляций и, как следствие, искажений, даже если усилия по достижению таких целей предпринимаются добросовестно. Это можно увидеть во всех централизованных иерархических турнирах Китая, от экзаменов в системе образования, показателя ВВП в политическом турнире и системы оценки научных журналов в академической среде до более болезненных случаев, таких как мера по нулевому уровню COVID и политика одного ребенка. Редко какая политика, проводимая центральным правительством, имеет действительно одномерную цель. И все же одномерные показатели достигают именно этого — одномерных результатов, — которые в конечном итоге приносят в жертву другие, столь же важные аспекты, которые правительство, возможно, надеялось реализовать с самого начала.
• • •
В завершение этой главы стоит вернуться к тому, с чего мы начали: система образования влияет на многие аспекты китайского общества и отражает их. Хотя образование не является ни первым, ни последним централизованным иерархическим турниром, свидетелем которого станет Китай, это первый опыт, с которым столкнется любой гражданин. Действительно, благодаря неявному обучению своих студентов доктрине централизованного иерархического турнира, основанного на заслугах, граждане Китая получают необходимые инструменты для достижения успеха после окончания обучения в системе образования.
В эпоху глобализации, в течение которой Китай все больше укрепляет свои позиции на мировой арене, его влияние расширяется как видимым, так и невидимым образом. Влияние централизованного иерархического турнира, являющегося основой китайской системы образования и, как следствие, общества в целом, может служить одним из примеров невидимого влияния Китая. Хотя анализ китайского общества с использованием этой концепции очень полезен, мы сочли не менее полезным исследовать дискуссии, широко освещаемые в заголовках новостей в Соединенных Штатах, также с помощью аналогичной концепции. Что произойдет, когда китайский турнир выйдет на международный уровень?
° ° °
«Мы не просто счастливы, мы испытываем облегчение… [Моя жена] и я 16 лет занимались образованием наших сыновей, начиная с [старшего сына] в детском саду. Теперь, когда [он] учится в Университете Джонса Хопкинса, а [младший сын] — в Стэнфорде, мы наконец можем вздохнуть с облегчением и расслабиться. Отныне их образование — это их ответственность. [Моя жена] и я больше не будем этим заниматься. Честно говоря, и не хочу показаться мрачным, но если бы я умер завтра, я бы умер счастливым человеком».
—Размышления американского родителя китайского происхождения об образовании своих детей в США
До встречи бывшего президента Ричарда Никсона с председателем Мао в 1972 году и в течение нескольких последующих десятилетий большая часть населения Китая оставалась в неведении: ограниченный доступ к информации за пределами Китая и общая нехватка мобильности означали, что мир не простирался далеко за пределы собственной провинции, города или даже поселка. Хотя население Китая было большим, в экономическом плане страна оставалась довольно небольшой. Из-за своей изоляции от остального мира образование — а точнее, одержимость Китая образованием — оставалось ограниченным пределами страны.
Однако сегодня Китай не является ни малочисленной, ни закрытой экономикой. За пятьдесят лет, прошедших после исторической встречи двух лидеров, Китай вступил в эпоху «реформ и открытости», характеризующуюся беспрецедентным развитием и принятием глобализации. В 2001 году Китай вступил в ВТО, а в 2009 году обогнал США и Германию, став крупнейшим в мире экспортером. Последовавшие за этим потрясения, прокатившиеся по местным рынкам труда в США, теперь известны как «китайский шок». Хотя Китай, пожалуй, наиболее известен своим экспортом промышленной продукции, еще один экспорт Китая не менее важен: его таланты. Благодаря росту доходов и бурному развитию высшего образования, граждане Китая воспользовались тенденцией к глобализации, чтобы получить образование за рубежом. Будучи крупнейшим импортером китайских талантов, США стали свидетелями особенно большого притока китайских студентов. Как приток китайских талантов повлиял на системы образования за пределами самого Китая?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы закончим эту книгу так же, как и начали её: личным взглядом на то, как китайская система образования повлияла на нашу жизнь, в конечном итоге приведя нас обоих сюда, в Соединенные Штаты. Напомним, что после окончания начальной, средней и старшей школы в Китае мы оба поступили в колледж в Пекине, столице страны. Как и многие после нас, примерно в этот момент наши пути начали уводить нас далеко за пределы Китая.
• • •
В год окончания колледжа Хунбинь обнаружил, что летом ему почти нечем заняться. Хотя ему, как и двадцати девяти другим студентам-экономистам его курса, обещали престижную должность в государственном банке Китая, скука и пекинская жара побудили его подать заявку на должность интервьюера для полевых исследований американского аспиранта-экономиста Альберта Парка. Вскоре после этого он получил эту работу. Несмотря на то, что Хунбинь изучал «экономику» в течение четырех лет до этого, он никак не мог разобраться в пятидесятистраничном опросе, который должен был проводить. Он ежедневно засыпал Альберта вопросами. В конце лета Альберт сказал Хунбиню, что если он действительно хочет понять опрос и полевые исследования, Хунбиню следует подать заявку в университет, в котором учился сам Альберт — Стэнфорд. Хотя Хунбинь никогда не слышал о Стэнфорде, он решился на этот шаг. Он подал заявку на обучение в аспирантуре, был принят и в 1995 году впервые в жизни покинул Китай. Однако правительство было недовольно этим решением и заставило его задним числом вернуть плату за обучение в бакалавриате — в конце концов, он не пошел по пути, который они для него проложили, — вынудив его собрать значительные средства у семьи и друзей для финансирования своей поездки за границу.
В 2007 году, всего через двенадцать лет после Хунбиня, Жуйсюэ тоже случайно попала в зарубежную аспирантуру. После получения степени бакалавра Жуйсюэ продолжила обучение в магистратуре Пекинского университета. Несмотря на то, что в бакалавриате она изучала экономику, она столкнулась с дилеммой, похожей на ту, с которой столкнулся Хунбинь: содержание, преподаваемое недавно назначенными зарубежными профессорами, резко контрастировало с тем, с чем она познакомилась в Китае. Эта новая форма экономики была чрезвычайно математической и использовала современные аналитические инструменты, в то время как ее предыдущие исследования были сосредоточены на обсуждении идей марксистских писателей, которые исследовали более широкие вопросы класса и неравенства, вопросы, которые Жуйсюэ находила особенно интересными. Оказавшись на распутье после окончания университета — продолжать ли ей заниматься экономикой или следовать одному из своих многочисленных интересов? — Жуйсюэ искала вдохновение в творчестве одного из своих любимых кинорежиссеров, Ингмара Бергмана, чьи работы она видела и которыми наслаждалась, заработав деньги на репетиторстве. Бергман, по совпадению, был шведом. Получив письмо о зачислении, она отправилась в аспирантуру по экономике в Стокгольмский университет. Хотя она обнаружила, что многие шведы считают Бергмана претенциозным, её учёба в области экономики принесла лучшие результаты: именно в Стокгольме она открыла для себя область политической экономии, которую считала удачным сочетанием двух сторон экономики, которые она изучала ранее.
После окончания своих докторских программ Хунбинь и Жуйсюэ решили продолжить карьеру в академической сфере. Прошли годы, за которые они в общей сложности обучили тысячи студентов в Гонконге, Китае, Европе и Соединенных Штатах. Как и любая система образования, каждый университет и группа студентов привносили с собой свои уникальные особенности. Тем не менее, их опыт обучения и преподавания в китайской системе образования продолжал сопровождать их повсюду. Около десяти лет назад Жуйсюэ и Хунбинь впервые встретились, когда она пригласила его выступить в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Обсудив свой общий интерес к изучению китайской системы образования с эмпирической точки зрения, они с тех пор приступили к нескольким исследовательским проектам. В ходе этих исследований они обнаружили, что наиболее важные особенности китайской системы образования можно просто охарактеризовать как централизованный иерархический турнир. И теперь, когда все больше китайских студентов следуют их примеру, получая образование за рубежом, они начинают видеть, как эта система оставляет свой след по всему миру.
Вслед за экзаменационной империей: от Китая до Соединенных Штатов
Как вы теперь знаете, путь Жуйсюэ и Хунбиня за границу, а затем и в Соединенные Штаты, отнюдь не был простым или спланированным. С тех пор как судьбоносная встреча Никсона с Мао в 1972 году положила начало эре возобновления официальных дипломатических отношений Китая с Соединенными Штатами, китайские студенты стали стремиться к образованию в США. Но в конце 1980-х и начале 1990-х годов для таких студентов, как Хунбинь и Жуйсюэ, получение образования за рубежом стало менее распространенным явлением, что можно объяснить относительной изоляцией Китая. Хунбинь даже не слышал о Стэнфорде на момент подачи заявления. Самый первый набор в 1980-х годах насчитывал всего около двух тысяч студентов. Наряду с другими наборами на протяжении 1980-х и 1990-х годов, эти студенты приезжали не для получения степени бакалавра, как это делают многие сегодня, а для получения степени магистра или участия в программах обмена. Отчасти это было связано с тем, что китайские студенты еще не могли позволить себе получить степень бакалавра. Потому что американские университеты предоставляли полные стипендии для обучения в магистратуре. Благодаря получению высшего образования китайские студенты, не обязательно происходящие из благополучных социально-экономических слоев населения, все чаще имели доступ к возможностям обучения за рубежом.
Два фактора способствовали изменению этих первоначальных тенденций. Наряду с глобализацией произошел значительный рост доходов в Китае на всех уровнях распределения доходов — средний взрослый наблюдал ежегодный рост доходов на 7,9 процента в период с 1988 по 2018 год. Параллельно расширение системы высшего образования привело к увеличению числа выпускников вузов как минимум в двадцать пять раз с 1999 по 2011 год. Анализ показывает, что расширение системы высшего образования стало одним из основных факторов, способствовавших увеличению числа китайских студентов, обучающихся в США, на их долю приходится примерно 20 процентов притока студентов, получающих высшее образование в Соединенных Штатах. Со временем высшее образование стало не только нормой, но и ожиданием для значительной части населения Китая, и теперь у них были средства для его получения. К 2019 году число китайских студентов, обучающихся в Соединенных Штатах, увеличилось в 134 раза по сравнению с 1980 годом, что составляет ежегодный прирост на 13,4 процента.
С ростом доходов населения в США сейчас приезжает больше студентов для получения высшего образования и обучения в средней школе, чем для получения высшего образования. В 2019 году, когда число китайских студентов, обучающихся в США, достигло своего пика, в общей сложности в США приехало 400 000 китайских студентов, большинство из которых стремились получить степень бакалавра (150 000 студентов), а не магистра (130 000 студентов). Около 23 000 студентов даже посещали частные средние школы в 2019 году. Сегодня для китайских семей было бы необычно не знать о некоторых из самых известных американских университетов. Целая индустрия посвящена оказанию помощи китайским студентам на протяжении всего процесса поступления за границу, хотя обычно это обходится недешево. Большинство этих студентов заявляют, что стремление к совершенству в образовании движет их стремлением к обучению за рубежом, хотя некоторые, несомненно, надеются избежать изнурительных испытаний гаокао.
Важно отметить, что эти цифры, вероятно, занижают истинный масштаб обмена между двумя системами, поскольку они учитывают только тех лиц, которые получили студенческую визу F-1 по конкретной причине. Цель обучения в Соединенных Штатах. В наши данные не включены лица, имеющие не китайский паспорт (например, родившиеся в США, но выросшие в Китае и впоследствии вернувшиеся в США), а также лица с визами, отличными от студенческих. Например, когда Хонбинь приехал в США в качестве приглашенного исследователя, у него была виза J-1, разрешающая участие в программах обмена студентами, сочетающих работу и учебу. Как и Хонбин, многие исследователи, ученые и постдокторанты в Соединенных Штатах находятся в США по визам, отличным от студенческих.
Поскольку системы образования обеих стран постоянно пополнялись взаимосвязанным человеческим капиталом, обе страны также начали сближаться как партнеры по сотрудничеству. В настоящее время Китай является главным партнером США. Например, в области биологических наук на долю совместных публикаций двух стран приходится от 7 до 8 процентов всех публикаций в США. Китайские таланты также принесли пользу американским предприятиям. Жуйсюэ исследовала инновации в биотехнологии, быстро развивающейся области открытий и инноваций, в которой Соединенные Штаты долгое время доминировали. Она обнаружила, что до трех четвертей патентов, связанных с биотехнологиями, поданных этническими китайскими изобретателями в США с 1976 по 2019 год, были выданы американским компаниям. В то же время только 8 процентов были выданы китайским компаниям. Другими словами, американские предприятия пожинают плоды китайских талантов, подготовленных системами образования обеих стран.