Андрей так и не забрал у меня карту, которую давал в отеле. И никто не говорил, что я не могу выйти из дому.

Заказываю такси, еду за продуктами. Набираю полные пакеты, в последний момент беру вино. Это наш первый семейный ужин, пусть он будет праздничным.

У нас всегда была прислуга, мама сама не стояла у плиты. Но она всегда следила, чтобы все было приготовлено правильно и вкусно.

— Мужчину надо кормить так, чтобы ему никогда не хотелось смотреть в другую сторону, — она говорила всегда и так учила меня.

Возвращаюсь домой и начинаю готовить ужин. Ничего особенного. Паста с креветками, пармиджано с сыром, салат. Накрываю на стол, достаю бокалы, зажигаю свечу. И сажусь ждать.

Андрея нет долго. Смотрю на часы.

Уже поздно, он не звонит. А у меня даже нет его номера телефона, чтобы самой позвонить.

Может он вообще не придет?

Отставляю бокалы и вино, тушу свечу, накрываю еду крышкой и сверху салфеткой.

Устраиваюсь в одном из кресел. Я его еще немного подожду. Еще совсем немного...

* * *

Сквозь сон слышу как открывается дверь. Затем слышу шаги. Тихие, сдержанные. Нежный свежий запах роз будоражит, но не будит.

Чьи-то руки осторожно меня поднимают и куда-то несут. Я не боюсь, я им доверяю. Это самые надежные руки в мире. Они несут меня наверх, и мне кажется, что мы сейчас полетим.

Я могу проснуться, но не хочу. Не открываю глаза. Боюсь, что он исчезнет, если я их открою.

Я оказываюсь на кровати, укрытая пледом. По лицу скользит ладонь, гладит скулы тыльной стороной. Запах роз витает в воздухе.

— Спи, Вивиана, — слышу хриплый голос.

Меня обволакивает запах Андрея, ощущаю как к губам прижимаются губы.

Я не хочу просыпаться. Но и отпускать его не хочу.

Забрасываю руки на крепкую мужскую шею и шепчу в полусне:

— Поцелуй меня...

И оказываюсь вжатой в матрас тяжелым телом.

* * *

Андрей

Он стоял посреди дома и недоумевающе смотрел на спящую в кресле Вивиану. Девчонка спала, свернувшись клубком, как кошка. Ей, наверное, холодно? И неудобно.

Какого черта она вообще здесь спит?

Залипла в телефон и лень был подниматься наверх, как практикует нынешняя молодежь? Андрей насмотрелся на этих малолеток — и мажоров, и не очень.

Но заметил на столе тарелки, бутылку вина с бокалами. Свечку в подсвечнике. Подошел ближе и охренел.

Да тут целый ужин! Нетронутый. На двоих. Его, оказывается, ждали...

Вмиг накрыло чувством раскаяния и вины.

Пока он там по уши погрузился в очередное расследование, его малышка-жена ждала своего дурака-мужа на праздничный ужин.

Если взять в расчет свечку, этот ужин можно назвать интимным? Или он снова проебался, и Вивиана просто не уверена и хочет закрепиться в статусе?

Но глядя, как девушка неудобно спит, подложив под голову собственный локоть, снова накрыло волной раскаяния.

Тупоголовый идиот. Он не оставил ей свой номер телефона. И позвонить не соизволил.

Это все Лукреция виновата, совсем его заговорила...

Будить было жаль. Осторожно поднял на руки и поразился, какая она легкая. Подавил пошлые мысли, как удобно было бы трахаться, держа ее на весу — он достаточно тренирован, нехуй...

Понес наверх, размышляя, какую его жена выбрала спальню. Не сомневался, что гостевую. Дверь туда была открыта и судя по разложенным вещам, он не ошибся. Но в последний момент передумал.

Открыл ногой дверь в большую. Основную. С большой кроватью, один вид которой разгонял кровь по телу.

Ну как разгонял. В основном всю сгонял в один орган.

Андрей бережно уложил жену на кровать и присел рядом. Долго смотрел на стрельчатые длинные ресницы, отбрасывающие длинные тени на матовую кожу. Она такая бархатная, нежная... Осторожно коснулся ладонью.

Пухлые губы завораживали, притягивали. Вчерашний поцелуй вызывал в теле еще больший активный кровеносный поток в нижнюю часть тела.

Точнее — в пах. Еще точнее — к члену.

«Опять дрочить тебе сегодня, Андрюха, пока мозоли не натрешь».

Но удержаться не было сил, и он прижался к е губам губами. Что там этот дон Корлеоне говорил про клятвы?

Внезапно на его затылок легли нежные ладони, и прямо под его ртом зашевелились пухлые губы:

— Поцелуй меня...

Тормоза улетели в ебеня, Андрей протолкнул язык в сладкий рот и навалился сверху, подминая под себя тонкое, упругое тело.

* * *

Вивиана

Это даже не такие поцелуи, как вчера. Сейчас он похож на голодного зверя. Его рот не выпускает мой ни на минуту, язык заполняет мой рот, и я задыхаюсь от незнакомых мне ощущений.

Я в них тону. Они меня переполняют.

Я никогда ни с кем такого не испытывала.

Никогда ни один мужчина не лежал на мне, не придавливал меня своим весом. Не подчинял. И мне нравится его обнимать, гладить. Нравится чувствовать, как колется его стриженый затылок о мои ладони. Нравится чувствовать, ка напрягаются мышцы под рубашкой.

И мне интересно, какие они под рубашкой.

Я просовываю ладонь под расстегнутую пуговицу, мужчина шумно выдыхает и кусает меня за подбородок. Обжигает шею, стекает вниз. Бретели шелкового платья, в котором я встречала мужа, сползают с плеч. Его заполняют губы мужа.

Он меня трогает, кусает, целует, метит. Моя кожа под его дыханием покрывается мурашками, я выгибаюсь навстречу.

Инстинктивно подаюсь, сама не осознавая, чего хочу больше всего.

Зато он знает. Накрывает ладонями полушария груди, Скользит к спине и расстегивает застежку.

От соприкосновения с воздухом горошины сосков вмиг твердеют. Или это от сильного возбуждения? Просто дикого. Я уже сама потерялась в своих желаниях.

Но мне очень хочется, чтобы он там меня тоже коснулся. Тоже трогал.

— Как я хочу тебя, Вивиана, пиздец, — бормочет мой муж. Я не знаю, что означает слово «пиздец», надо будет спросить. Наверное, что-то очень хорошее.

Андрей осторожно трется щеками о мою грудь, и мне щекотно. Они у него немного колючие, щетина уже успела отрасти, хотя он с утра брился. Сводит руками вместе, жадно смотрит, переводит на меня такой же жадный взгляд.

Не отводя глаз захватывает ртом сосок, всасывает, лижет, теребит языком. Это так остро и возбуждающее, что низ живота скручивает узлом. А между ног уже хлюпает и сладко тянет.

Мне хочется, чтобы Андрей меня там потрогал, но я стесняюсь ему сказать. Но и терпеть не могу. Забрасываю ногу на его бедро, чувствую промежностью каменную твердость.

Муж сам отзывается. Поддевает за колено, подтягивает выше. И я с волнением, смешанным с тайным ужасом, чувствую, как он стаскивает с меня трусики.

Они насквозь мокрые, я не успеваю даже пискнуть, как мои колени оказываются широко разведены в стороны, платье задрано, а между коленями застывает стриженая мужская голова.

— Андрей, — зову его. Он поднимает глаза, наши взгляды встречаются. — Что ты... что ты собираешься делать...

Мой голос звучит предательски сипло, слова с трудом продираются сквозь пересохшее горло. Но мужчина между моих ног смотрится так порочно и возбуждающе, что у меня не хватает сил сопротивляться.

— Я тебя поцелую, Вивиана, — хрипло отвечает муж. У него тоже пересохло в горле...

И он целует. Там.

Не только целует. Лижет. Кружит языком вокруг входа, облизывает складки. А потом ныряет внутрь. Берет глубоко, я выгибаюсь и стону.

Это мучительно. Это остро. Это на грани.

Конечности немеют, на лбу выступает испарина, меня закручивает в огромную глубокую воронку. И с каждым витком ощущения все острее и острее.

От оргазма я кричу не стесняясь. Даже если меня кто-то слышит все равно. Цепляюсь за плечи Андрея и кричу.

Она нависает сверху, дышит рвано, вглядывается в меня. Быстро стягивает через голову рубашку, расстегивает ремень. Так же быстро избавляется от штанов с бельем. У него в руке блестит фольгированный квадратик, который он разрывает зубами. Догадываюсь, что это презерватив.

Опускаю глаза и вижу перед собой покачивающийся, колыхающийся большой твердый член своего мужа. Я впервые вижу мужской член вживую так близко. И это так красиво и немного страшно, что у меня захватывает дух.

Он слишком большой и слишком твердый. Андрей раскатывает по нему латекс, поворачивается ко мне, и я в страхе пытаюсь свести колени.

Но мне никто не дает. Муж разводит их шире, размазывает членом смазку и вдавливается в меня головкой. Святая Розалия, все. Во мне только головка, а мне кажется, там уже нет места. Инстинктивно подаюсь назад, но Андрей ловит меня за бедра и нависает сверху. Ловит губами губы.

— Все, Вивиана. Мы с тобой почти все сделали. Расслабься. Расслабься, моя девочка...

От его нежного шепота я правда расслабляюсь, перестаю зажиматься, и тогда он размашисто двигает бедрами, разрывая последнюю преграду.

Меня будто насаживают на раскаленный стержень, я взвиваюсь и попадаю в стальной захват.

— Лежи тихо, малышка, привыкай. Сейчас боль пройдет.

Он придавливает меня своим телом. Слезы текут, я хочу его с себя сбросить, но Андрей не дает. Бережно собирает губами соленую влагу, убирает с лица влажные пряди.

И хоть внутри меня его член, который чуть не разорвал меня надвое, мне не хочется на него злиться. Тем более, что боль и правда постепенно уходит, оставляя только чувство распирания.

Муж вглядывается в мое лицо и видимо что-то в нем читает. Потому что опускается ниже и начинает ласкать языком вершинки.

Желание возвращается снова. Невидимые токи пронизывают от сосков до промежности, и боль совсем утихает. Зато возвращается возбуждение, снова появляется сладкое томление и ощущение закручивающейся спирали.

Я двигаю бедрами, и Андрей немедленно отзывается. Толкается бедрами, несильно, будто проверяя. Я подаюсь навстречу. Он повторяет. Я первая напрашиваюсь на поцелуй.

И он начинает двигаться во мне. И членом, и языком. Быстрее, напористее. Я извиваюсь, стону ему в рот. Мне еще немного больно, но желание достигнуть края воронки сильнее.

Муж внезапно выпрямляется, сводит мои ноги себе на плечи и начинает трахать звонко, со шлепками. Наклоняется и всасывает по очереди вершинки, и я кончаю так громко, как будто уже начался конец света.

Член внутри меня увеличивается, мужское тело каменеет, и муж вслед за мной взрывается в оргазме.

* * *

Андрей выходит из меня, и мы вместе смотрим на вымазанный в крови презерватив, простыню в разводах, мои бедра внутри тоже вымазаны кровью.

Он смотрит на меня растерянно, его лицо становится хмурым и мрачным.

— Прости меня, Вивиана, — говорит он, — я не хотел...

Слова оглушают звонкой пощечиной. Не хотел?.. Зачем тогда... Собственная нагота сразу кажется пошлой и грязной, хочется прикрыться.

И я возвращаю ему его пощечину настоящей. Луплю со всей силы и от души.

— Не хотел значит, да? Ступидо! Зачем тогда клятвы давал? Зачем к алтарю повел? Разве я тебя об этом просила? Я тебя вот об этом попросила! — гневно кричу и показываю на его все еще стоящий член. — А ты... Ты... Клятвопреступник чертов! Ну и пошел к черту! А я дура обещала с ним до конца своих дней, и в горе и в радости...

Размазываю по щекам слезы, хочу слезть с кровати, но Андрей внезапно хватает за руку. Странно смотрит, заглядывает в лицо.

— Скажи, Вив, — и хрипит странно, — ты это все всерьез?

— Что? — сдуваю прилипшую прядь. Дергаю рукой. — Пусти!

Не отпускает.

— Клятвы. Ты их давала всерьез?

Распахиваю удивленно глаза.

— А разве ты не всерьез? — и тут до меня доходит. Захлебываюсь гневом. — Так ты считал, что я просто так? Что я там ночью в часовне приносила лживые клятвы? Ах ты...

Набрасываюсь на него, но неожиданно оказываюсь лежащей на спине и прижатой к простыне своим лживым мужем. К чистой половине, не запачканной.

Он лежит, навалившись, завел мои руки над головой и держит, прижимая к кровати за запястья. Мы голые, мы только что занимались любовью. Он только что везде меня трогал. Его член был во мне. От этой мысли меня обдает жаром.

— Какая у меня жена суровая, — скалится Андрей. Сердито отворачиваюсь, но он бодает головой и заставляет повернуться обратно. — Посмотри на меня, любовь мой. В глаза смотри. Я не обманывал тебя, аморе мио. Да, не сверкай так глазищами! Я влюблен в тебя давно, с нашей первой встречи.

Мне кажется, я ослышалась.

— Ты пошутил? — переспрашиваю.

— Нет, — он так напряжен, что на висках выступает испарина. Облизываю пересохшие губы.

— Ты не подавал виду...

— Твой отец был первым капо дона. Тебя готовили в невесты Феликсу. А я чужой, телохранитель.

— Зато теперь все поменялось, — говорю чуть слышно, — я дочь врага.

— Он не мой враг, — качает головой Андрей. — Мне плевать. Вчера в ресторане я оказался не просто так. Я сталкерил тебя, Вив. Следил, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Это правда? — не могу поверить. — Ты говоришь правду?

— Да, — он кивает, — я люблю тебя. Потому и повез тебя сразу к отцу Себастьяно. Я ни в одной клятве не солгал, Вивиана. Я тоже хочу навсегда, в горе и в радости.

Он встает и берет меня на руки. Мне кажется, с некоторым сожалением.

— Предлагаю сейчас в душ. А потом отметить наше бракосочетание. Я видел, там внизу ужин, вино и свечи. И еще надо поставить в воду розы.

— Значит, мне не показалось, что пахло цветами?

— Не показалось.

Мой муж несет на руках меня в ванную, а мне очень хочется его кое-о-чем попросить. И когда он опускает меня на кафель, я решаюсь. Все-таки, он мой муж. Обнимаю за крепкую шею, тянусь повыше.

— Андрей, — шепчу на ухо, — а давай ты сначала меня еще разок поцелуешь?..

Друзья, книга не завершена, здесь будет еще бонусный эпилог, так что не прячьте ее далеко, скоро дочитаем)))

Эпилог

Андрей

— Синьор что-то желает заказать? — старый ювелир Самуэле Барони был больше похож на пекаря или булочника. Румяный, улыбчивый с пышными усами.