Экономисты показали, что рост образования часто приводит к росту технологий.⁸ Верно ли это и в Китае? Сяо Ма, экономист и бывший ученик Жуйсюэ, изучал роль расширения высшего образования в этом технологическом улучшении китайской экономики.⁹ Измеряя степень влияния расширения высшего образования на деятельность фирмы по росту числа местных работников с высшим образованием, он обнаружил, что фирмы, имеющие доступ к большему числу выпускников вузов, отмечают увеличение экспорта и внутренних продаж. Эти же фирмы также увеличивают инвестиции в исследования и разработки ( НИОКР ), которые часто связаны с инновациями. Его исследование показало, как расширение высшего образования и торговля взаимосвязаны. Разработав гипотетическую модель, в которой расширение высшего образования не происходит, он установил, что без расширения высшего образования НИОКР увеличились бы, но на 72 процента меньше. Без торговли НИОКР также увеличились бы, но на 31 процент меньше. Другими словами, расширение высшего образования и открытость Китая к торговле, обеспечиваемая ВТО, Параллельно проводились работы по модернизации китайской экономики. Эти выводы, безусловно, свидетельствуют о том, что китайская система образования и подготовленный ею человеческий капитал были важнейшим компонентом повышения технологического потенциала Китая за последние несколько десятилетий.

На первый взгляд, выводы Сяо Ма могут наводить на мысль, что Китай, обладая всем своим новообретенным человеческим капиталом, способен самостоятельно внедрять инновации и модернизировать свои технологические возможности, поскольку НИОКР является распространенным показателем инноваций. Но прежде чем делать такие выводы, стоит отметить несколько ключевых фактов. Измерение инноваций — невероятно сложная задача, некоторые даже утверждают, что невыполнимая. Хотя исследователи разработали несколько показателей инноваций, включая инвестиции в НИОКР и заявки на патенты на изобретения, у каждого показателя есть свои недостатки. В процессе технологической модернизации Китая, возможно, новый человеческий капитал способствовал повышению технологических возможностей не за счет собственных инноваций, а за счет обучения в международной экосистеме, которая внезапно оказалась у них под рукой. Хотя образование, безусловно, может помочь отдельным лицам внедрять инновации, оно также может дать им инструменты для эффективного подражания технологиям. В конце концов, насколько хорошо можно читать высокотехническое руководство, написанное на иностранном языке, не имея образования?

Один из способов, с помощью которого Китай учится у международной экосистемы, — это импорт иностранных технологий. Для этого Китай проводил политику, которая ставила доступ иностранных компаний на свой рынок в зависимость от передачи технологий отечественным фирмам. Проще говоря, Китай заявил иностранным компаниям, что если они хотят вести бизнес, то должны передать свои технологические ноу-хау китайским фирмам. Эта практика выросла в шесть раз в период с 2002 по 2012 год, причем 85 процентов этого роста пришлось на отрасли, имеющие ключевое значение для развития Китая. 10 Подобная практика привела одного исследователя к тому, что он назвал Китай «нацией переосмысления инноваций», что, в свою очередь, подпитывает утверждения других, критикующих способность Китая к подлинным инновациям. Вместо того чтобы внедрять передовые технологии, высказывалось предположение, что Китай, возможно, использовал свой человеческий капитал для воспроизведения передовых технологий. Импорт и копирование технологий не являются чем-то уникальным для Китая. В Китае подобная практика восходит к тем временам, когда страны только начинали индустриализацию. И тем не менее, она, безусловно, обострила напряженность в отношениях между США и Китаем и стратегическую конкуренцию.

Использование политики трансфера технологий не направлено на подрыв прогресса, достигнутого Китаем самостоятельно. Как известно, один из самых проверенных методов стимулирования внутренних инноваций — это подготовка лучших ученых. Лучшие ученые, в свою очередь, проводят первоклассные исследования, результаты которых могут быть применены на практике в китайской промышленности. Система образования Китая обладает уникальными возможностями для подготовки лучших ученых. Этот факт признает и правительство Китая: направляя своих наиболее способных студентов на изучение STEM-дисциплин в вузах, Китай надеется повысить научную продуктивность страны и гарантировать будущее, основанное на отечественных инновациях. Удалось ли ему это?

По состоянию на 2019 год, среди 1% наиболее цитируемых публикаций в мире китайские авторы занимают наибольшую долю с большим отрывом. 11 Между тем, среди пятнадцати ведущих университетов, ответственных за выпуск высококачественных публикаций в 2022 году, китайские университеты заняли девять из пятнадцати мест, причем некоторые из них превзошли Гарвардский университет, Стэнфордский университет и Массачусетский технологический институт. 12 Хотя многие ведущие китайские ученые, вероятно, находились под влиянием западного образования, полученного за рубежом, китайская система образования, похоже, способна выпускать исследователей, создающих одни из лучших в мире работ, что сулит хорошие перспективы для ее способности к самостоятельным инновациям.

Что касается измеримых результатов публикаций, бесспорно, что Китай демонстрирует замечательные результаты. Однако, как и измерение инноваций, измерение качества публикаций — сложная задача. Хотя цитирование часто служит общепринятым показателем качества публикации, это всего лишь показатель, а значит, в его истинной способности отражать качество неизбежно есть недостатки. Кроме того, количество цитирований легко может быть искусственно завышено. Например, публикация может часто цитироваться, потому что это новая, передовая работа, которая сблизит Китай с Китаем. На переднем крае инноваций также возможно, что авторы и их друзья цитируют работы друг друга, чтобы увеличить общее количество цитирований. Только время покажет, будет ли такое исследование стимулировать отечественные технологические инновации.

Будущее системы образования Китая

Поразительное расширение системы образования в Китае, несомненно, способствовало доминированию страны как одной из крупнейших экономик мира, сыграв огромную роль в стимулировании роста ВВП и повышении технологического потенциала Китая. Но такой рост не происходил изолированно. Десятилетия реформ, открытости и обучения у коллег дали Китаю инструменты, позволившие достичь нынешних результатов.

И все же, нынешнее положение Китая в корне неопределенно. Руководство Китая заявило о своем намерении начать новую эру, в которой цель Китая больше не будет заключаться в том, чтобы прятаться и выжидать, как это было в эпоху Дэн Сяопина, а будет возглавить перестроенный глобальный порядок. Система образования Китая сыграла жизненно важную роль в достижении этого поворотного момента. Но теперь Китай приближается к этапу развития, требующему собственных инноваций. Вскоре Китаю придется производить собственные передовые технологии для обеспечения роста и сохранения конкурентоспособности, вместо того чтобы импортировать и анализировать иностранные технологии. Соединенные Штаты и другие западные страны все чаще стремятся к разрыву отношений с Китаем, особенно в сфере технологий. Ясно, что Китай хочет и нуждается в изменении своего курса. Для достижения своих целей в области внутренних инноваций, одновременно адаптируясь к все более враждебной внешней среде, Китаю необходим новый мандат для своей системы образования: создание пула человеческого капитала, способного самостоятельно обеспечивать рост ВВП и развивать внутренние инновации.

При этом система образования может столкнуться с некоторыми трудностями. Как вы помните, мы описывали китайскую систему образования как «централизованную», «иерархическую» и «турнирную». Хотя эти характеристики могут иметь значение, Они принесли пользу Китаю на пути к подъему, но теперь могут стать препятствием на пути Китая к созданию нового глобального порядка.

Во-первых, резкие изменения политических приоритетов центрального правительства могут внезапно сделать целые сегменты населения с высшим образованием относительно устаревшими. Возьмем, к примеру, экономическое образование племянника Хунбиня. Планируя поступление в колледж, он считал, что разумно будет специализироваться в экономике. Но всего пять лет спустя правительство отдавало приоритет инженерным специальностям перед экономическими. Несмотря на все усилия центрального правительства, практически невозможно спланировать систему от начала до конца. Будущее таит в себе бесчисленные непредвиденные обстоятельства, которые повлияют на политическую программу правительства. На новом пути Китай больше не может распределять свои ресурсы, следуя дорожной карте, намеченной другими странами. Эти реалии могут привести к нерациональному распределению ресурсов правительством. И, как вы помните, важной составляющей успешного роста ВВП является эффективное использование ресурсов. Сможет ли централизованная система образования Китая заглянуть в будущее и эффективно распределить человеческий капитал для обеспечения роста ВВП на долгие годы вперед? И сможет ли она точно предсказать, куда ей нужно направить свои ресурсы для достижения как краткосрочных, так и долгосрочных целей?

Еще один вопрос касается иерархической структуры китайской системы образования. Как уже упоминалось ранее, Хунбинь и его коллеги обнаружили, что в среднем 64 процента выпускников китайских вузов указывают, что их главным предпочтением для трудоустройства после окончания вуза является государственный сектор. Из-за иерархической структуры китайского общества вполне естественно, что большинство студентов хотят работать в секторе, находящемся на вершине иерархии — государственном секторе. Неудивительно, что именно выпускники элитных вузов получают от центрального правительства работу в государственном секторе: как вы помните, у студентов элитных вузов значительно выше вероятность получить предложения о работе от государственных предприятий и значительно ниже вероятность работать в частных компаниях. Важно отметить, что это не является ни преимуществом, ни недостатком китайской системы — талантливые люди, несомненно, занимают ключевые позиции в государственном секторе. Это выгодно политической и экономической системам Китая. Однако стремление многих талантливых китайских специалистов к работе в государственном секторе в конечном итоге может привести к утечке мозгов в частный сектор. Более того, предыдущие исследования убедительно показали, что частный сектор работает гораздо эффективнее, чем государственный, что не сулит ничего хорошего для экономического роста.

Преобладающая склонность к работе в государственном секторе также имеет последствия для инноваций в Китае. Действительно, в странах по всему миру передовые инновации часто происходят в частном секторе. Китай не является исключением — достаточно вспомнить успех таких инновационных частных компаний, как Shein, Tencent, Alibaba, Unitree Robotics, DeepSeek и Byte Dance. Однако, учитывая, что выпускники китайских вузов указывают, что их главным предпочтением для трудоустройства после окончания вуза является государственный сектор, сможет ли частный сектор привлечь достаточно человеческого капитала, чтобы поддерживать инновации, которыми он так известен? Поскольку предпринимательство и инновации тесно взаимосвязаны — предприниматели часто инициируют и используют инновации, происходящие в частном секторе, — Руиксюэ, Хунбинь и их коллеги решили исследовать, влияют ли и как эти предпочтения в отношении занятости на предпринимательство в Китае. Сопоставив данные о поступлении в вузы 1,8 миллиона студентов с данными о регистрации фирм в Китае, они обнаружили, что внутри вуза люди с более высокими баллами гаокао — показателем «таланта» в данном контексте — с меньшей вероятностью создают собственные фирмы. Однако, когда это происходит, их фирмы оказываются более успешными, чем фирмы их коллег с более низкими показателями. 13 Эти результаты показывают, что люди, наиболее вероятно способные стать успешными первопроходцами в своей области, потенциально создав следующую технологическую компанию-единорога, — это те, кто с наибольшей вероятностью переходит в государственный сектор. И почему бы им этого не делать? После краха многих влиятельных частных предприятий стало ясно, что никто в частном секторе, даже самые успешные его компании, не стоят выше правительства — правительство находится на вершине китайской иерархии. Хотя система образования, возможно, и способна развивать человеческий капитал, необходимый для стимулирования технологических инноваций, иерархическая природа китайского общества делает менее очевидным, стоит ли правительство Это может стимулировать молодых выпускников к трудоустройству в частном секторе, задача которого — укрепление позиций Китая как технологического лидера.

Факторы, обсуждавшиеся выше, вероятно, будут определять общие тенденции ВВП и технологических инноваций. Но, если присмотреться, можно лучше понять, как централизованная иерархическая структура китайской системы образования может влиять на те же результаты на индивидуальном уровне. Одна из наиболее типичных критических замечаний в адрес китайской системы образования заключается в том, что она не может успешно развивать таланты умных, но неординарных личностей, которых мы в дальнейшем будем называть «китайскими Эйнштейнами». С первого момента, как китайские студенты входят в класс — и, вероятно, даже раньше, благодаря ранней подготовке к экзаменам — цель системы ясна: дать студентам возможность получить максимально высокие баллы на каждом экзамене. Успехи на экзаменах не скрываются, а очень четко рекламируются: студенты распределяются по классам в зависимости от результатов экзаменов, и те, кто набрал больше всего баллов, получают наибольшее внимание от учителей. Учителей поощряют готовить лучших учеников, чтобы в конечном итоге самим получить повышение. При таких однозначных критериях «умности» и «успеха» практически не поощряется нестандартное мышление. Существует также четко определенный архетип умного студента: тот, кто задает меньше всего вопросов, но получает самые высокие баллы на экзаменах. Но, возможно, некоторые лучшие студенты плохо подходят для такой системы, больше склоняясь к занятиям, основанным на дискуссиях, и к тем, которые поощряют интеллектуальную любознательность. При таком одномерном представлении об успехе китайские Эйнштейны могут показать себя не лучшим образом в условиях такой жесткости.