[7.0] Место, будучи промежутком, или соприсутствием здесь и там, – гностично. Сказать «я нигде не у себя дома» – значит собрать воедино изгнание, поиск царства и неудачу этого поиска. Это значит сказать: я здесь, но не отсюда. Меланхолия – наука о месте. Когда человек пришел в мир, то потерял себя во тьме; он бьется с ней, дабы найти крупицы света, с которым он породнен. Такова логика гнозиса, сокрытого в «бретонском материале»[53]. И на то есть причина: места, где земля кончается, суть места чистые.

[7.1] Долгое время я считал место случайным довеском к формуле, тогда как она одна была наделена достоинством или необходимостью. Здесь ты или же там, навряд ли это важно, думал я, разве что в негативном смысле: место как то, от чего нужно абстрагировать общность, дабы позволить ей случиться.

Как бретонец, живущий в изгнании с 14 лет, я ощущал радостное покалывание души каждый раз, когда бывал в Бретани, отказываясь, однако, делать отсюда какие бы то ни было выводы для своего исследования[54], не понимая, каким образом место может не быть однородным телу – этой темнице для души.

[7.2] Но затем я начал признавать то, что в формуле имеется место. Потому-то и необходимо, чтобы душа стала телом, а тело стало душой. Тело – темница души? Не совсем так. Прежде всего плоть – темница тела.

Разделить тело и плоть, открыться возможности места, которое не было бы локальным местоположением, то есть возможности окружения, которое освободило бы человека от тюрьмы мира, окружения, строгость конечности которого и дает доступ к бесконечному.

Это окружение всегда было и остается моим кораблем, который по этой причине носит название Теорема: место формулы и формула места.

[7.3] Прекрасная находка, несомненно, когда речь идет о вакууме мира, его опустошении. Другое дело, когда речь о том, чтобы в нем жить, изобретать в этой пустоте жизнь, которая придает позитивность бунту против мира. Ведь лишить формулу всякой детерминации за пределами ее плавучего места – значит запретить ей быть чем-либо иным, кроме как самой плавучестью, а следовательно, лишить ее сцепки с какой бы то ни было реальностью. Институировав конечность места как средство формулы, а формулу – как определение места изнутри бесконечного, я не столько обрел место и формулу, сколько замкнул условия поиска обоих друг на друге. Месту не хватает укорененности, предваряющей формулу и дающей ей постоянство. Такова Бретань.