Креолизация, один из способов смешения – а не только его лингвистический результат, – характеризуется своими процессами, а не «содержаниями», с которыми они работают. Здесь мы отходим от понятия «креолитэ». Хотя это понятие и охватывает именно то, что мотивирует креолизации, оно предлагает два пути расширения. Первый из них выводит в расширенное этнокультурное поле – от Антильских островов до Индийского океана. Но эти вариации не кажутся определяющими, учитывая скорость их изменения в рамках Отношения. Второй путь нацелен на бытие. Но тогда это шаг назад в плане функциональности креолизации. Мы не предлагаем ни способов бытия, ни моделей человечности. Нами движет не только стремление определить наши идентичности, но и их связь со всем возможным – взаимные мутации, порождаемые игрой отношений. Креолизации вводят в Отношение, но не ради универсализации; «креолитэ» же в принципе регрессирует к негритюдам, французскостям, латинскостям, всегда – более или менее невинно – обобщающим.