Независимо от того, насколько хорошо они подходят для этой системы, китайским «Эйнштейнам» все равно придется сдавать экзамен за экзаменом, пока они не столкнутся с последним критерием успеха — гаокао. Именно этот экзамен во многом определяет их будущее. Но что, если китайским «Эйнштейнам» не суждено было изучать экономику или инженерию? Что, если бы они были более талантливы или интересовались физикой или другими областями, но выбрали бы тот вариант, который, как они знали, хотело бы видеть правительство, — тот самый, который они выбрали бы. Разве их должны были бы наградить наиболее традиционным способом за этот выбор? Будучи настолько обусловленными китайским определением успеха — восхождением по иерархической лестнице за счет победы в турнире — их выбор в пользу инженерного образования действительно был бы рациональным. И все же, на индивидуальном уровне, мы видим, как такая система может создать потенциал для дальнейшего нерационального распределения ресурсов. Китайские Эйнштейны могут даже не поступить в элитные колледжи, отчасти потому, что они могут плохо успевать в нетехнических областях. В конце концов, гаокао — это комплексный балл, который не учитывает любые индивидуальные выдающиеся способности. Сам Эйнштейн, сдававший вступительный экзамен в Швейцарский федеральный технологический институт, провалил разделы языка и истории. Когда китайские Эйнштейны проваливают отдельные разделы гаокао, они могут не получить доступ к ресурсам элитного колледжа, которые так важны для достижения успеха. Действительно, когда правительство устанавливает четкие критерии успеха, оно в конечном итоге может направлять свой человеческий капитал в неправильном направлении. И хотя это не нанесло Китаю такого ущерба, чтобы помешать прогрессу, сейчас, как никогда, правительству необходимо сделать больше. Необходимо создать благоприятную среду для китайских «Эйнштейнов», чтобы они могли совершать прорывы, которые позволят Китаю оставаться на передовой технологического прогресса, и обеспечивать эффективный рост. Не совсем ясно, способна ли нынешняя модель это сделать.
Предположим, что некоторые из китайских Эйнштейнов достаточно хорошо сдали гаокао, чтобы поступить в элитный колледж и в конечном итоге заняться академической деятельностью. Те же самые черно-белые критерии успеха могут помешать им полностью реализовать свой потенциал. В отличие от большинства традиционных исследовательских учреждений, в Китае стимулы к публикациям не ограничиваются только научным прогрессом. Рассмотрим, как иерархия влияет на публикации. Собрав набор данных, включающий публикации и биографическую информацию деканов крупных исследовательских школ, факультетов и экономических институтов за два десятилетия, Жуйсюэ и ее коллеги обнаружили, что, несмотря на значительно большую административную нагрузку, деканы после повышения в должности опубликовали на 37 процентов больше работ, чем до повышения. 14 Это увеличение можно объяснить Контроль над ресурсами: ученые угождали своему декану, становясь его соавторами, даже несмотря на то, что такие публикации часто выходили за рамки компетенции декана. Эти выводы подтверждают утверждения двух ведущих ученых, работающих в Китае, Игуна Ши и И Рао, которые опубликовали статью в журнале Science, в которой заявили: «Чтобы получить крупные гранты в Китае, общеизвестно, что проведение качественных исследований не так важно, как заигрывание с влиятельными бюрократами и их любимыми экспертами». 15 Интересно, что Игун Ши занимал должности декана и вице-президента в Университете Цинхуа, а позже стал президентом Университета Вестлейк, нового китайского университета, специализирующегося на STEM-дисциплинах. И Рао также был деканом в Пекинском университете. Зная реалии системы, китайским ученым приходится играть в эту игру в свою пользу и занимать те должности, которые, как они знают, будут необходимы для достижения их целей. Но если сами китайские Эйнштейны не будут играть в эту игру, их способность внести значимый вклад в научные исследования может быть ограничена реалиями китайской системы. Вместо того чтобы заниматься темами, которые им интересны и в которых они преуспевают, они могут просто подстраиваться под то, что декан надеется опубликовать. Жесткость системы мешает этим китайским Эйнштейнам добиться успеха в выбранных ими областях. Такая жесткость может в целом препятствовать инновациям — сколько же китайских Эйнштейнов подавляет эта система?
• • •
Многие успехи Китая сегодня связаны с инвестициями в систему образования и ее стремительным развитием. Именно требовательный характер довузовской подготовки в Китае обеспечивает правительство человеческим капиталом, превосходящим любой другой регион мира. Благодаря политике, эффективно использующей этот человеческий капитал, Китай смог раскрыть потенциал своего народа, обеспечивая беспрецедентный рост ВВП на протяжении нескольких десятилетий.
На более индивидуальном уровне китайская система образования представляет собой тренировочную площадку для достижения успеха за пределами экзаменационной системы. Китайская иерархия не менее жесткая, даже при наличии диплома, и напоминает турнир. Характер китайской системы образования, которая готовит студентов к успеху в иерархической структуре, сохраняющейся далеко за пределами даты окончания учебы, имеет свои особенности. До настоящего времени такая система способствовала экономическому успеху Китая. Но теперь, когда цели Китая коренным образом меняются, возможно, и его система образования должна коренным образом измениться, чтобы создать условия, необходимые для развития технологий и инноваций, особенно в эпоху искусственного интеллекта. Однако централизованный, иерархический характер системы, которая была столь эффективна в стимулировании роста, может препятствовать подготовке ученых, ответственных за такие передовые технологические инновации.
Тем не менее, даже без столь интенсивного высшего образования, как в предыдущие годы, китайские студенты всё равно выходят из системы образования с навыками, необходимыми для достижения многих из тех результатов, которые мы здесь обсуждали. А теперь представьте, если бы четыре года обучения в колледже были такими же строгими, как и многие годы, предшествующие им. Система уже эффективна. Но, возможно, она могла бы — и станет — намного эффективнее.
° ° °
«Без гаокао как можно конкурировать со вторым поколением богатых?»
—Слоган, используемый для мотивации студентов
До настоящего момента мы обсуждали, как отдельные лица и правительство взаимодействовали друг с другом на протяжении времени, формируя систему образования и социальную иерархию Китая. Но без анализа общества и сопутствующих институтов мы упустили бы важную часть головоломки. Три силы — личность, правительство и общество — в совокупности формируют современную систему образования и, в более широком смысле, тот Китай, который мы знаем сегодня. Чтобы начать понимать роль общества, нам необходимо исследовать, что именно ценит китайское общество. Очевидно, что это, по крайней мере частично, меритократическая система образования страны, которая на протяжении более тысячи лет служила краеугольным камнем китайского общества, распределяя людей по различным уровням иерархии.
Хотя мы уже упоминали о важности меритократии для системы образования Китая, мы еще не рассматривали ее подробно. Меритократия — это идея о том, что люди могут продвигаться в обществе благодаря своим собственным заслугам. Полные надежд и обещаний, меритократические настроения незаметно проникли в различные уголки мирового общества. В Соединенных Штатах меритократия была переосмыслена как американская мечта — идея о том, что люди, которые сами добиваются успеха, могут добиться всего. Равенство возможностей якобы доступно всем американцам. Приложив немного усилий и смекалки, можно достичь всего. В Китае система образования, похоже, передает аналогичное послание. Надежда на лучшее будущее благодаря меритократической системе — один из фундаментальных принципов, побуждающих семьи конкурировать за возможность для своих детей поступить в одно из элитных учебных заведений Китая, а значит, и обеспечить им лучшую жизнь.
И все же меритократия никогда не предназначалась для поддержки таких высоких идеалов. Этот термин был придуман Майклом Янгом в сатирической книге, опубликованной в 1958 году, известной как «Возникновение меритократии». В своих произведениях Янг создает антиутопическое общество, разделенное на категории по «заслугам» и «интеллекту», чтобы критиковать прежнюю трехступенчатую систему образования в Англии, которая распределяла учеников по образовательным уровням на основе экзамена, который они сдавали в детстве. Звучит знакомо? Признавая, что термин «меритократия» с тех пор утратил многие свои негативные коннотации и вместо этого был присвоен для поддержки таких нарративов, как «американская мечта», Янг продолжил критиковать идеалы, провозглашенные такой системой, в эссе, которое он написал в The Guardian в 2001 году: «Разумно назначать людей на должности по их заслугам. Противоположная ситуация возникает, когда те, кто, по мнению экспертов, обладают определенными заслугами, превращаются в новый социальный класс, в котором не остается места для других». В последние годы многие присоединились к лагерю Янга, критикующему меритократию, но по другим причинам — вместо того, чтобы служить средством борьбы с неравенством, критики утверждают, что она служит оправданием неравенства. 3. В их глазах истинная меритократия — скорее миф, чем реальность, учитывая неравные социально-экономические условия и ограниченную социальную мобильность, которые сохраняются во всех глобальных обществах. В Соединенных Штатах эти убеждения привели к появлению таких крайне спорных политик, как позитивная дискриминация.
Как могут показаться подобные критические замечания, любая меритократическая система по своей сути является иерархической: если заслуги лежат в основе иерархического продвижения, то иерархия должна существовать. Но все общества в той или иной степени иерархичны — человечество еще не создало идеально равноправного общества — и не все общества делают упор на меритократические системы как основу для общественного прогресса, как это сделали Соединенные Штаты и Китай. В более теоретической литературе социологи выделили два дополнительных канала, через которые индивид может получить статус в обществе: связи и удача. На самом крайнем конце спектра общество, основанное на связях, будет характеризоваться преемственностью — богатство передается из поколения в поколение с небольшим количеством альтернатив. С другой стороны, удача в своем самом крайнем проявлении приведет к случайному распределению граждан по различным уровням иерархии. В действительности не существует идеального примера ни одного из трех каналов, поскольку большинство обществ делают упор на сочетание всех трех при определении того, кто и почему достигает вершины социальной иерархии.
В Китае эта иерархия четкая и хорошо определенная, и политическая элита комфортно занимает высшие ступени. Способ продвижения внутри иерархии также очевиден. Исторически сложилось так, что именно императорская экзаменационная система направляла кандидатов непосредственно на вершину иерархии в качестве государственных чиновников. Сегодня ту же цель выполняет гаокао. И в обеих этих системах заслуги определяют, достойны ли кандидаты продвижения. Но, согласно критике Янга, компонент «заслуг» в меритократии — это особенно субъективный термин: что такое «заслуги определенного рода»? Хотя заслуги определяются как качество быть особенно хорошим или достойным, определение того, что является хорошим и достойным, снова сводится к тому, что ценит общество. Что приводит нас к нашей отправной точке: что на самом деле ценит китайское общество? И, в более широком смысле, что мы можем узнать о китайском обществе, изучая взаимодействие между китайской системой образования и ее системой ценностей?
Что ценят китайцы?
разделяет общество, исследователи часто обращаются к так называемому Всемирному исследованию ценностей. Это подробное исследование, содержащее около трехсот вопросов, позволяет исследователям анализировать ценности, убеждения и нормы людей. В разных странах и в разные периоды времени. Опрос проводится каждые пять лет и охватывает около 120 различных обществ, что составляет почти 95 процентов населения мира. Китай — одно из этих 120 обществ. Мы рассмотрим данные последнего раунда опроса, проведенного в период с 2017 по 2020 год.
Для начала мы решили сосредоточиться на вопросе, который побуждал респондентов выбирать качества, которые, по их мнению, важно прививать детям дома. В список ценностей вошли следующие: хорошие манеры, независимость, трудолюбие, чувство ответственности, воображение, терпимость и уважение к другим людям, бережливость, настойчивость, религиозная вера, отсутствие эгоизма и послушание. Среди качеств, которые китайские родители сочли наиболее важными, было трудолюбие: 71 процент респондентов высоко оценили важность обучения детей трудолюбию дома. Американцы также высоко оценили трудолюбие (68 процентов), но менее половины канадцев и респондентов из ЕС согласились с этим утверждением. Респондентов также попросили указать, согласны ли они со следующим утверждением: «Трудолюбие, как правило, не приносит успеха. Успех — это скорее вопрос удачи и связей». Американские и китайские респонденты не согласились с этим утверждением почти с одинаковой частотой, в то время как канадцы, японцы, корейцы и респонденты из ЕС гораздо чаще считали, что успех приходит благодаря удаче и связям, а не трудолюбию. Действительно, американские и китайские респонденты, похоже, сошлись во мнении не только о ценности упорного труда, но и о его конечной отдаче. С этой точки зрения — и, возможно, принимая во внимание различные примеры, которые вы прочитали в этой книге, — упорный труд может быть тем, что оба общества считают «достойным», и, таким образом, может лежать в основе меритократических принципов.