Другими словами, эти выводы подтверждают идею о том, что, хотя политическая система Китая не является демократией, она представляет собой централизованный иерархический турнир с элементами меритократии. Она централизована: власть принятия решений в масштабах страны, особенно в отношении направления развития страны и продвижения по службе ближайших лидеров, находится в руках центрального правительства. Она иерархична: существует четкая пирамида, по которой чиновники должны подниматься. И это турнир: чиновники соревнуются друг с другом на основе своих заслуг, которые оцениваются по их способности развивать экономику Китая. Опираясь на структуру, которая отдает приоритет продвижению по службе на основе заслуг, определяемых простым числовым показателем, центральное правительство может обеспечить вознаграждение за экономическую компетентность, что аналогично предыдущим попыткам вознаграждать способности, измеряемые результатами императорских экзаменов.

Тем не менее, мы предполагаем, что многие наблюдатели за Китаем неизбежно зададут вопрос: а как же связи? И они совершенно правы: было бы неправильно игнорировать их распространенность в китайской политике. В ходе исследования Хунбинь и Ли-Ан показали, что наличие связей с руководителями центрального правительства увеличивает вероятность продвижения по службе на 45 процентов и снижает вероятность увольнения на 47 процентов. Развивая свою работу, Жуйсюэ и ее коллеги позже показали, что, хотя связи также являются мощными индикаторами успеха, они эффективны только при наличии заслуг. Используя резюме чиновников КПК, Жуйсюэ и ее коллеги измерили связи между руководителями провинций и высшими чиновниками КПК в центральном правительстве, основываясь на том, работали ли они одновременно в одной и той же ветви партии или в правительстве. Как и Хунбинь и Ли-Ан, они измеряли эффективность, используя рост ВВП провинции, которой руководил каждый руководитель провинции. Результаты показали, что связи являются мощным преимуществом при продвижении по службе, но только если чиновник также демонстрировал высокие показатели ВВП. Даже при наличии обширных связей, руководители провинций со слабыми показателями вряд ли получат повышение. Другими словами, связи помогают руководителям продвигаться, но только если они показывают хорошие результаты — в конечном итоге все равно важен их показатель ВВП. Их выводы предполагают, что меритократия и связи в некоторых (ограниченных) случаях могут дополнять друг друга, приводя к взаимовыгодным результатам: чиновники получают вознаграждение за свои связи, а регион выигрывает от параллельной приверженности чиновника экономическому росту. Но в других случаях, которые мы вскоре обсудим, вероятно, эти два фактора заменяют друг друга, что приводит к сценариям, где связи преобладают над меритократией. В таких случаях процветание региона почти неизбежно снижается. Подобные примеры предоставляют еще один аргумент в пользу недостатков авторитарного лидерства, часто основанного исключительно на силе связей.

И все же ситуация меняется. Взаимосвязь между меритократией, связями и успехом в политической системе, как правило, развивается вместе со сменой руководства. Это особенно характерно для авторитарных политических систем, поскольку автократы, как правило, обладают чрезмерной властью над своей страной. В то же время эпоха Дэн Сяопина в Китае ознаменовала начало периода, в котором параллельно подчеркивался меритократический отбор. В условиях относительно авторитарного правления действия центрального правительства в последние годы свидетельствуют о регрессе к тенденциям, напоминающим эпоху до Дэн Сяопина. В 2013 году, впервые признав связь между экономическим ростом и продвижением по службе отдельных лиц, центральное правительство Китая заявило о надежде «улучшить систему оценки достижений местных органов власти, исправив предвзятость, заключающуюся в оценке достижений исключительно на основе темпов экономического роста ». Позже Жуйсюэ обнаружил, что к 19-му съезду партии в 2017 году связь между ростом ВВП и продвижением по службе полностью исчезла, в то время как связи с высшим руководством остаются важным фактором, определяющим политическое продвижение. Рассмотрим эти выводы в свете недавнего экономического спада в Китае — без вознаграждения за экономический рост местные чиновники могут растрачивать свои ресурсы в пользу налаживания связей, за которые в конечном итоге они будут вознаграждены, а не за содействие экономическому прогрессу.

Хотя политическая система Китая и система образования регулируют совершенно разные аспекты китайского общества, эти два института имеют общую основу: обе представляют собой централизованные иерархические системы, основанные на принципах меритократии. Тем не менее, китайская система образования существует уже более тысячи лет. А КПК? Всего около ста. Без такой давней и уважаемой системы, как китайская система экзаменов, нестабильность политической системы заметно сильнее. И, как и в случае с любой наблюдаемой нестабильностью в китайской системе образования, нестабильность в политической системе является результатом изменения приоритетов в центральном правительстве.

Академический турнир

Учитывая, насколько важны для китайского общества политическая система и система образования — гражданину Китая практически невозможно избежать взаимодействия с любой из них — следует, что структура меритократического централизованного иерархического турнира Возможно, подобные примеры можно найти и в других местах. И действительно, помимо этих двух, существует еще одна система, имеющая ту же основу: академическая среда. Китайская академическая среда уникальна тем, что она охватывает множество направлений. Хотя это государственное учреждение, которое часто пересекается с самой системой образования, можно подумать, что у нее отсутствует очевидный критерий для измерения успеха. Но, как мы вскоре обсудим, это далеко не так.

В предыдущих главах мы затрагивали аспекты иерархической и централизованной природы академического мира. Напомним, что, будучи государственным учреждением, университеты занимают должности, относящиеся к правительству, и, следовательно, подпадают под действие бюрократической рейтинговой системы КПК. Более престижные университеты всегда находятся на вершине иерархии, которая, в свою очередь, прямо диктуется центральным правительством и является критическим фактором, определяющим объем ресурсов, которые получит любой университет. Однако тем, кто знаком с академической средой в разных странах, например, в Соединенных Штатах, справедливо будет сказать, что, хотя такие системы не обязательно централизованы, они чрезвычайно иерархичны. US News and World Report ежегодно составляет рейтинги академических учреждений, и одни и те же учебные заведения неизменно оказываются на вершине рейтинга каждый год. Более того, академическая среда печально известна своей высококонкурентной атмосферой, пронизанной жесткостью иерархических структур продвижения по службе. Однако в китайской академической среде прослеживаются черты централизованной иерархической структуры, что выделяет ее на мировой арене академических исследований.

Начнём с особенностей, которые делают академическую среду в Китае особенно иерархичной. Как в Китае, так и за его пределами, учёные борются за так называемый «постоянный контракт» — должность, гарантирующую им постоянную работу в своём отделе. Получение постоянного контракта в Китае столь же важно и, вероятно, столь же конкурентно (если не более) конкурентно, чем получение постоянного контракта в университетах других стран. В Соединенных Штатах после получения постоянного контракта профессора получают повышение до должности профессора, хотя это обычно скорее формальность, если учёный достаточно активен в исследованиях. Хотя это также следующий шаг для доцентов с постоянным контрактом в Китае, он отнюдь не является автоматическим, поскольку таких специалистов обычно гораздо меньше. В рамках квотной системы, о которой мы поговорим ниже, открываются вакансии для профессоров.

Получение постоянной должности, вероятно, является одним из самых важных этапов в карьере большинства ученых. И все же, даже если ученые в Китае получают постоянную должность, а затем становятся профессорами — что является непростым шагом, — это лишь первые шаги на пути к вершине академической иерархии. После этого перед китайскими учеными стоит задача получить различные награды, звания или стипендии, связанные с определенными показателями (обычно публикациями или цитированиями), чтобы продолжить свой путь. К ним относятся Национальная премия для талантливых молодых ученых, стипендия Чанцзян и программа «Тысяча талантов». Хотя эти звания являются одними из самых престижных благодаря своей связи с центральным правительством, они даже не затрагивают поверхность: существуют сотни подобных званий, связанных с конкретными провинциями, программами и университетами. Однако конечная цель для любого ученого — получить звание «академика» (院士), которое дает ему право на членство в Китайской академии наук или Китайской инженерной академии. Такая должность эквивалентна высокопоставленному чиновнику КПК (заместителю министра) и представляет собой вершину академической иерархии. Для её получения необходимы блестящие публикации и многочисленные цитирования, а также обширная сеть связей. Немногие могут достичь такого успеха, что делает этот титул редким: в настоящее время его занимают всего несколько сотен учёных в Китае, и обычно они находятся на пике своей карьеры. Сами университеты также оказывают давление на учёных, чтобы те заслужили эти награды, поскольку правительство ранжирует университеты, частично основываясь на количестве баллов, связанных с той или иной наградой. Чем больше профессоров имеют награды, тем выше балл университета. Чем выше балл университета, тем выше его рейтинг. Как и учёные, университеты должны накапливать эти баллы, чтобы подняться в рейтинге и, в свою очередь, получить финансирование. Хотя иерархическая структура, присущая академической среде, отнюдь не уникальна для Китая — на самом деле, академическая среда, вероятно, является одним из наиболее единообразно иерархических институтов в мире — кажущееся бесконечным количество шагов, выходящих за рамки простого получения постоянной должности, действительно отличает Китай от других стран. Отдельно от всего остального. В Соединенных Штатах конечная цель для большинства профессоров — получение постоянной должности. Но в Китае внутри каждого учреждения и внутри каждого факультета существует другая иерархия, напоминающая бесконечную стопку русских матрешек.

Это обсуждение подводит нас к другому моменту, который касается как централизованного, так и турнирного характера академической среды. Как мы объяснили в главе 5 , Министерство образования устанавливает квоту, определяющую количество должностей и сотрудников определенного ранга, доступных в каждом университете. На практике это означает, что правительство решает, сколько штатных должностей доступно в каждом департаменте каждого университета. Например, в конкретной академической школе существует только одна или две квоты на штатных профессоров в год, но около пятидесяти штатных доцентов борются за эту должность. Подобно студентам, сдающим гаокао, система квот — это всего лишь еще одно правило в турнире: поскольку система квот гарантирует, что всегда доступно меньше должностей, чем кандидатов на их заполнение, если вы не выиграете это место, вы фактически проиграете. Шаг за шагом в иерархии ученые в Китае вынуждены конкурировать с окружающими за один и тот же приз. Между тем, в Соединенных Штатах любое количество преподавателей в данном департаменте может иметь штатную должность. Кандидаты, претендующие на постоянную должность, фактически соревнуются сами с собой, а не с другими сотрудниками своего отдела за ту же должность. В отличие от Китая, это не игра с нулевой суммой.

Еще один аспект этой централизации связан с так называемыми кадровыми документами. Будучи частью государственного сектора, университеты обязаны собирать личные дела (档案) каждого своего сотрудника, которые содержат информацию о его жизни, начиная с начальной школы, включая такие сведения, как судимости, результаты экзаменов гаокао и предыдущая работа. Во многом это похоже на то, что правительство США проверяет в рамках проверки биографических данных. Для совершения каких-либо карьерных перемещений (обычно из одного университета в другой) первоначальное учреждение преподавателя должно предоставить его личные дела тому учреждению, куда он хочет перейти. Если университет Если университет не готов принять уход преподавателя из своего учреждения, он отложит публикацию документов. Следует отметить, что обычно это не так — зачем университету увольнять преподавателя, если он не является активной обузой для ресурсов? И в любом случае маловероятно, что такой преподаватель получит возможность работать в другом учреждении. В некоторых случаях он может так и не дойти до этого. Система квот гарантирует, что в каждом университете имеется конечное число вакансий, поэтому случайная открытая вакансия, на которую еще не претендует множество кандидатов, крайне маловероятна. Еще менее вероятно, что случайная вакансия будет открыта достаточно долго, чтобы преподаватель смог успешно убедить свой университет опубликовать его документы.

И если этого недостаточно, переход из одного университета в другой сводит на нет скрытые преимущества, связанные с занимаемой должностью: молодые преподаватели почти автоматически оказываются в самом низу системы льгот, которая поощряет стаж. Преимущества работы в конкретных университетах, включая оплату обучения детей, также часто являются важным фактором. В результате у преподавателей относительно мало возможностей, и у них нет стимула покидать своего нынешнего работодателя. Такие обстоятельства вынуждают их конкурировать за вакансии внутри своих учебных заведений. В отличие от этого, в Соединенных Штатах, если университет делает преподавателю выгодное предложение, решение о дальнейших действиях полностью зависит от самого преподавателя. В целом, эти факторы по сути означают, что в Китае нет внешнего рынка труда для преподавателей, а существующий рынок контролируется руководителями университетов, которые сами являются частью центрального правительства.