В рассказе Хасти Лейлоза происходил не из Амбохитрамбо, а из небольшого королевства под названием Валалафоци, также входящего в регион Имамо, но на самой западной окраине нагорья, где оно постепенно переходит в необитаемую ничейную землю. Его история появляется в рассказе о гибели сына Лейлозы, Рабеволы, от рук короля мерина, Радамы I.

В октябре 1824 года новая, обученная британцами армия Радамы, только что завоевавшая сакалавское королевство Буйна [262], двигалась на юг через область под названием Мивамахамай. Это была по большей части открытая местность, усеянная редкими лесами, известная своими тучными стадами одичавшего скота, на который солдаты останавливались поохотиться. Единственными обитателями этой пустынной земли была группа из нескольких тысяч беглецов из горных районов, большинство из которых были маненди – представители знаменитой касты воинов, когда-то служивших отцу Радамы (Domenichini and Domenichini-Ramiaramanana 1980; Rakotomanolo 1981). Они явились ко двору короля Буйны, который разрешил им обосноваться на этой ничейной земле. Там они образовали то, что Хасти называет «республикой маненди», приняв множество других беженцев из высокогорных районов, начиная от беглых рабов и заканчивая различными свергнутыми князьями и их приближенными. Эта разношерстная публика вскоре приобрела дурную славу, совершая разбойничьи набеги на подданных Радамы в горных районах и накапливая при этом огромное количество движимых богатств.

На самом деле «республика маненди» была республикой лишь в очень широком смысле этого слова. У нее был верховный лидер: «пророчица», как описывает ее Хасти, которую боялись во всем регионе. Эта женщина носила громоздкое имя Триеманосинамами [263].

Именно здесь эта история становится актуальной для нас, потому что, описывая происхождение этой пророчицы, Хасти начинает рассказывать истории, очевидно почерпнутые у ее последователей, о событиях в горных районах за несколько поколений до нее. Оказывается, объясняет сержант Хасти, имя Триеманосинамами изначально было не именем пророчицы, а принадлежало более раннему правителю Валалафоци, королевства на самой западной границе Имамо. Более того, пророчица была преемницей недавно умершего вождя «республики маненди», которым и был Лейлоза. Сам Лейлоза изначально был королем Валалафоци [264]:

Рассказывают, что четыре поколения назад вождь по имени Триеманосинамами так справедливо и успешно правил округом Валалафоци, что снискал большое уважение и даже почитание со стороны всех своих подданных. Благодаря его добрым делам его влияние и популярность передались его потомкам, и особенно вождю, от которого происходил покойный Лейлоза. Во времена правления Лейлозы мальчик-раб, посланный за дровами, вернулся с охапкой хвороста и положил ее в подпол у дома своего хозяина, где хворост вскоре начал пышно разрастаться, а мальчик забежал в небольшое здание или гробницу, возведенную над останками Триеманосинамами; это место считается у туземцев настолько священным, что, по их мнению, любой человек неблагородной крови умрет сразу, как только войдет туда. Однако мальчик вскоре начал петь и громко реветь; после пения и рева, чередовавшихся в течение некоторого времени, он объявил себя исполненным духа давно умершего вождя Триеманосинамами, а в конце концов и самим Триеманосинамами, присвоив, как полагали оставшиеся снаружи, его голос. Пользуясь этим присвоенным именем, он вышел из гробницы и был принят многими как истинный пророк; чудесный рост сухого хвороста считался неопровержимым доказательством того, что он не был самозванцем, и так случилось, что он завоевал доверие людей, с точностью предсказав в нескольких случаях их успех или поражение в разбойничьих рейдах.

Обнаружив, что его власть иссякает, а власть пророка быстро растет, Лейлоза обвинил его в самозванстве и заявил, что его темный цвет кожи и особенно кудрявая голова доказывают, что он не может быть тем, за которого себя выдает. В итоге Лейлоза приказал казнить его.

В этот период началась победоносная карьера отца Радамы Андрианампоинимерина, который напал на округ Валалафоци, намереваясь его завоевать, и почти не встретил сопротивления со стороны Лейлозы, которого покинула большая часть его подданных; они считали, что в лице пророка они потеряли единственное средство, с помощью которого можно было сдержать захватчиков. И Лейлоза с несколькими последователями укрылся в округе Буйна, где к ним присоединились маненди и другие переселенцы или беглецы из Имерины. Все они поселились в Мивамахамае, где Лейлоза умер, оставив поселение без явного лидера.

Потом было много неразберихи, пока не появилась женщина с неординарными способностями, которая по секрету сообщила Рабеволе (сыну Лейлозы), что она – тот самый человек, которого приказал убить его отец; в подтверждение она показала раны, нанесенные ее предыдущему воплощению, которое было мужчиной, что и стало, по ее словам, причиной того, что теперь она приняла облик женщины.

Рабевола полностью поверил ее рассказу, а несколько человек, которые были свидетелями казни мальчика-раба, ставшего пророком, подтвердили, что ее рассказ о ранах был верным. Впоследствии ей не составило труда добиться, чтобы ее поставили во главе народа. Однако она всегда позволяла Рабеволе и Циафондразане [ее второму мужу, лидеру маненди] делать вид, что они разделяют власть в правительстве вместе с ней; а нескольким мелким вождям, которые впоследствии присоединились к подвластному ей населению, было позволено набирать себе свиту и пользоваться всеми привилегиями королевской власти в пределах своих владений; таким образом, она сохранила благосклонность их всех. И хотя у нее было всего два известных мужа, она пользовалась своими широкими прерогативами в этом отношении, как и полагается прирожденной государыне (Hastie n. d.: 402–406) [265].

Разгромив за несколько дней до этого основные силы маненди, солдаты Радамы поймали пророчицу и ее главных последователей с поличным, когда те пытались увести королевский скот. Желая встретиться со столь необычной личностью, Хасти сопровождал двух офицеров, посланных допросить пленников. Ее люди, насчитывавшие, вероятно, не более нескольких сотен человек, судя по всему, создали себе определенную репутацию, причем не столько благодаря военной мощи, сколько благодаря знанию опасных заклинаний. Их лесной лагерь, служивший врéменной столицей, охранялся только оди: «куски палок и корней различной формы, натертые маслами, были развешаны на деревьях вокруг них» (ibid.: 402), в отсутствие, к удивлению Хасти, каких-либо более традиционных укреплений. В центре лагеря они встретили саму пророчицу. Внешность ее показалась Хасти весьма невыразительной: около двадцати пяти лет, невысокая и толстая, смуглая, с вьющимися волосами, но отличными зубами, она появилась в сопровождении двух своих «меднокожих» мужей. Поддерживаемая сыном Лейлозы Рабеволой, «она начала энергично заявлять о своей невиновности, клянясь в бесконечной верности королю мерина» (ibid.).

Рабевола добавил, что все обвинения в том, что у них есть оди махери, или дурные заклятья, совершенно беспочвенны: у них есть только заклинания, необходимые для защиты от зависти врагов, но даже от них они с радостью откажутся, если это будет угодно королю. Радама заверил Хасти, что у него есть множество доказательств того, что они лгут во всех этих вопросах и виновны в многочисленных преступлениях. Он приказал немедленно казнить их.

Когда приказы Радамы были доведены до сведения героини, она встала и, взяв копье и щит, с которыми умело управлялась, попыталась воззвать к своим последователям. Она много жестикулировала и говорила, что те, кто считал ее духом Триеманосинамами, были правы, и хотя теперь ее личность может снова пострадать, она всё равно победит, и кричала: «Никогда не отчаивайтесь, никогда не отчаивайтесь». Когда лишившуюся рассудка женщину доставили к месту, где ей предстояло принять казнь, она попросила, чтобы ее умертвили копьем, так как она очень не любила, когда в нее стреляют. Ее желание было выполнено, Рабеволу казнили одновременно с ней (Hastie n. d.: 402).

Таким был бесславный конец линии Лейлозы. Радама приказал сровнять всё поселение с землей, а большинство населения вернулось в Валалафоци [266].

Текст Хасти особенно интересен тем, что в нем содержится, по-видимому, наиболее раннее упоминание о спиритическом медиумизме в горных районах Мадагаскара. Будучи написанным в 1824 году, он повествует главным образом о событиях, которые должны были происходить в 1760-х, 1770-х и 1780-х годах. Хасти не хватает языка, чтобы описать их, поэтому он говорит о «пророках» и «реинкарнациях», но очевидно, что речь идет о медиумизме. Мальчик-раб в этой истории был одержим древним королем и говорил его голосом. В тот момент, когда он выступал как медиум, он обладал всей полнотой власти живого короля. (Хасти предполагает, что это было постоянное состояние, но это очень маловероятно.)

Что особенно интересно для наших целей, так это то, что медиумизм здесь явно работает как форма политической борьбы: народ объединяется с мальчиком, который говорит голосом их древнего короля, хотя сам мальчик имеет самый низкий социальный статус [267]; нынешний король в конце концов реагирует на это простым насилием, но тем самым делегитимизирует свое правление. После его падения появляется еще один «пророк» – на этот раз не только бывший раб, но и женщина,– который быстро становится фактическим лидером непокорной «республики» беженцев Валалафоци.