Серена побледнела. Она злобно посмотрела на дочь, попыталась еще что-то сказать, но Феликс жестом показал охране:

— Проведите синьору.

Когда за ней закрылась дверь, в кабинете повисла тишина. Феликс посмотрел на Андрея, потом на бледную как мел Вивиану:

— Все? Пережили Серену?

Андрей бросил быстрый взгляд на жену, подошел ближе:

— Я думал, будет хуже.

Вивиана стояла, не шевелясь. Он подумал, что наверное для нее слишком много на сегодня стрессов. Попрощался с Феликсом, взял жену за руку и повез смотреть их новый дом.

А затем ему надо будет поехать к отцу Себастьяно, отвезти кольца и поговорить.

Глава 9

Андрей

Андрей снова стоял в часовне. Днем ему здесь больше нравилось.

Дневной свет приносил больше умиротворения, чем ночь. Ночью все казалось немного зловещим. А днем солнечные лучи отражались в позолоте и заливали светом капеллу даже не в самый погожий день.

И еще не так хотелось спать.

В часовне ничего не менялось — запах воска, прохлада каменных стен, колонны из египетского гранита и зеленого мрамора с позолоченными коринфскими капителями.

Отец Себастьяно вышел к Андрею как обычно с неизменной доброжелательной, правда, чуть настороженной улыбкой.

В его взгляде явно проскальзывал немой вопрос «Неужели?..»

— Синьор Андрей... Надеюсь, вы пришли не за второй церемонией?

Андрей ухмыльнулся.

А падре у нас шутник однако.

Достал из кармана выставочные кольца, сложенные в бархатную коробочку, со словами благодарности передал отцу Себастьяно. Затем покачал головой.

— Пока нет. Мне нужно нечто менее торжественное, но не менее важное.

Падре кивнул, приглашая к разговору. Андрей прокашлялся.

— Я хотел бы кое-что узнать. Возможно, вы сможете помочь.

— Я слушаю.

Платонов наклонился к падре, понизил голос до шепота.

— Вы давно здесь служите и многих знаете. О многом слышали. Меня интересуют возможные наследники клана Фальцоне. Если точнее, их внебрачные дети. Какая вероятность, что кто-то еще имеет право носить это имя? Мне нужно знать, с кем могли быть связаны мужчины из этой семьи неофициально. Могли ли у кого-то из мужчин клана Фальцоне быть незаконнорожденные дети?

Падре тяжело вздохнул и отвел взгляд к цветному стеклу витража.

— Увы, друг мой... Боюсь, вы пришли не по адресу.

— Разве к вам не приходят прихожане со своими бедами? — удивился Андрей.

— Ко мне приходят облегчить душу, — поправил его отец Себастьяно. — А это не та информация, которой я мог бы с вами поделиться.

— Что, совсем-совсем ничего?

Падре чуть склонил голову, разглядывая что-то невидимое на поверхности пола.

— Ах, синьор Андрей, синьор Андрей. Дело в том, что тайны, рассказанные на исповеди, мне не принадлежат. Даже если эти тайны совсем незначительные или устаревшие, я не могу их выдавать. Человек, приходящий на исповедь, исповедуется не мне, я всего лишь молчаливый свидетель. Именно молчаливый, понимаете?

Андрей кивнул. Он этого в принципе ожидал. Но уходить не хотелось. Может, падре еще что-то скажет?

— Правда, бывают случаи, — продолжил Себастьяно, подчеркнув слово «случаи», — когда человек борется не с грехом, а со слабостью. Все мы, люди, имеем свои слабости. Есть, к примеру, у меня одна прихожанка. Вечно мучится из-за своей слабости — не может удержать язык за зубами. Любит сплетни собирать, все ей любопытно и интересно. Уже восьмой десяток скоро разменяет, а все сплетни коллекционирует. Она нам цветы каждую неделю присылает для украшения арки. Чтобы мы без нее делали, ума не приложу.

— Благодарю, святой отец, — Андрей умел понимать с полпинка. Торопливо попрощался и отправился на поиски сторожа.

Он нашел его возле служебного входа.

— Синьор, как зовут прихожанку, которая каждую неделю присылает цветы перед мессой?

— Так это, синьора Лукреция Лампеди, — ответил озадаченный сторож.

Лукреция Лампеди? Хорошо.

Это не просто хорошо. Это просто охуенно.

* * *

Дом Лукреции Лампеди оказался старым, но ухоженным, с крашеными ставнями и резными дверями.

Дверь Андрею открыла служанка — круглолицая, улыбчивая, с выразительным взглядом. Она провела его в гостиную, где у окна, в удобном широком кресле на фоне старинного гобелена сидела сама синьора Лукреция, высокая и худая со взглядом коршуна.

— Синьор Платонов? — спросила она вместо приветствия. — Наслышаны о вас. Вы омбра нашего дона Ди Стефано. Что же вас привело к вдове старого нотариуса?

— Мне нужна информация, — честно ответил Андрей. — Я здесь человек новый, со мной говорят неохотно, мне не доверяют. А мне надо многое знать о местных семьях. И не то, что мне расскажет служба безопасности дона. Мне нужны слухи. О чем болтают на кухнях. Может вы мне поможете, синьора Лампеди? Подскажете, к кому обратиться, где поискать?

Платонов сокрушенно вздохнул. Причем, ему даже играть не пришлось. Ему и правда очень нужна была эта информация. Он разве что немного недоговаривал.

— Я сунулся к отцу Себастьяно, но он такой скрытный, — «пожаловался» Андрей Лукреции.

— Нашли к кому ходить, — сочувственно покачала она головой. — Этот старый гриб ничего не скажет. С ним невозможно разговаривать! А мне часто говорят, что у меня язык как у сороки. Я с этим борюсь. Каждый раз себе говорю — не буду болтать, рот на замок повешу. А потом снова болтаю. Это, знаете ли, такой нескончаемый процесс.

— А я вот люблю поболтать, — Андрей чувствовал, как его несет. — Особенно я люблю слушать всякие сплетни. Старые истории...

— Грязные скандалы, — глаза Лукреции ярко блеснули, и Андрей понял, что попал в нужную струю.

Через два часа он пил пятую чашку кофе и буквально тонул в потоке абсолютно ненужных имен, дат и событий.

Синьора Ломбарди сыпала фактами, делилась воспоминаниями, которые Андрею были совершенно не интересны. Но он терпеливо выслушивал, удивлялся, восхищался и кивал.

Он тянул время.

Наконец Лукреция чуть выдохлась. Андрей воспользовался паузой и спросил, наморщив лоб и почесывая макушку, как можно более стараясь выглядеть простодушныс.

— А что там было о проклятии? Этих, как их там... ммм... Фальцоне! Почему их род называют прóклятым?

— О! — Лукреция чуть приподняла бровь. — Вы правда не слышали?

Она перегнулась через подлокотник кресла и кликнула экономку.

— Мария! Поди скорее сюда! Расскажи синьору Андрею про Луизу! Ему можно, он из своих.

Мария прибежала, встала возле хозяйки, сложила руки перед собой и послушно заговорила.

— Я когда была совсем молодой, служила у Луизы, жены Марко.

— Вы же поняли, о каком Марко она говорит, синьор Андрей? — перебила ее Лукреция.

Андрей кивнул.

— О доне Марко Фальцоне.

— У синьора Марко была любовница. Она была простая, из деревни. Молодая, моложе Луизы. Девушка очень скоро забеременела. Луиза узнала, приказала отвезти ее в больницу. Никто точно не знает, что там произошло, но после той ночи девушка ребенка потеряла. Говорили, ей насильно сделали аборт. Потом она напилась таблеток, ее не смогли спасти. А перед этим прокляла весь род Фальцоне до седьмого колена.

Лукреция быстро перекрестилась.

— Так она была ведьмой? — спросил Андрей. — Раз проклятие сработало?

— А кто же это знает, — пожала плечами Мария. — Но после того случая у Луизы родилась мертвая девочка. Через год она снова забеременела — родился Риццо. После него Луиза больше не смогла выносить ребенка. Что это, если не проклятие?

— Значит у них больше никто не рождался? — уточнил Андрей.

— Только Риццо, — вздохнула Лукреция.

— Я не про Луизу, — Платонов прокашлялся. — Скажите, Мария. У Марко не могло быть других детей? Злые языки говорили, он всегда был тем еще Казановой...

— С чего бы Марко не быть Казановой, если вспомнить, каким был Марчелло, — пробормотала экономка, глядя в пол.

— Марчелло? Это еще кто такой? — переспросил Платонов.

— Дон Марчелло Фальцоне, отец Марко, — ответила Лукреция, понизив голос. И обратилась к Марии. — Принеси еще кофе и расскажи синьору, про свою тетю, которая работала у Марчелло Фальцоне.

Она закурила длинную сигару, Андрей настроился на шестую чашку.

— А что там за история про порченую невесту? Ее правда изнасиловали на собственной свадьбе?

Лукреция всплеснула руками и прижала ладони к щекам.

— А вы не знаете? Мадонна, да вы вообще ничего не знаете, синьор! Это был фатальный конец Фальцоне, они перехитрили сами себя. Сговорились с Джардино о примирении, Марко предложил дону Гаэтано женить своего племянника Энцо на какой-нибудь девушке из семьи Джардино.

— Жениться наследнику Коза Ностры на невесте из клана Ндрангеты? — хмыкнул Андрей. — Сильно.

— Не столько сильно, сколько наивно, — махнула рукой синьора Лампеди. — Гаэтано не стал жертвовать девушками клана. Они вызвали дочку Джулии, она еще в юности сбежала из клана, вышла замуж за врача, сама стала врачом. У них тоже дочка выросла, Катарина. Джулия с мужем разбились в аварии, Катарину уговорили выйти замуж за Энцо. И я вам скажу, синьор, эти коварные Джардино знали, что на свадьбе их ждет западня. Недаром дон Гаэтано перед самой свадьбой в больницу загремел. А сам здоров был как бык. Девчонку обесчестили, но что-то там было странное в той истории, потому что на него потом свои же набросились. Говорили, он ей должен был горло перерезать, чтобы показать Джардино, где им место. А он ее в беседку потащил...

— Так она не итальянка? — не понял Андрей

— Нет, она ваша землячка, судя по разговорам.

— И что с ней сталось?

— Никто не знает. Была и пропала. Говорили, нашли ее обувь у обрыва, водолазы тело искали, не нашли. А после того всех мужчин Фальцоне взорвали на яхте, когда они праздновали победу над Ндрангетой. Один Марко чудом выжил. И Риццо*.

Андрей мысленно еще раз поблагодарил мироздание за то, что Вивиана не досталась Фальцоне.

Тут вошла Мария, поставила перед ними поднос и начала рассказывать:

— Моя тетя работала прачкой в доме Фальцоне. Марчелло был влюблен в женщину, еще до того, как женился. Говорили как будто, что она родила ему сына. Но правда, или нет, никто не знает. Та женщина исчезла, словно в воду канула.

— Сбежала? — уточнил Андрей.

— А кто его знает. Она была не из наших, они вместе учились, если мне не изменяет память. Марчелло должен был жениться на Виттории, у них бы все равно ничего не вышло. Девушка уехала на родину, только выходит не сама, а с приплодом.

— А вы не помните, как ее звали? — Андрей и не надеялся на ответ, но Мария неожиданно кивает.

— Помню. Хозяин сделал лодку и назвал ее в честь своей пропавшей любви. У меня где-то сохранилась фотография, моя тетя тайком сфотографировалась возле этой лодки, пока она сушилась на заднем дворе.

Мария ушла и вернулась довольно быстро.

Андрей молча разглядывал фото белоснежной лодки, на борту которой красными буквами было выведено «Наталья».

...Меньше чем через час Уно получил подробное задание выяснить, где учился Марчелло Фальцоне и училась ли с ним некая Наталья. Дальше следовала подробная инструкция, как ее найти и что выяснить.

По дороге домой Андрею встретилась цветочница, которая продавала белые розы.

— Подарите любимой цветы, — она буквально схватила его за рукав.

Андрей по привычке хотел сказать, что ему некому дарить букеты. Но потом вспомнил, что у него теперь есть жена.

Розы были очень нежными, и Андрей купил целую охапку.

*Об этой истории читайте в книге «Порченая»: https:// /shrt/9gy7

Глава 10

Вивиана

Андрей привез меня в один из домов, которые кольцом окружают особняк дона Ди Стефано. Он сказал, чтобы я выбрала, и я выбрала этот.

Он небольшой, но современный, со светлыми стенами и широкими окнами. Вокруг аккуратный сад, пахнет жасмином и солнцем.

Я не спросила, но понятно, что мы здесь временно. В этих домах живут приближенные дона, его гости или молодые семьи. Настоящие, не такие как мы.

Внутри дома просторно и чисто. Деревянные полы, белые стены, светлая мебель. Все выглядит новым, как будто никто не жил.

На первом этаже одно большое пространство — посередине стоит диван с креслами, небольшой столик, а дальше кухня с островом. На втором этаже две спальни.

Андрей больше ко мне не прикасается. Говорит со мной очень вежливо и ровно. Как будто я чужая. Как будто это не он вчера целовал меня так, что подкашивались ноги и все плыло перед глазами.

Я у него ничего не спрашиваю. Не хочу больше слышать, что наш брак — просто формальность. Я сама это выбрала. Я сама его попросила. Но почему внутри все сжимается от боли?

Андрей ушел, сказал, что вернется поздно. Куда, не сказал. И я не спросила. Раз не считает меня настоящей женой, не считает нужным отчитываться, то и я навязываться не стану.

После обеда привозят мои вещи. Это наша прислуга собрала, дон Феликс заставил маму.

И прислал мне своих горничных, чтобы они мне помогли разобрать. Их зовут Франческа и Мартита, они справляются в мгновение ока.

Мне даже жаль, что так быстро. Побыли бы подольше, а так я снова остаюсь одна.

Захожу в спальню. Их здесь две, я выбрала себе гостевую. Она меньше основной, в основной пусть спит хозяин дома.

А гардеробная у нас общая. Там разложены и мои вещи, и вещи Андрея. У него много костюмов и рубашек, они все чистые и выглаженные, но от них все неуловимо пахнет им. Моим мужем.

Я ощущаю себя очень странно. Везде мои вещи, только декорации сменились. Я словно попала в чужую жизнь, заняла чье-то место.

Не знаю, чем заняться. Как бы Андрей ни относился к нашему браку, для меня брачные клятвы священны. И если мой муж придет домой голодным и уставшим, я должна позаботиться, чтобы он поел и отдохнул.

А еще мне просто нравится о нем заботится и представлять нас настоящими молодоженами.

Иду на кухню, открываю холодильник. Он пустой.