Чтобы ответить на этот вопрос, мы вернемся к оценкам экономистов относительно отдачи от образования. Напомним, что, как и в большинстве других развитых стран мира, один дополнительный год высшего образования имеет значение. Увеличение доходов от труда в Китае составляет около 10 процентов. Но экономистов интересует не столько сам этот прирост, сколько понимание следующих аспектов: какая часть прироста обусловлена человеческим капиталом, а какая – системой отбора студентов, особенно способных сдавать китайские экзамены? На этот вопрос сложно ответить.

Отдача от образования измеряется на основе дохода. Но сравнение доходов двух незнакомых людей — одного, получившего высшее образование, и другого, не получившего его, — не даст истинной экономической отдачи от каждого года обучения. Хотя обучение, происходящее в течение каждого года обучения, вероятно, является одним из наиболее значимых факторов, существует бесчисленное множество других факторов, которые могут обуславливать различия в доходах двух незнакомых людей, таких как семейное происхождение, интеллект, измеряемый с помощью IQ, или даже район, где человек вырос. Чтобы обойти эту проблему, Хунбинь и его коллега Цзюньсэнь Чжан использовали данные, собранные ими по 914 парам близнецов в пяти городах Китая. 8 Как в естественных, так и в социальных науках участие однояйцевых близнецов в исследованиях является бесценным естественным экспериментом: они позволяют исследователям изолировать одну переменную, контролируя вариации обстоятельств. 9. В случае Хонбина и Джунсена данные о близнецах позволили им определить, насколько каждый дополнительный год обучения влияет на доход, поскольку семейное происхождение, гены (схожий IQ) и условия детства пары идентичных близнецов максимально схожи.

Результаты исследования показывают, что в Китае образование играет относительно небольшую роль в различиях в доходах близнецов. В частности, из 10-процентной отдачи от каждого года обучения максимум 3% можно отнести к образованию (то есть к их образовательному/человеческому капиталу и социальным связям, накопленным за годы обучения в системе). Оставшиеся 7% можно отнести к способности системы образования отбирать людей с высокими природными способностями или более благоприятным семейным происхождением. Например, семья с более выгодными социальными связями или семья, которая делает упор на трудолюбие и высокие достижения, попадает в эту категорию. Вот как это выглядит на практике. Будучи близнецами, Бао и Бетти обладают одинаковыми способностями и имеют одинаковую семью. Предыстория. Бао учится в колледже, заканчивает его и зарабатывает 140 юаней в месяц, что на 40 процентов больше, чем базовый доход выпускника средней школы в 100 юаней — это 40-процентная отдача, которую дают четыре года высшего образования в Китае. Бетти же не училась в колледже, но всё равно зарабатывает 128 юаней в месяц. Так почему же Бетти зарабатывает 128 юаней в месяц, даже не имея высшего образования?

Согласно исследованиям Хунбиня и Цзюнсена, тот факт, что Бао был отобран в систему образования, свидетельствует о том, что Бао и Бетти обладают более высокими способностями и более выгодным семейным происхождением. Поскольку Бетти разделяет эти характеристики, даже не будучи отобранной, она все равно зарабатывает на 28 процентов больше, чем те, кто происходит из семей, не имеющих родственников, отобранных системой. Из этого следует, что в Китае система образования, вместо того чтобы развивать человеческий капитал студентов в вузах, служит механизмом отбора людей с высокими способностями или более выгодным семейным происхождением, которые затем распределяются по уровням в зависимости от результатов экзаменов.

Это резко контрастирует с другими системами образования. Рассмотрим ту же семью в США. Там, если бы Бао всё ещё училась в колледже — любом колледже, не элитном — она бы всё равно заработала 140. Но Бетти, которая так и не поступила в колледж, зарабатывает всего 100 — столько же, сколько в базовом случае. Это означает, что отдача от образования Бао в основном объясняется тем, чему она научилась в школе (её человеческим капиталом), и связями, которые она установила в колледже. Другими словами, это исследование показывает, что в США отбор студентов в колледж на основе их способностей или семейного происхождения и связей составляет лишь небольшую часть общей отдачи от образования по сравнению с двумя третями в Китае. Хунбинь и Цзюньсен также сравнили Китай с несколькими другими странами, такими как Австралия и Великобритания, и обнаружили, что в целом в этих странах образование в большей степени способствует формированию человеческого капитала студента и развитию его социальной сети независимо от семейных связей, чем сигнализирует о его способностях до начала самого образования.

Как мы уже обсуждали, Жуйсюэ и Хунбинь также измерили отдачу на другом уровне иерархии: экономическую отдачу, предлагаемую элитными учебными заведениями Китая. 10 Они сделали это, сравнив две группы студентов: одну, набравшую баллы, едва превышающие проходной балл для поступления в элитный колледж, и другую, набравшую на один балл меньше проходного балла для поступления в элитный колледж. (Последняя группа, поскольку набрала баллы ниже проходного балла, практически не имеет шансов поступить в эти элитные колледжи.) Сравнивая эти две группы, Жуйсюэ и Хунбинь в значительной степени убедились, что наблюдаемые различия в экономической отдаче мало связаны со способностями студентов: разница в один балл выше или ниже проходного балла может быть вызвана ошибкой на экзамене, а не тем фактом, что студенты менее подготовлены. Именно благодаря этому исследованию Жуйсюэ и Хунбинь фактически установили, что поступление в элитный колледж приносит 40-процентную отдачу — разницу, которая достигается за счет получения одного дополнительного балла на этом критическом уровне. Для сравнения стоит отметить, что некоторые исследования показывают, что в Соединенных Штатах поступление в элитные колледжи приносит незначительную отдачу. 11 Однако, поскольку в США отсутствует стандартизированный критерий приема в колледжи, подобный гаокао, экономисты сталкиваются с проблемой выделения исключительно отдачи от элитного высшего образования. Вместо этого смешиваются такие факторы, как семейное происхождение, социальные связи, природные способности и фактическое обучение, что скрывает истинную отдачу.

Этот анализ также предполагает, что значительная часть высокой отдачи от обучения в элитных колледжах может быть обусловлена сигнальным эффектом. Работодатели чаще обращаются к элитным колледжам для набора персонала, поскольку, по-видимому, там больше шансов найти студентов с более высокими способностями. Возможность получить такой результат предоставляется студенту, набравшему всего на один балл больше проходного балла.

Набрав всего на один балл больше проходного балла, студенты могут получить доступ к социальным клубам или сетям, что важно для их успеха на рынке труда. Поскольку попадание на один балл выше или ниже проходного балла в значительной степени случайно, студенты, набравшие баллы около проходного, в среднем имеют схожее семейное происхождение. Однако, за исключением немногих счастливчиков, набравших баллы около проходного, большинство студентов, поступающих в элитные колледжи, набирают гораздо больше проходного балла. В среднем, эти студенты с более высокими баллами имеют более благоприятное социально-экономическое положение и родителей, которые сами получили высшее образование и являются членами КПК. Таким образом, вероятно, что отдача от элитного высшего образования отчасти обусловлена социальными связями, сформировавшимися за годы обучения в колледже.

Китай, как прототип системы экзаменов и связанных с ней тенденций, демонстрирует уникальные характеристики по сравнению с теми странами, чьи системы образования не основаны на экзаменах. В то время как системы образования в таких странах, как Австралия, США и Великобритания, больше ориентированы на развитие человеческого капитала учащихся, китайская система образования, напротив, в первую очередь служит для отбора учащихся с высокими способностями или из обеспеченных семей для дальнейшего обучения. Таким образом, их статус в системе образования — в ведущем университете — становится показателем их способностей (и семейного происхождения).

Непреходящее наследие Гаокао

Результаты экзамена Гаокао оказывают сильное влияние на человека. К лучшему или к худшему, результаты Гаокао сопровождают студентов на протяжении десятилетий после сдачи экзамена. Поступление в один из китайских вузов, и в частности, в один из примерно 100 элитных вузов, может значительно увеличить ежемесячную зарплату студента. Более того, доход студента на первой работе с высокой степенью точности предсказывает его доход на долгие годы вперед. Если студенты начинают карьеру с более низким доходом, они заканчивают ее с более низким доходом. Поступление в элитный вуз влияет на ваше экономическое положение на всю оставшуюся жизнь, не говоря уже о дополнительных преимуществах, связанных с изменением статуса. И помните — все это зависит от одного экзамена, который большинство студентов сдают в восемнадцать лет. Хотя элитное образование востребовано во всем мире, его роль как механизма отбора — механизма, эффективно распределяющего людей по уровням на основе результатов экзамена — уникальна. Вместо того чтобы служить в первую очередь для наращивания человеческого капитала и развития социальных связей студента, как это происходит в таких странах, как США и Австралия, элитное образование, напротив, является показателем способностей, оцениваемым по результатам экзамена Гаокао. И этот показатель сопровождает студентов на протяжении всей их жизни.

Неудивительно, что мы стали свидетелями явления, известного как «тревога из-за первого высшего образования». Будучи профессорами, мы обнаружили, что студенты из Китая, обучающиеся в первоклассных университетах США, до сих пор сетуют на свое первое высшее образование — или, скорее, на отсутствие «элитного» высшего образования. Они пришли к пониманию, что даже если они вернутся в Китай со степенью магистра или доктора наук, полученной в престижном университете США, их первое высшее образование будет продолжать их преследовать.

В течение десяти лет работы в университете Цинхуа в Китае Хунбин отвечал за набор молодых преподавателей и курировал прием аспирантов. По его опыту, все кандидаты на должности молодых преподавателей набирались из зарубежных университетов, обучающихся по программам PhD. Важная закономерность, которую он заметил в практике найма, касалась степени бакалавра, полученной кандидатами в Китае. Почти все преподаватели, которых он нанимал из-за рубежа, получили свою первую степень в трех ведущих университетах Китая: Цинхуа, Пекинском и Фуданьском университетах.

Хотя престижность бакалаврских степеней для поступления в магистратуру не менее важна, ирония заключается в том, что относительно небольшое количество абитуриентов были выпускниками трех ведущих элитных университетов. Рассмотрим это в сравнении с престижными аспирантурами в США: например, относительно высокая доля абитуриентов Гарвардской юридической школы, скорее всего, сами являются выпускниками элитных университетов. Но в Китае основную часть абитуриентов Цинхуа составляют студенты, окончившие менее престижные университеты, поскольку они хотят получить вторую степень в одном из самых элитных университетов Китая, чтобы продвинуться дальше по иерархии. Они также предпочитали степень магистра степени доктора философии, поскольку это был наиболее эффективный способ указать престижную степень в своем резюме. Между тем, студентам, уже имевшим степень бакалавра Цинхуа, не нужна была (также) степень магистра Цинхуа, поскольку одной степени бакалавра было достаточно. Если они решали получить докторскую степень, то, как правило, выбирали обучение за границей.

Чтобы еще раз подчеркнуть важность высшего образования, Руиксюэ, анализируя данные LinkedIn, чтобы понять приток китайских выпускников в США, обнаружила огромные массивы информации. В анкетах часто отсутствует информация об учебном заведении, где был получен диплом бакалавра, — но не в тех случаях, когда это был элитный вуз. Исследователи предположили, что китайские специалисты, не получившие престижного образования, гораздо реже указывают свою первую степень на личной странице, предпочитая вместо этого подчеркивать «лучшую» степень в своей карьере. Такие выводы соответствуют предпочтениям работодателей в Китае — правительство Китая лишь недавно запретило прием на работу на основе первой степени, хотя оно никогда официально не проводило аудит случаев «несправедливой» практики найма. Раньше в описаниях вакансий прямо указывалось, что на работу должны претендовать только студенты, окончившие элитные университеты, но теперь, судя по тому, кто получает работу, очевидно, что наличие первой степени, полученной в элитном университете, по-прежнему является ожидаемым требованием, даже если студенты добиваются выдающихся результатов после получения диплома неэлитного вуза. Представьте, если бы большая часть вашей жизни, включая карьеру, зависела от теста, который вы сдавали сразу после окончания средней школы.

Даже став взрослыми, мы обнаруживаем, что наше первое высшее образование продолжает неожиданно появляться в самых неожиданных местах. Ни Хунбинь, ни Жуйсюэ не окончили Пекинский, Цинхуа или Фуданьский университеты — самые элитные из элитных университетов Китая. Во время учебы в аспирантуре Стэнфорда Хунбинь познакомился со своей женой. Один из первых вопросов, который она ему задала, касался того, где он учился. Когда Хунбинь сказал ей, что учился в Китайском сельскохозяйственном университете — университете, входящем в тридцатку лучших, но не Пекинском, Цинхуа или Фуданьском, — его жена, получившая наивысший балл на Гаокао в своей провинции, усмехнулась. Как же они оба оказались в Стэнфорде? Жуйсюэ сталкивалась с подобными ситуациями, выступая в университетах по всему миру. Если кто-то, знакомый с китайской системой образования, представляет ее, они подчеркивают ее «нетипичный» путь. Другими словами, она тоже не училась в Пекинском, Цинхуа или Фуданьском университете. Самое забавное в этих примерах то, что и жена Хунбиня, и те, кто представляет Жуйсюэ, делают совершенно рациональные предположения: в Китае маловероятно подняться по карьерной лестнице, не окончив элитный вуз, и еще менее вероятно оказаться на самой вершине, не окончив лучший из элитных вузов. Их пути в элитные университеты в США чрезвычайно сложны. Это нетипично, учитывая, что они не учились в самых элитных университетах Китая — ни Жуйсюэ, ни Хунбинь не считают, что встречали больше нескольких других ученых, чей путь был похож на их собственный. Вот насколько сильным сигналом является результат экзамена Гаокао. Действительно, система экзаменов продолжает влиять на жизнь студентов — и нашу в том числе — спустя десятилетия после окончания самих экзаменов. Хотя наш опыт показал нам влияние системы экзаменов и помог понять, что многие способные молодые китайцы упускают возможность получить элитное образование из-за факторов, не зависящих от их способностей, мы тоже можем признать свою периодическую восприимчивость к этим глубоко укоренившимся иерархическим взглядам. Когда студенты из трех элитных университетов подают заявки на работу к нам, мы внимательно изучаем их заявления, чем заявления студентов из наших собственных альма-матер, хотя наши альма-матер также входят в элитный список. В Китае всегда существует другая иерархия.