Наконец, рассмотрим последний пример, произошедший в медицинском учреждении. В китайских больницах очень распространена практика выплаты врачам какой-либо компенсации за лечение. На самом деле, крайне маловероятно, что врач откажется от таких подарков в качестве вознаграждения за свою работу. В отличие от Соединенных Штатов, китайские врачи получают мизерную зарплату. Вместо этого они зарабатывают деньги, принимая эти подарки. В результате, если вы не платите врачу, а все остальные платят врачу, возможно, врач не будет оказывать вашему близкому человеку должного внимания, или, возможно, вам не будет предоставлен приоритет при операции, которая может спасти жизнь вашему близкому человеку.
Это примеры мутной воды коррупции в Китае. В системе образования учителя являются государственными служащими и занимают влиятельные должности. Без четких указаний, определяющих, что является приемлемым подарком на праздник, а что – попыткой получить выгоду, грань между желанием получить выгоду и выражением благодарности очень тонка. Между тем, в правовой системе граждане не могут рассчитывать на беспристрастную правовую систему для получения компенсации. Вместо того чтобы нанимать адвоката, им лучше всего использовать свои связи, чтобы повлиять на конечный результат. Наконец, в медицинской системе врачи также являются государственными служащими, которые явно принимают вознаграждение в личных целях. Во всех трех случаях важно отметить, что многие из этих моделей поведения подпитываются скрытым страхом, что если человек не подарит подарок, не воспользуется своими связями или не примет неофициальное вознаграждение, то это может сделать кто-то другой. Это как спешить выйти из самолета — если вы не броситесь в проход, как только самолет приземлится, и все вокруг вас не сделают то же самое, вы выйдете последним, даже если вам бы хотелось, чтобы все просто подождали своей очереди. Если вы тоже ничего не предпримете, чтобы получить конкурентное преимущество, вы окажетесь в невыгодном положении. Это не секрет: в 2012 году КПК запустила невероятно публичную кампанию, направленную на борьбу с некоторыми из наиболее вопиющих случаев коррупции в Китае. Позже, в 2023 году, правительственные чиновники направили свои антикоррупционные усилия на сферу медицины. Очень быстро они поняли, что если они продолжат свои репрессии, в Китае не останется врачей, которые могли бы заниматься медицинской практикой. По-видимому, вскоре после этого они отказались от этой идеи.
Во всех этих случаях именно прочность связей и распространенность коррупции ослабляют сами институты. Неспособность защитить уязвимых от злоупотреблений властью. В Соединенных Штатах тоже немало коррупции. Тем не менее, в демократических политических системах, таких как американская, власть — особенно политическая власть — контролируется гораздо чаще, чем в автократиях. Рассмотрим коррупционные дела высокопоставленных конгрессменов, таких как Роберт Менендес или Джордж Сантос. Оба дела неделями — даже месяцами — фигурировали в национальных заголовках, именно потому, что коррупция такого масштаба и размаха относительно редка, и когда она обнаруживается, считается новостью. В Китае же считается само собой разумеющимся, что многие чиновники на самых высоких уровнях вовлечены в коррупцию, по крайней мере, в какой-то степени. В результате, в условиях все более авторитарной политической системы, подобной китайской, граждане остро осознают потенциальную возможность злоупотребления властью со стороны высокопоставленных лиц. Те, кто находится внизу иерархии, могут даже не иметь связей, которые можно было бы использовать в личных целях, не говоря уже о полномасштабной коррупции. Так как же обычный гражданин может когда-либо конкурировать?
В Китае ответ на этот вопрос сводится к баллам — баллам всех видов, хотя баллы гаокао являются самыми важными из них. Благодаря своей прозрачности и объективности, баллы стали лучшим инструментом, которым располагает китайский народ в борьбе с неизбежной коррупцией и злоупотреблением связями, с которыми он сталкивается в существующих институтах. В этом контексте именно китайская система образования позволяет рядовым гражданам уравнять шансы. Единый показатель — гаокао — минимизирует пути, по которым может происходить коррупция, и усиливает ощущение прозрачности. Как и в любом турнире, правила теста ясны и четко определены, сами баллы являются публичными, а процесс оценивания — двойным слепым методом. Система баллов служит относительно простым инструментом контроля над властью. Каждое поколение, каждая семья, каждый ученик: за исключением случаев полного ухода из системы ради международных образовательных возможностей, исключений немного. Вспомним важность этой возможности из предыдущих дискуссий о социальной мобильности — действительно, иногда все, что нужно семьям, это надежда на то, что они тоже смогут подняться по социальной лестнице. Это преимущество, которое прямо указано в рекламе. системы гаокао. Как спрашивается в эпиграфе к этой главе, как можно было бы конкурировать со вторым поколением богатых без системы гаокао?
Учитывая все вышесказанное, мы пришли к выводу, что отсутствие прозрачности и повсеместная коррупция в китайских институтах укрепляют веру китайцев в меритократическую систему образования. Вместо того чтобы контроль над властью осуществлялся внутри самих институтов, именно система образования стала мощным инструментом для сдерживания этого дисбаланса власти и поощрения наиболее достойных. Китайская система экзаменов настолько эффективна именно потому, что китайский народ доверяет этой объективной оценке своих заслуг, особенно учитывая, как мало возможностей для объективной оценки в других сферах общества.
Важно также отметить, что без системы образования, которая поощряет самых трудолюбивых и талантливых людей в Китае, его институты, вероятно, не процветали бы так, как сегодня. В относительно коррумпированной среде меритократическая система помогает гарантировать, что на ключевые должности будут назначаться высококвалифицированные люди, а не только те, кто имеет связи. Эта система укрепляет легитимность этих институтов, поскольку чиновники, получившие наивысшие баллы на гаокао — широко признанном показателе заслуг, — считаются достойными своих должностей. Более того, эти чиновники, вероятно, более компетентны в качестве руководителей, чем те, кто мог быть выбран исключительно за свои связи.
Хотя гаокао может быть оптимальным показателем трудолюбия и таланта, Китай признает ценность и других качеств своих учеников. Возьмем, к примеру, почетное звание «всесторонне развитого ученика» (三好学生). В юности Жуйсюэ ежегодно получала это звание. Предполагалось, что такие ученики будут всесторонне развиты в трех отношениях: обладать безупречными моральными качествами, быть спортивными и хорошо сдавать экзамены. Ученики, носившие это почетное звание, считались образцом того, каким «должен» быть хороший ученик. Тем не менее, Жуйсюэ всегда находила эти награды несколько ироничными — они, конечно же, не проверяли ее моральные качества или спортивные способности, и редко это делают. по всей сельской местности Китая. Хотя эти другие ценности были важны, она знала, что ее будущий успех зависит только от одного показателя — ее результата на гаокао.
Заслуги также используются в качестве критерия при рассмотрении вопроса о предоставлении финансовой помощи китайским студентам. Хунбинь изучил распределение помощи среди китайских студентов, чтобы понять, кто получает поддержку от системы. Отдается ли предпочтение студентам из низших социально-экономических слоев или тем, кто считается достойным? Система финансовой помощи охватывает чуть менее половины всех студентов китайских вузов, при этом средний размер помощи в 2010 году составлял 2547 юаней на студента, или примерно половину годовой платы за обучение в размере 5000 юаней в тот год. Технически существует два типа финансовой помощи: стипендии, основанные на нуждах, и стипендии, основанные на заслугах. Однако Хунбин и его команда обнаружили, что вместо того, чтобы направлять стипендии тем, кто больше всего в них нуждался, их чаще всего предоставляли студентам, отличившимся «заслугами»: более половины бедных студентов, нуждавшихся в помощи, не могли получить её, а 64 процента получателей помощи на самом деле были не самыми нуждающимися студентами, а теми, кто имел самые высокие оценки или баллы на экзамене Гаокао.
Хотя китайская система образования может стремиться к продвижению других ценностей — например, нравственности, спортивных достижений и равенства, — успех по-прежнему сводится к заслугам, несмотря на слабость институтов. В Китае четкий, измеримый показатель в виде гаокао стал одним из немногих индикаторов успеха, которым люди стали доверять. Они не хотят от него отступать.
Далеко идущие последствия неудачи
Если успех — это высокий балл на гаокао, то обратная сторона медали — это отношение Китая к неудаче. В Китае, как ни в одной другой стране, неудача считается противоположностью успеха — отсутствием заслуг. Неудивительно, что это также является определяющей чертой китайской системы образования. Студенты вынуждены нести бремя своих неудач на экзаменах. После сдачи экзамена гаокао китайцы десятилетиями пребывают в убеждении, что они менее достойны или менее способны добиться успеха в обществе, поскольку не смогли доказать свои способности на наиболее общепринятой платформе. Наши данные показывают, что из-за низких баллов они часто сталкиваются с пониженным социально-экономическим статусом и социальной дискриминацией, даже если их неудача может быть объяснена невидимым структурным неравенством, сдерживающим их развитие. Как китайские взгляды на неудачу могут проявляться в других аспектах общества?
По мере того как Китай становился все более богатой страной, неравенство доходов резко возросло. Сегодня уровень неравенства превосходит большую часть Европы и больше напоминает США. Доля национального дохода Китая, принадлежащая 10% самых богатых людей, увеличилась с 27% в 1978 году до 41% в 2015 году, в то время как доля, принадлежащая нижним 50% (группе, включающей 536 миллионов взрослых), снизилась с 27% до 15%. Более того, богатство сконцентрировано сильнее, чем доход: верхние 10% владеют примерно 67% богатства Китая по сравнению с 41% доходов. Еще более поразительно то, что верхние 0,001% владеют 5,8% всего богатства Китая, что примерно эквивалентно доле нижних 50%. Учитывая, что Китай управляется КПК и, следовательно, функционирует в рамках коммунистической политической системы, можно было бы ожидать, что население будет поддерживать большее равенство в распределении доходов.
Типичный ответ правительства на проблему неравенства может заключаться в использовании налогов в качестве инструмента перераспределения. Однако в опросе Уайта респондентам предлагалось ответить на следующее утверждение: «Чтобы удовлетворить потребности каждого, необходимо перераспределение от богатых к бедным». На протяжении всех трех лет опроса китайские респонденты относительно не поддерживали такую политику, а в последний год поддержка достигла своего минимума: 25 процентов. Однако, если рассматривать такие взгляды через призму их ценностей, это может стать более понятным. Если китайцы объясняют неудачи отсутствием усердия, недостатком врожденных талантов и ленью, то следует, что в их неудачах обвиняют бедных, подобно тому как в китайской системе образования низкие оценки наказываются. система. Если их бедственное положение — их вина, никакое перераспределение не устранит первопричину. Тирания меритократии, несомненно.
Используя данные многочисленных опросов, Хунбинь и его коллеги показывают, что правительство Китая, вероятно, осознавая низкую готовность населения к перераспределению, использовало его экономно как средство решения проблемы неравенства. С 1998 по 2018 год темпы роста доходов после уплаты налогов и государственных трансферов для большей части населения существенно не отличались от темпов роста доходов до уплаты налогов и государственных трансферов. Эта разница становится заметной только для тех, кто входит в нижние 20 процентов или в верхние 20 процентов по уровню доходов, хотя общее несоответствие было относительно небольшим — менее одного процентного пункта в год. В сравнении с другими странами их исследование показало, что перераспределение привело к сокращению доли доходов верхних 10 процентов всего на 4 процента в Китае по сравнению с 25 процентами во Франции и 19 процентами в США. В то же время перераспределение привело к увеличению доли доходов нижних 50 процентов на 6 процентов в Китае по сравнению с 52 процентами во Франции и 53 процентами в США. Эти выводы подчеркивают тот факт, что правительство Китая решило не использовать перераспределение как инструмент решения проблемы растущего неравенства в той же степени, что и такие страны, как Франция или даже США.
В то же время, растущее неравенство является естественным следствием того, что экономика Китая пережила впечатляющий рост. Напомним, что хотя в 1970-х годах, после Культурной революции, в Китае было относительно равное количество людей, они были одинаково бедны: нищета была повсеместной, а качество жизни — ужасающим. Таким образом, несмотря на резкий рост неравенства, улучшилось и качество жизни среднего гражданина. Во многом бурный экономический рост Китая служит свидетельством силы китайской системы ценностей. Благодаря упорному труду и таланту страна стала одной из ведущих экономик мира. Естественно предположить, что именно упорный труд и талант обеспечат дальнейшее развитие экономики Китая в будущем.
Хотя трудолюбие и талант среди населения Китая ни в коем случае не ослабли, экономические тенденции в стране демонстрируют признаки упадка. Несмотря на то, что... Маловероятно, что Китай сможет поддерживать высокие темпы роста ВВП, характерные для последних четырех десятилетий, однако замедление темпов роста угрожает стабильности режима, поскольку граждане начинают сталкиваться с новыми трудностями и выражать недовольство, неразрывно связанное с экономическими проблемами. Одним из таких проявлений недовольства является движение «тан пин» . Движение «тан пин», или «лежание на земле», набрало обороты в социальных сетях за последние несколько лет и служит выражением несогласия с социальным давлением, требующим переутомления и чрезмерных достижений. Некоторые граждане начинают верить, что независимо от того, как усердно они работают или насколько талантливы, им все равно может быть трудно найти работу и соответствовать общепринятым представлениям об успехе.