Возвращаясь из четырехмесячной поездки в Европу, Джалал две недели провел в государстве Израиль. Путешествие по Европе началось в пятницу, 28 сентября 1962 года, и завершилось в субботу, 2 февраля 1963 года. Сам он пишет:

«На этот раз поездка не была для меня бегством. То есть на этот раз я отправился в путь, не пытаясь сбежать ни от кого и ни от чего, даже от самого себя. Я считаю эту поездку своего рода дармовым угощением. От тех, кто выиграл в большой азартной игре, идущей в нашей стране-развалюхе, в игре, за ходом которой мы все вынуждены наблюдать. Насидевшись и нанаблюдавшись за тем, что творят, что выигрывают, как разворовывают, и, прокричавшись – со дна своего колодца[157], – волей-неволей станешь воспринимать такую поездку как дармовое угощение от выигравших. Потому что тебя хотят спровадить, чтобы твой крик не доносился даже со дна колодца, чтобы ты и на малую толику не доставлял неудобств и наконец оставил воров и бандитов в покое…»

Двухнедельное пребывание в гостях у израильтян продлилось с 15 по 28 бахмана 1341-го, что соответствует 4–17 февраля 1963 года. Таким образом, оно свершилось спустя пятнадцать лет после основания государства Израиль и менее чем через двадцать лет после окончания Второй мировой войны и падения Гитлера, губителя евреев. Евреи-переселенцы трудятся на земле, набираются опыта по созданию коллективных сельскохозяйственных общин – кибуцев и мошавов. И учитывают неудачный опыт русских постреволюционных коллективных хозяйств – колхозов и совхозов.

Израиль еще не превратился в проблему. По крайней мере, не превратился в проблему для мира по внешнюю сторону его географических границ. И мир встречает молчанием редкие стычки регионального значения. До нападения Израиля на Египет в июне 1967 года и Шестидневной войны остается еще несколько лет.

Однако в Иране еще до поездки Джалала в Израиль выходит несколько политических статей. Все их авторы принадлежат к одной группе, к единому сообществу иранских социалистов.

В первую очередь следует назвать Хосейна Малека[158]. В январе–феврале 1949 года он опубликовал статью под названием «Кибуц» в журнале «Андише-йе ноу» – ежемесячнике, который пережил выход всего трех номеров и навсегда умолк в феврале 1949-го. Главным редактором этого журнала был Анвар Хамеи (ныне – доктор Анвар Хамеи), а редактировал его я. Малек с энтузиазмом отзывался о новых успехах в области инновационного сельского хозяйства, достигнутых вне сферы влияния русских-сталинистов.

Затем были статьи Халила Малеки[159] под тем же названием, но в другой орфографии[160]. Эти статьи представляют собой компиляции из книги «Гражданское строительство и развитие сельского хозяйства в Израиле» в вольном переводе покойного Малеки (он публиковал их анонимно в № 1–3 своего ежемесячника «Эльм-о зэндеги»). Поскольку я не видел этой книги в оригинале, мне не известно, кто ее напечатал – какое-либо израильское издательство или же социалисты из Четвертого интернационала. Однако я помню, что статьи Малеки были написаны в столь восторженном тоне, что мы, молодежь, решили, будто в этом регионе создают рай на земле – то есть воплощают в жизнь то, что русские мечтали, но не смогли сделать в колхозах.

Статьи Малеки выходили с Ноуруза – то есть марта – и до июня 1953 года. Цикл выглядит неоконченным, публикация была прервана неожиданно. Затем года на два-три на израильскую тематику писать перестали – до выхода десятого номера «Набард-э зэндеги» (этот журнал пришел на смену лишенному лицензии «Эльм-о зэндеги») в апреле–мае 1956 года. В этот номер вошли избранные отрывки из «Резолюции Социалистического интернационала по Ближнему Востоку»[161], где содержались высказывания в поддержку позиции Израиля в конфликтных ситуациях, естественно возникавших в арабо-израильском приграничье. Но даже если бы эта резолюция была опубликована целиком, то, учитывая, что сталинисты, русские и русофилы поставили на Социнтерне позорное клеймо, она была бы подобна, по выражению Джалала, крику со дна колодца.

А в те годы могущество Сталина в России было на пике [sic!][162], а в Иране еще не выдохлись силы, осуществившие переворот 19 августа 1953 года, и крик был совершенно бесполезен, тем более со дна колодца.

Однако же этот крик услышали некоторые духовные лица в Кумской семинарии. Они выступили против Малеки, журнала «Эльм-о зэндеги» и его создателей. И хотя Малеки и сам в некотором роде мог считаться сыном духовного лица[163], он не принял возражений Кума – возможно, из-за их резкого тона и чрезмерной нравоучительности. Спустя два года (перерыв был вызван постоянными приостановками лицензии «Эльм-о зэндеги» и «Набард-э зэндеги»), в номере «Набард-э зэндеги» за декабрь 1958 – январь 1959 года была опубликована восемнадцатистраничная статья под заголовком «Арабо-израильский вопрос». Двухстраничное предисловие написал сам Малеки, снова анонимно. Но уже с оглядкой на Кум. В предисловии пояснялось, что журнал не имеет цели вторгаться в сферу религии и стремится к непредвзятости и научному подходу. За этим следовала исследовательская статья страниц на пятнадцать-шестнадцать за авторством Манучехра Сафа[164], в которой рассматривалась история взаимоотношений двух народов – арабов и евреев[165].

Третья статья принадлежала Дарьюшу Ашури[166] и вышла в 1961 или 1962 году. Будучи студентом, Ашури по рекомендации Малеки был приглашен в Иерусалим. Он вылетел из Мехрабада[167], приземлился в Тель-Авиве и прекрасно провел время. А рассказ о прелестях пребывания в Израиле пришелся по вкусу прессе тех лет[168].

Джалал перед своей поездкой в Израиль видел все эти статьи и восторженные отзывы персидской прессы. И, как это было ему свойственно, устремлял взгляд не только на окружающий мир, но и в человеческие души. В память о двухнедельной поездке и израильском гостеприимстве он оставил двадцать страниц ежедневных записей. В том же квадратном блокноте, куда он записывал впечатления от поездки по Европе. Записи сделаны ручкой, убористым почерком, и занимают сто семьдесят семь страниц. Последние двадцать из них посвящены происходившему во время его пребывания в Израиле. Поскольку в книге «Глазами брата»[169] я несколько более подробно, чем наша «розовая вода»[170], г-жа Данешвар, супруга Джалала, рассказал о манере Джалала вести заметки и писать, я считаю излишним что-либо добавлять к кратким пояснениям, следующим ниже.

Джалал находил своим ежедневным записям разнообразное применение, и заметки из поездки в Европу и Израиль не стали исключением. Их Джалал использовал следующим образом.