Заметки к выступлению Джалала в Институте социальных наук и исследований, состоявшемуся дней через десять-двенадцать после его возвращения из поездки, занимают четыре страницы из квадратного блокнота на трех кольцах и один квадратный листок с гербом Министерства культуры (ныне – Министерство образования и воспитания). Записи с этих пяти страниц я дословно привожу ниже. Единственное внесенное мной изменение – * (астериск) вместо тире перед названиями рубрик. Выделение того или иного слова или выражения полужирным шрифтом [в этом издании – подчеркиванием] принадлежит самому Джалалу. Читателю стоит принять во внимание, что от подобного текста не стоит ожидать стройной композиции и четкой связи между фразами, разделенными тире или точкой.

* Вступление. Меня просили рассказать об Израиле. Но большое узнается по малому. Так что посмотрим на кибуц. Моя задача – представить отчет, но мой отчет не лишен субъективности. Так что относитесь {к нему} с осторожностью и т. п. И думаю, что не буду говорить о технической стороне дела. Поскольку я не занимаюсь сельским хозяйством. Я буду говорить о стороне социальной.

* Первая встреча: благодаря чьей книге? И как {я познакомился с Израилем}? См. с. 56 Жоржа Садуля[194]. И «Воров в ночи» Кёстлера. И на самом деле – каким образом? Трехдневное пребывание в кибуце и посещение пары-тройки мошавов.

* {Кибуц – это} особый вид фермы или деревни. Но для читающей публики в нем нет ничего нового. Роберт Оуэн – Сен-Симон – «Утопия» – религиозные сообщества манихеев, исмаилитов-батинитов[195] и т. п. И колхоз, и кибуц происходят из России; антибуржуазность, противники укрупнения. Утопический социализм, затем – «возвращение к природе и отказ от упадочнической жизни в городе» Аарона Давида Гордона[196]. Причина – в особенностях переселения евреев, в особенностях самих переселенцев – европейцев с более высокой культурой {или же в их} бегстве из Европы, от систем, от машин, или же в небезопасной обстановке в Палестине, или же в том, каким образом они занимали или получали земли – {при содействии и благодаря капиталовложениям еврейско-французского банкира Ротшильда, основателя[197]} Еврейского национального фонда, или в том, что прошло слишком мало времени для укоренения и трансформации. Сперва появился кибуц (= «группа, собрание»), затем – «мошав» («много ходящий» и «отделенный»)[198].

В начале: первый кибуц – Дгания, в четырех километрах к югу от Галилейского моря – Тивериадского озера, 1909 год.

Первый мошав – Нахалаль (в форме круга) в тринадцати километрах к востоку[199] от Назарета, 1921 год.

Сегодня: 334 мошава с 21600 домохозяйствами, население составляет 104 тысячи человек. {И} 245 кибуцев (из них 78 крупных) с населением 70 тысяч человек (если я не называю число семей, то причина в том, что…). Так что мошавы развиваются активнее. А кибуц – замкнутый круг. Если считать, что население Израиля составляет 2,5 миллиона, то около 1/16 жителей {населяют эти новые фермы или деревни}.

* Общие черты: 1 – И там, и там отсутствуют государственные вооруженные формирования. В обоих – собственные вооруженные сторожа. Воспоминание о той ночи и встрече с теми двумя парнями…

2 – В обоих запрещен наемный труд. Никто не получает зарплату. За исключением случаев, когда это не местный житель. Привести в пример секретаря мошава, официанта в отеле и др.

3 – В обоих экономика и земледелие регулируются. В соответствии с климатом выделено четыре вида деятельности: сев яровых культур – садоводство – скотоводство – сев пшеницы и ячменя. То же происходит в случае, если [в поселении] организовано производство. Социализм, негосударственный.

4 – Оба – недавно и с нуля отстроенные деревни.

5 – В обоих случаях земля и вода принадлежат народу и не могут быть переданы в личное пользование. Земля арендуется на сорок пять лет с возможностью продления. Если же земля и передается в личное пользование, то исключительно застроенная. И это только в мошаве.

6 – В обоих случаях дела они ведут по-свойски. Споры и конфликты решаются внутри общины, ими самими, по их усмотрению.

* Внешние различия между кибуцем и мошавом: 1 – Самое большое здание в кибуце – дом собраний. Он же – столовая и клуб. А в мошаве самое большое здание – амбар для хранения зерна, сенной сарай и т. п.

2 – Дома в мошаве стоят разрозненно, как придется. А в кибуце – рядами, блоками.

3 – В кибуце построили убежища, а в мошаве их пока нет.

4 – Кибуцы расположены в основном в приграничных районах. А мошавы – обычно во внутренних. Пятьдесят три процента находятся в округе Лахиш[200] и на юге, тридцать процентов – к северу от Иерусалима, семь процентов – в Галилее.

Так что кибуцы строились с соблюдением особых требований безопасности и т. д. {Дать} пояснение.

* Различия между жителями мошава и членами кибуца: 1 – член кибуца – обыкновенно человек культурный. Обычно он иммигрант с Запада или, во всяком случае, достаточно сознателен для того, чтобы ради идеалов на многое закрывать глаза[201]. В мошаве, однако, такого нет. Главное – уметь сводить дебет с кредитом. Хотя и в мошавах культурные люди встречаются, но там можно прожить и без этого.

2 – Члена кибуца не поддерживает семья. А в мошаве – поддерживает. Дети, молодежь – отдельно. Муж и жена как два отдельных члена {в кибуце и мошаве}.

3 – Член кибуца в прошлом не обязательно работал в сельском хозяйстве. В мошаве не так. Возможно, и работал. Таким образом, член кибуца вернулся к земле, чтобы извлекать из нее выгоду. {Дать} пояснение.

4 – В кибуце никому ничего не принадлежит, за исключением одежды, которую человек носит. А в мошаве люди получают доход – зарплату. За выполненную работу и т. п. И делятся ей с другими. Кроме того, пока человек остается членом мошава, по количеству лет его членства плату за один его рабочий день получает партия[202]. С тридцатипроцентной надбавкой.

* Общинное самоуправление: 1 – В кибуце голос имеет каждый член коммуны. Собрание – раз в неделю. Раз в год – общий съезд. Руководство из семи-девяти человек. В мошаве тоже каждый имеет голос. Но собрание проводится раз в три-четыре недели. И раз в год – общий съезд. И также семь-девять человек в руководстве.

2 – Член кибуца не платит налоги. Их платит кибуц. Сообщество платит. В мошаве же налоги платит семья. Хотя и тут [официально] {налоги} платит мошав. Но с ним ведут расчеты [отдельные домохозяйства].

3 – Член кибуца и зарплату не получает. Еда, жилье, одежда – по принципу необходимого минимума. В год – сто лир на карманные расходы и одна газета на четверых. Доходы кибуца тратятся на его развитие. В мошаве не так.

4 – До восемнадцати лет в кибуце учатся, проходят обязательную двухгодичную воинскую службу, затем вступают в члены коммуны (с. 49 и 50 хэндбука {туристического справочника}).

5 – Мошав – кооперативное поселение, какие встречаются повсюду. А кибуц – уникальное израильское явление.

* Новые тенденции в кибуце: 1 – Оставлять детей при себе (за завтраком, во время кормления и т. п.). 2 – Открывать при кибуце производство. Поскольку в строительство жилых зданий уже достаточно вложились, теперь строят «шелтеры» {убежища и авиационные ангары?}, так что человек, бежавший из города, заново возводит город. Вернувшись к земле в поисках пристанища, он успел от нее утомиться. 3 – Кибуц потихоньку приобрел обрядовое значение. Политические деятели ездят туда на выходные, поминают его на своих визитках и в послужных списках: мол, я член старейшего кибуца и т. п. 5 [sic!] – Кибуц – та самая первичная среда, в которой родился Израиль. Прямо как первые тайные места собраний христиан в римских катакомбах. VI Второе применение

О втором применении, которое Джалал нашел страницам 157–177 уже упомянутого квадратного блокнота с заметками, названного «Путевой очерк о поездке в Европу (Париж – Женева – Германия – Голландия – Англия) и, на обратном пути, в Израиль зимой 1962/63 года», говорит составленный им план будущего очерка «Путешествие в Азраильское наместничество». Он набросан на пяти узких и тонких листках, которые в типографском деле называются обрезными полосами. Считаю нелишним привести здесь эти записи полностью. Нумерация рубрик принадлежит мне. Джалал не нумеровал названия рубрик, а подчеркивал их двойной чертой.

План {написания} «Азраильского наместничества»:

1) Начало симпатии. Начать с воспоминаний о «Яд ва-Шем»[203] – раскол и кибуц как альтернатива колхозу – образование Израильского государства и новости о нем – мы и Израиль на протяжении истории – книга Кёстлера «Воры в ночи» – Нюрнбергский процесс и сожжения людей – и истории о мученичестве как фундамент.

2) Владения лилипутов. Начать с разговора с инспектором Министерства культуры – отсутствие востока и запада – сабры – водоснабжение Лахиша – мужичок-иранец и его дом – общество, смешение – сефарды и проч. – новые Хейдари и Неʿмати[204] и колониалистское шило в мешке.

3) Вера и неверие. Начать с разговора с учителем и с представления. Потом – про трубные призывы, созыв граждан и про те синагоги – нигилизм, дитя машин, жизнь в нем и бегство от него – плацдарм Европы и европейского образа жизни на Востоке – страх, грех, неверие и другие религиозные понятия у хасидов.

4) Закладной камень остается под фундаментом. Начать с разговора с тем типом, Дюрером, о фильме «Хиросима, любовь моя» – люди – среда – ненависть к городам и машинам – возвращение к земле в поисках пристанища – закоснение – перемена взглядов – смерть кибуца – закладной камень остается под фундаментом. Ничего страшного.

5) Стрела в боку или посох в руке? Начать с выступления того типа – речь того мужичка, Тауфика Туби[205], и капиталовложения – переселенцы, арабы, страх перед ними – искусственный арабский этношовинизм – арабы – мы как рафидиты[206] – наша, не-арабов, роль.

6) Подарки судьбы. Начать с посещения церкви Шагала[207] – больница «Хадасса» – земля Кудса[208] и память о прошлом на каждом клочке земли – индивидуальные и групповые капиталовложения заинтересованных сторон – большое число европейцев среди персонала – мужичок-шотландец в Лахише, порядок в стране.

7) Внешний облик или образ страны. Только Иерусалим и Назарет имеют внушительный облик – Тель-Авив безобразен – Хайфа – маленький Бейрут с уродливыми зданиями, возведенными на скорую руку – лесопосадки и леса – рекультивация.

8) Шум еще не улегся. Начать с воспоминаний о первом вечере – история о ребенке, которую рассказывала жена – детские деревни, половой вопрос и проч. – разговор с сотрудниками Министерства иностранных дел – дети, тайно и т. п. сбежавшие в кибуц.

9) Благосостояние и шик. Начать с воспоминания о мошаве Кфар-Хесс[209] – мошавы и кибуцы, их количество – кибуцы остановились в развитии – бюджет «Гистадрута» на здравоохранение в три раза превышает бюджет Министерства здравоохранения.

10) Начало ненависти. Начать с воспоминания о просмотре фильма «Исход» – обратная сторона зацикленности на еврействе – réciprocité {= принцип взаимности} арабов и евреев и необходимость существования и тех, и других – Израиль живет страхом и проч. – предполагаемое объединение арабов благодаря существованию Израиля – важнейший плацдарм для капиталовложений Запада на Ближнем Востоке – выход для Израиля: телом, а не по одежде стать частью Востока – пока что только по одежде (язык и письменность).

11) Город Цфат и художники. Та женщина и ее картина – в моей стране религию подавляют – в их стране религия – тоже не мерило для оценки действий, хуже того, эта страна – центр бахаизма и проч.

12) Еще одна глава – «Гистадрут». По статье [Халила] Малеки – израильская власть: кто они? – Что такое «Гистадрут»? – Откуда интерес? – В конце – библиография работ по Израилю – статья [Хосейна] Малека о кибуце и статья [Дарьюша] Ашури.

13) Глава о евреях и антисемитах. В краткой вводной части – о подготовке к путешествию и о том, как я познакомился с Рафиа[210] – благодарность уважаемым Рафиа, Гите Зейлер[211] и директору Тель-Авивского музея – о ситуации с бахаитами в Израиле.

14) В последней главе. Привести разговор с тем одноруким мужичком и Тургеменом – упомянуть, как у нас с этими дурачками вышел спор и мы разругались – выбор в пользу иврита с целью объединить разношерстную людскую массу – выбор в пользу еврейского письма, чтобы создать видимость общего единства – будущее Израиля и как единой сущности, и как общности, преодолевающей внутренние противоречия, незавидно.

Как единая сущность: они боятся Египта и затаили злобу. В результате теперь они имеют дело с другой стороной медали расизма.

Борьба с внутренними противоречиями: с одной стороны у них хасиды-ортодоксы, с другой – нигилизм, дитя машин. VII Третье применение

Третье применение, которое Джалал нашел двадцати страницам своих ежедневных записей, привезенных из двухнедельной поездки в Израиль, таково. Он согласился на предложение д-ра Насера Восуги, с которым его связывала двадцатилетняя дружба, написать текст специально для выпуска [журнала] «Андише ва хонар», целиком посвященного Джалалу. Зимой 1963/64 года. То есть меньше чем через год после возвращения из Израиля. Джалал дал ему «Израильское [sic!] наместничество», и спустя несколько месяцев, в сентябре–октябре 1964 года, вышел четвертый номер нового «Андише ва хонар». Статья заняла семь страниц стодевяностошестистраничного журнала. В нее вошли первая и вторая части настоящей книги. Конечно, в журнальную публикацию Джалал включил и около двадцати дополнений. (В связи с трудностями, которые в то время создавала цензура, д-р Восуги издавал не ежемесячный, а еже – как получится журнал. И нерегулярно – регулярность была недостижимым благом.)

В настоящем издании эта статья – то есть первая и вторая главы очерка – публикуются без дополнений. Поскольку Джалал высказал свое отношение к посвященному ему выпуску [«Андише ва хонар»][212], я воздержусь от дальнейших пояснений. Однако считаю нелишним поделиться одним воспоминанием.

Г-н худжат аль-ислам Сейед Али Хаменеи[213] еще до своего избрания в президенты в ответе на письмо издательства «Ревак» отозвался о Джалале с похвалой в таких выражениях:

Выражаю благодарность издательству «Ревак». Во-первых, за то, что вдохнули новую жизнь в имя Джалала Але-Ахмада и вернули из забвения человека, который в свое время вернул из забвения подлинное, народное направление интеллектуальной мысли. И, во-вторых, за то, что поинтересовались мнением такого, как я, человека, лучшие годы юности которого отмечены любовью и уважением к этому Украшению писательского племени…[214]

Точно не помню, благодаря какой статье или книге я познакомился с Джалалом. «Гарбзадеги» и «Грязные руки» – первые его книги, которые я увидел и приобрел. Однако более глубокое знакомство состоялось благодаря статье «Израильское наместничество», вызвавшей в то время острую реакцию и у меня, и у многих других молодых людей, верящих в лучшее будущее. Я приехал в Тегеран (разумеется, не специально по этому поводу). Позвонил ему по телефону и смиренно выразил несогласие. И хотя он не дал удовлетворительного ответа, мое доброе расположение к нему не пошатнулось. Это памятный для меня телефонный разговор. Всё сказанное им говорило об остроумии, о сопережисказанное сопереживании [судьбам родины] и об искренности человека, вании в те дни находившегося в авангарде «литературы сопротивления»…[215]

Острая реакция г-на Хаменеи и многих верящих в лучшее будущее студентов богословских семинарий на статью «Израильское наместничество» (опубликованную в сентябре–октябре 1964 года в [журнале] «Андише ва хонар») стала вторым случаем, когда деятельность интеллектуалов той эпохи вызвала недовольство богословских кругов. О первом случае я уже рассказывал – я имею в виду протест Кума против покойного Малеки и [журнала] «Эльм-о зэндеги» десятью годами ранее. Однако нелишним будет напомнить несколько моментов:

1 – Статья, которую Джалал опубликовал в «Джонг-е хонар-э эмруз» д-ра Сируса Тахбаза под видом письма от иранского друга, живущего в Европе, и из-за которой еженедельник «Донья-йе джадид» навсегда лишился лицензии на печать, вышла 24 июня 1967 года ограниченным тиражом. И наша интеллектуальная публика в тот момент то ли ее не заметила, то ли не сочла достойной внимания. Чтобы предотвратить возможные нападки со стороны САВАК, это фиктивное письмо, написанное Джалалом, было названо «Начало ненависти». Так как либо Джалал, либо его первый издатель, д-р Сирус Тахбаз, сочли нужным при помощи такого заголовка обезопасить себя от острой реакции цензоров. (Правда, их предусмотрительность оказалась тщетной: САВАК не только изъял большую часть тиража, но и закрыл вышеупомянутое издание). Но какая ирония судьбы: эту статью заметило бдительное духовенство. И сочло своей обязанностью ее растиражировать. Снабдив статью трехстраничным предисловием за подписью «Абу Рашад»[216], ее дважды опубликовали в Куме, в издательстве «Нашр-э назир», в виде тридцатидвухстраничной брошюры формата А5. В первый раз тиражом пять тысяч экземпляров, во второй раз – пятьдесят. Еще забавнее, что для этой брошюры – руководствуясь, очевидно, ее содержанием, – выбрали название «Израиль – агент империализма».

2 – Джалал, при всём его дружеском расположении к покойному Халилу Малеки и его брату, Хосейну Малеку, никогда не разделял того восхищения, которое иранские социалисты испытывали перед Израилем. Его любовь и вера в исконную исламскую культуру не позволяла ему, подобно его друзьям, от всего сердца восторгаться достижениями израильского сельского хозяйства – кибуцами. Именно этот принципиальный скептицизм всегда отличал работы Джалала от работ покойного Малеки. Мне представляется, что перерывы в пропаганде израильских кибуцев, которые иногда случались у журналов покойного Малеки («Эльм-о зэндеги» и «Набард-э зэндеги»), связаны в том числе с отповедями Джалала. Малеки видел в Джалале рассудительного и честного советчика. Кажется, он и сам написал об этом в послесловии к одной из своих книг[217].

В 1967 году Джалал первым из иранских интеллектуалов возопил:

«Из-за того, что нацизм – эта вишенка на торте западной буржуазной цивилизации – бросил шесть миллионов несчастных евреев в печи для сжигания людей, сегодня два-три миллиона арабов Палестины, Газы и Западного берега Иордана должны гибнуть и лишаться крова при содействии капиталистов с Уолл-стрит и банка Ротшильда. А поскольку господа европейские интеллектуалы были соучастниками преступлений Гитлера и в тот момент помалкивали, теперь они дают дорогу евреям на Ближнем Востоке, чтобы от тех влетало народам Египта, Сирии, Алжира и Ирака, и они и думать забыли бы о борьбе с западным империализмом и запрете на вход в Суэцкий канал для цивилизованных народов!»[218]

Из-за этого у них с покойным Малеки разгорелся спор, о котором, я думаю, должен помнить как минимум д-р Сирус Тахбаз, опубликовавший этот вопль Джалала.

3 – Джалал был не просто первым, кто возвысил голос, протестуя против жестокости израильского государства по отношению к арабам. Он к тому же был первым, кто во время двухнедельной поездки в Израиль в 1963 году сумел разглядеть шило западного империализма, торчащее из мешка государства Израиль, и рассказать об этом. (В речи в Институте социальных наук и исследований зимой 1963 года и в статье в осеннем выпуске «Андише ва хонар» в 1964 году – с недомолвками, а в статье в «Джонг-е хонар-э эмруз» летом 1967 года – уже открыто.) К тому же Джалал был первым из иранских очеркистов, кто сумел выделить в «израильском вопросе» две отдельных проблемы: «арабы и евреи» и «арабы и сионизм».

В завершение этой части Послесловия я привожу небезупречный перечень книг по израильскому вопросу – надеюсь, он будет нелишним. Часть этих книг – переводные, часть – оригинальные работы. Но все они были опубликованы после очерка и выступлений Джалала. (Сделать это собирался и сам Джалал, однако не смог, поскольку в его время таких книг на персидском не существовало.)

Надеюсь, читатель не сочтет, что этим небезупречным перечнем я намеренно оспариваю право первенства авторов и переводчиков, опубликовавших свои работы раньше Джалала, – я таких работ не видел. И не сочтет, что я полагаю, будто мой брат Джалал напрямую побудил авторов и переводчиков создать работы, посвященные еврейско-арабскому вопросу. (На что намекал переводчик Альбера Мемми в предисловии к «Портрету колонизированного на фоне портрета колонизатора».) Однако я всё же убежден, что Джалал, уделив непосредственное внимание этому вопросу и выделив в нем две отдельных проблемы, названные выше, сумел не просто вдохновить на публикацию авторов своего поколения, также заинтересованных этим вопросом. Он к тому же сумел воздействовать на следующее поколение авторов и побудить их к выполнению своего долга. VIII Библиография

В приведенном ниже небезупречном перечне книги расположены в хронологическом порядке, по дате их публикации, дабы подтвердить высказанное мной утверждение. Оно заключается в том, что Джалал пусть и не был первым, кто писал об Израиле по-персидски, однако он первым устоял перед американской и сионистской пропагандой и высказался скептически. Когда д-р Сирус Тахбаз опубликовал «Начало ненависти» в «Джонг-е хонар-э эмруз»[219], не прошло еще и двух недель с налетов Израиля на Египет и арабов – они произошли 5 и 6 июня 67-го года (что соответствует 15 и 16 хордада 1346 года). «Начало ненависти» – это последняя глава путевого очерка Джалала о поездке в Израиль. Взгляните же на даты выхода других работ, как переводных, так и оригинальных.

1) 1968/69 год: Хезархани переводит статьи Максима Родинсона и Исаака Дойчера (оба – евреи по происхождению) и издает под названием «О Палестине».

2) 1969/70 год: д-р Реза Барахени переводит работу Максима Родинсона (еврея по происхождению) под названием «Арабы и Израиль».

3) 1970/71 год: в виде сборника статей под названием «Арабы и Израиль» издается серия статей Сейед-Джавади, выходивших в газете «Кейхан» и журнале «Негин» в 1968–70 годы.

4) 1970/71 год: Абу Талеб Сареми переводит работу Дж. Бойера Белла и публикует под названием «Долгая война: арабы и Израиль».

5) 1971/72 год: д-р Асадолла Мобашери переводит отчет алжирских юристов и издает под названием «Палестинский вопрос».

6) 1971/72 год: перевод работы Эдварда Атия и Генри Каттана, выполненный д-ром Хезархани, выходит под названием «Чья Палестина?».

7) 1971/72 год: перевод двух статей Сабри Джириса и Эли Лобела, выполненный д-ром Фекри-Эршадом, публикуется под названием «Сионизм в Палестине».

8) 1972/73 год: книга Сейеда Хади Хосроушахи с предисловием Али Ходжжати-Кермани под названием «Борьба в Палестине и Бейт аль-Макдисе»[220] (и автор книги, и автор предисловия получили богословское образование и носят титулы «худжат аль-ислам»).

9) 1972/73 год: перевод высказываний и речей Гамаля Абдель Насера, покойного президента Египта, выполненный Эбрахимом Юнеси и изданный под названием «Мы и палестинский вопрос».

10) 1973/74 год: перевод работы Жерара Шальяна, выполненный Мехди Хосрови и изданный под названием «Палестинские движения сопротивления».

11) 1973/74 год: перевод работы Галины Никитиной, выполненный Ираджем Махдавияном и изданный под названием «Государство Израиль».

12) 1974/75 год: работа покойного шахида Мустафы Шуайяна под названием «Роль Израиля и режима Пехлеви на Ближнем Востоке».

13) 1975/76 год: Казем Мусаи перевел книгу Мухаммада Хасанайна Хайкаля, главного редактора [газеты] Аль-Ахрам и друга Насера, и издал под названием «Война в рамадан».

14) 1975/76 год: Реза Казияри перевел работу Махмуда Хусайна[221] и издал под названием «Арабы сегодня».

15) 1975/76 год: перевод работы Жана-Клода Гийбо, выполненный Голамрезой Неджати и озаглавленный «Бедственные дни Израиля».

16) 1975/76 год: перевод статьи египтянина Хасанайна Хайкаля, выполненный Бахманом Разани и изданный под названием «Положение арабов и Израиля».

17) 1978/79 год: работа худжат аль-ислама Хашеми-Рафсанджани, изданная в Куме под названием «Израиль и драгоценный Кудс».

18) 1978/79 год: работа Исраэля Шахака в переводе Аманоллаха Тарджомани, опубликованная под названием «Расизм государства Израиль».

19) 1978/79 год: произведение Эфраима (= Ибрахима) Севелы в переводе Фарамарза Фарамарзи под названием «Прощай, Израиль!».

20) 1978/79 год: произведение Тьери Дежардена в переводе Хосейна Мехри под названием «Сто миллионов арабов».

21) 1979/80 год: перевод произведения араба Мунира Шафика, выполненный [издательством] «Нэхзат-э Азади» и опубликованный под названием «Опыт палестинской революции».

22) 1979/80 год: перевод книги Юрия Иванова, выполненный Эбрахимом Юнеси и вышедший под названием «Сионизм».

23) 1979/80 год: исследование покойного шахида Мустафы Шуайяна под названием «Война за примирение в Палестине».

24) 1979/80 год: работа Дейламгани под названием «Палестинская революция».

25) 1980/81 год: работа Льва Корнеева в переводе Мазияра (вероятно, псевдоним) под названием «Оккупационный режим в Кудсе. Израиль: мифы и реальность».

26) 1982/83 год: перевод работы [Моше] Менухина, выполненный Варзиком Дер-Сахакияном и изданный под названием «Еврейские критики сионизма».

27) 1984/85 год: перевод работы [Лионеля Дадиани и] Александра [Киселева], выполненный Нури[222] Арианом и изданный под названием «Влияние сионизма на америи американское государство»

28) Без даты: переводчик и составитель – Насер Пуркоми, название – «Арабы, Израиль и будущее». Издательство «Джавидан» (поскольку дата публикации не указана, привожу название издательства).

29) Без даты: перевод работы Ал-Хакама Дарвазы, выполненный Каримом Замани и изданный под названием «Палестинское дело», распространялся издательством «Бэʿсат» в Тегеране (поскольку дата публикации не указана, я указал издателя). IX В заключение

1 – В моей личной библиотеке отсутствуют более тринадцати из перечисленных выше книг, и, поскольку не существует исчерпывающего списка книг по подобной тематике, я прибег к помощи Мохсена Санджаби, моего старшего коллеги, и Али Дехбаши, моего юного друга. Изучив каталоги тегеранских и провинциальных издательств, они передали в мое распоряжение перечни, которые я свел воедино, и в результате получилась подборка книг, представленная выше.

2 – Я не сомневаюсь в том, что вдумчивый читатель-книголюб заметит недостатки этой подборки. Надеюсь, он не сочтет, что за ними стоят корыстные побуждения, мои или моих коллег. К сожалению, еще не у всех издателей вошло в привычку приводить выходные данные книги на ее второй или четвертой странице – это правило, если не ошибаюсь, первым ввело [издательство] «Ревак». Верю, что с помощью неравнодушных читателей в следующем издании удастся устранить недочеты моей подборки.

3 – По некоторым соображениям я не позволил себе включить в список ряд книг, которые затрагивают проблему арабов и евреев или арабов и Израиля лишь косвенно. Я не захотел включить в свою библиографию такие книги, как «Расизм и культура» [Франца Фанона] и «Речь о колониализме» Эме Сезера, «Портрет колонизированного на фоне портрета колонизатора» Альбера Мемми, тем более что их переводчики так или иначе указали, что появлением этих переводов они обязаны Джалалу или, по крайней мере, что он подтолкнул их на создание перевода.

4 – Текст этой книги, примечания и приложения набирал я, со всей возможной тщательностью, так как не был уверен, что наборщики сумеют без ошибок прочесть мелкий почерк моего брата. Я ничего не прибавил ни к тексту, ни к примечаниям, за исключением слов и фраз, заключенных в {} фигурные скобки[223].

5 – Некоторые из текстов, вошедших в Приложение к книге, Джалал, мой брат, не успел перевести самостоятельно. Их перевод любезно выполнили мои дорогие друзья и коллеги Али Чангизи и Саид Бастани, обоих я упоминаю с благодарностью.

6 – Это несоразмерно длинное послесловие написано мной. И винить за него прошу меня. То, что я перед сдачей текста в печать не показал его дорогим г-же Симин Данешвар и г-ну Парвизу Дарьюшу, объясняется проявленным ими великодушием. Оба они входят в число душеприказчиков Джалала и с самого начала были ко мне столь благосклонны, что я не мог и не могу счесть себя достойным такого доброго мнения.

Шамс Але-Ахмад