Я увидела ее объявление в журнале «Возрождение» в день, когда впервые возвращалась с фестиваля Гластонбери. Пыталась справиться с похмельем после употребления волшебных грибов, и меня все еще не отпускали воспоминания. Поездка прошла неплохо, но говорящие почтовые ящики были слегка странными. Объявление гласило: «Путешествие в Избушку на курьих ножках. Трансформация и тела, и души – то, на чем мы специализируемся». Недавно я прошла какие-то курсы по шаманским путешествиям, но, честно говоря, не то чтобы они были хоть сколько-нибудь полезными. Один из наставников был родом из Перу (или что-то вроде этого), но я не смогла понять ни слова из того, что он говорил. Признаться, шла я исключительно ради того, чтобы найти свое тотемное животное, но, как вы уже поняли, попытки не увенчались успехом.

Объективно, мне нужен был отпуск. Я чувствовала тягу к приключениям, если можно было так выразиться. Работа тянула меня вниз, и мне действительно нужно было потратить какое-то время на саморазвитие. Уже два года я пыталась найти себя, и, если следующим шагом на Пути героини[2] были русские леса, значит, так тому и быть. Я чувствовала, что делала все правильно: переехала в город Тотнес, прочла все от Луизы Хей[3] до Дипака Чопры[4], подписалась на журнал Kindred Spirit. Увлеклась буддизмом и виккой[5], изучила технику регрессии прошлой жизни – в общем, немало перепробовала. Но почему-то у меня ничего не получалось. Секрет «Тайны»[6] (The Secret) не раскрывался. Не настраивались мы на один лад со Вселенной, понимаете?

Итак, неделя в тайге. Возможно, в начале октября там будет немного прохладно, но это будет приятной сменой обстановки относительно моих традиционных ежегодных йога-ретритов на острове Скирос. Я упаковала свои открытки с ангелами, переносной алтарь, новый экземпляр книги «The Power of Now. Сила настоящего»[7]. И отправилась в путь.

Это место выдавали человеческие черепа на столбах ограды. Должна сказать, это было не совсем то, что я ожидала. В каждом из них была зажжена свеча, глазницы светились, ухмыляясь в вечернем сумраке, будто полубезумная кучка фонариков из репы. Не совсем обычной репы. Явно требовалось пораскинуть мозгами. Если окажется, что это какая-то странная русская готесса, то это можно пережить… наверно. Потом до меня дошло, что столбы ограды на самом деле были костями. Ворота будто были сделаны из грудной клетки. Рука скелета выполняла функцию шпингалета, а замком были щелкающие зубы. Я про себя подумала: «Ой, да ладно! Что это за странный, суперарктический Диснейленд под Хэллоуин?» Но потом стало еще хуже: я увидела дом. Если его можно было так назвать. Он был больше похож на хижину сумасшедшей. Да, поначалу он казался обычным бревенчатым домиком, если бы не одно «но». Достаточно просто опустить взгляд вниз, чтобы понять: он стоит на паре гигантских куриных ног! Я не шучу! Курьи ножки!

«Что за…» – начала было я, но мои спутники только захихикали. Мы все встретились в аэропорту, чтобы поехать одной группой, ибо, очевидно, это место было «не по пути». Не по пути? Мы целых три часа ехали по лесу на видавшем виды микроавтобусе, водитель которого был похож на Игоря из старого фильма о Дракуле. И я в любую минуту ожидала, что из-за деревьев вылетят летучие мыши. Я была измотана, и, честно говоря, это выводило меня из себя. С остальными все было в порядке: они уже сказали мне, что бывали тут раньше. По крайней мере, четверо из них. Впервые тут были только я и ирландка по имени Дейрдре. И она оказалась одной из таких, кто все воспринимает, как должное, чем по-настоящему взбесила. Подобные ей люди стоят и глупо ухмыляются, пока Рим сгорает дотла, а варвары собираются у ворот, понимаете? И говорят: «А, да, конечно, мы с этим разберемся».

Так вот. Мы всей толпой вылезаем из микроавтобуса, нас немного шатает. Пытаемся заставить конечности снова двигаться на холоде, протираем глаза… и вдруг из дома доносятся леденящие кровь крики. Нет, я ничего не выдумываю! Как будто сирена, возвещающая о конце света. Я чуть не обмочилась: последний час мне до смерти хотелось в туалет, но старина Игорь был явно не из тех, кого можно было о чем-то попросить. Я снова взглянула на дом, и он задрожал. Он раскачивался из стороны в сторону на своих дурацких костлявых куриных ножках, подпрыгивая в такт собственным вскрикам. И тут я осознала еще одну странную вещь: не было видно ни окон, ни дверей, и я не представляла, как можно было попасть внутрь. При условии, что мы этого вообще захотим. Могу с уверенностью сказать, что совсем не на это я прямо сейчас рассчитывала. Если эта галиматья и дальше будет продолжаться, я вернусь в этот микроавтобус и помчу дальше вместе с Игорем. Свое тотемное животное найду в другой раз, в комфортной обстановке, большое спасибо. Желательно в Тотнесе.

Потом какая-то тощая корова по имени Кэрол из Хартлпула (да-да, из Хартлпула!) как ни в чем не бывало заявляет, что это прекратится только при произнесении правильных слов.

– Да, конечно, – говорю я ей со всем пониманием, закатывая глаза. – И КАКИЕ же это будут слова?

Но она в ответ просто качает головой, тоже закатывает глаза, а потом также просто заходит в ворота и начинает разговаривать с домом. Да-да. К этому времени я уже перестала искать здравый смысл. Начинаю сомневаться: а вдруг я все еще сижу в микроавтобусе, но мне снится жуткий кошмар, навеянный путешествиями? Даже если и так, то семинар по осознанным сновидениям, который я посетила на выходных в Файндхорне, оказался полностью бесполезным. Совершенно не представляю, как вернуть контроль над всем этим делом.

– Повернись к лесу задом, – говорит Кэрол дому, – а ко мне передом.

Разрази меня гром, дом действительно реагирует на это! Он медленно поворачивается к нам лицом. И вот наконец я вижу окна и дверь. Оказывается, они были на противоположной стороне, скрытой от нас. И как мы этого не поняли? Окна украшены нелепой резьбой в красных, синих и желтых тонах. Так украшают дома в какой-нибудь глупой старой сказке. По крайней мере, насколько я знаю, сама никогда сказками не увлекалась. В детстве не понимала их смысла – предпочитала читать о реальных вещах, понимаете? А то все эти глупости о прекрасных принцах, феях-крестных и злых старых ведьмах в лесу…

В общем, внезапно входная дверь с грохотом распахивается, и появляется она. Причина, по которой все мы здесь сегодня собрались.

– Приветствую, – говорит она, – я Баба-Яга. Но вы можете называть меня Ягусей.

Какой она была? Даже не знаю, с чего начать. Она была всем и ничем. Абсолютно нормальной и чрезмерно странной. Только что обычная пожилая леди хлопотала на кухне, заваривала чай. А сейчас она уже резко поворачивалась к нам лицом, и в комнате все внезапно замирало. Воздух начинал щекотать, и малейшее ощущение этой щекотки вызывало покалывание в пальцах рук и ног. Волосы больше всего на свете хотели встать дыбом. Сама по себе она была совсем крошечной, но тень, которую она отбрасывала, всегда была огромной. Забавно, если подумать: она отбрасывала тень, даже когда небо было затянуто тучами или когда вообще не было прямого источника света.

Когда она открыла нам дверь, я не могла разглядеть ничего, кроме силуэта. Все, что я могу вам сказать об этом силуэте, – это то, что он… изменился. Несколько секунд он напоминал очертания совершенно нормального человека, а затем начал мерцать и меняться. Готова была поклясться, что в дверях стоит медведь, а не маленькая старушка. Поэтому признаюсь, что все еще колебалась, а трое других послушников последовали за Кэрол в ворота, и теперь все они исчезли в доме. Мы с Дейрдре немного отстали, но, когда я повернулась к ней в поисках моральной поддержки, она лишь подмигнула мне.

– Конечно, с тобой все в порядке, – сказала она что-то непонятное (ирландское) в этом духе. – Держу пари, что первое, что она сделает, – это предложит нам что-то горяченькое и вкусненькое, и все будет в полном ажуре.

Мне потребовалось целых три дня, чтобы понять, что «горяченькое и вкусненькое» – это чашка чая. Действительно не знаю, почему она просто не могла назвать вещи своими именами.

Итак. Я немного огляделась по сторонам, пытаясь выиграть время. Игорь разгружал наши сумки: он бросил их на приличном расстоянии от ограды. Было что-то в его взгляде на дом, что ясно давало понять: ничто на свете не заставит его пройти через эти ворота. Он за весь путь не сказал нам ни слова, а выгрузив сумки, вернулся в автобус и поехал по трассе. Понятия не имею, что все это значило: он даже не попросил, чтобы ему заплатили. Поэтому, когда Дейрдре тоже направилась в дом, мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Входная дверь вела прямо в большую ярко-желтую кухню. Могу сказать наверняка: это была необычная кухня, и я тут же начала понимать, что во всем этом чертовом «опыте» не будет почти ничего обычного. Бо́льшую часть комнаты занимала исполинская печь во всю стену. Она была сложена из выкрашенного в белый цвет кирпича, бетона или чего-то похожего. В ней была духовка почти два метра в ширину (нет, я не преувеличиваю, честное слово!) и что-то вроде сиденья, встроенного в печь с одной стороны. На нем лежала большая подушка, а на ней восседал по-особенному неприятный на вид черный кот. Да, знаю: мне тоже очень хотелось в тот момент закатить глаза. Если бы не тот факт, что Кэрол и ее прихвостни уже бывали здесь раньше, я бы начала задумываться, а не издеваются ли над нами? Вдруг это подстава? Как бы то ни было, на другой стороне кухни стоял такой же огромный темный деревянный стол, вдоль стены – длинная скамья с высокой спинкой, а с двух других сторон – простые деревянные стулья. С третьей стороны стоял огромный деревянный стул с замысловатой резьбой, больше всего на свете напоминавший трон. Рядом был комод, заставленный ярко раскрашенной посудой, и гигантская керамическая раковина, в которой можно было принимать ванну. В комнате пахло горелой древесиной и свежеиспеченным хлебом. С налетом очень выдержанного сыра, возможно, уже с плесенью. Например, вонючего «Стилтона». Или гротескной «Горгонзолы».

А бабуся Ягуся стоит посреди комнаты, руки в боки, и оглядывает нас с ног до головы. Я отвечаю ей тем же. Она одета в какое-то нелепое ярко-красное длинное бархатное платье с вышитым фартуком поверх него, которое действительно надо тщательно постирать. Ужасная копна волос стального цвета собрана в лохматый пучок, и выглядит он так, словно в нем свила гнездо пара ворон. На ногах у нее ботинки Dr. Martens и пара вязаных носков в тонкую полоску, которые даже не претендуют на то, чтобы совпадать. Веселье в ее глазах никак не вязалось с необычной остротой ее зубов.

– Пр-р-рриветствую, ОТ ВСЕЙ ДУШИ рада вам, де-е-евочки! – говорит она с таким комично сильным русским акцентом, будто персонаж очень плохого голливудского фильма или тот забавный паренек из оригинального «Звездного пути»… как же его звали? Чехов!

Про себя думаю: да нет, не может этого быть!

– Вы все должны пойти и пр-р-ринести свои сумки. А потом мы чего-нибудь поедим!

Затем она совершенно неожиданно указывает прямо на меня и разражается слишком уж безумным хохотом. Полагаю, все мои мысли отражаются прямо у меня на лице. В мгновение ока она прекращает это представление, подмигивает мне и говорит, идеально подражая Дейрдре, которая даже рта не успела раскрыть:

– С чем-нибудь горяченьким и вкусненьким!

Так что да, у нас было все необходимое: отличный русский отвар из посеребренного самовара и блюдо из непонятных, но очень вкусных сладостей. Единственное, что меня беспокоило, – в меню было очень много мяса. В конце концов вы – это то, что вы едите, а мне никогда не нравилось есть мясо животных. Обычно в таких заведениях есть веганский вариант. Знаю, что тофу не все любят, но для самых ярых сторонников существует Quorn[8] с его выборкой заменителей мяса. Но да, вы правы. Может, в тайге негде делать Quorn.

В первый вечер она была немногословна, как и все остальные. Но очевидно, что «великолепная четверка» пребывала от нее в полном восторге. На нее смотрели как на богиню или кого-то в этом роде. По ощущениям, ее любимицей была девушка по имени Лиза. Сейчас она живет в Манчестере, но родом она, по ее словам, из России. И так получилось, что проживала она не очень далеко от дома Ягуси. Позже я узнала, что она была замужем за потомком какого-то русского аристократа. Не думала, что со времен Сталина у них такие еще остались. Может быть, они полезли со всех щелей после политики гласности. Понятия не имею. Двое других – ну вылитые Траляля и Труляля[9]. Пока одна молчала, другая не говорила, а потом они заговорили одновременно. Дебби и Дора из Шепердс-Буш. Я так и не научилась различать их.

Так или иначе, пока мы ели, я спросила о расписании и формате мероприятий на предстоящую неделю. Вопрос не казался мне необоснованным: просто хотела узнать, где находится комната для проведения мастер-класса и когда мы сможем остаться наедине с собой. Трапезы и все такое. Работает ли Wi-Fi, ведь мобильная связь тут не ловила, я уже проверила. Что ж… можно было подумать, что я спросила о том, можно ли ходить в туалет в углу кухни. Она подняла на меня свои седые стальные брови, сморщила свой большой, старый, крючковатый нос и ответила с псевдоаристократической усмешкой:

– Ты что, думаешь, что мы в детском саду, что ли? Может, ты хочешь, чтобы я тебя еще и одевала по утрам? Говорила тебе, когда ходить в туалет и чистить зубы?

«Великолепная четверка» загоготала, даже Дейрдре усмехнулась. Я покраснела, как свекла. Могу сказать, что будь я дома, в Тотнесе, то тут же бы вышла оттуда, напоследок кинув ей, чтобы она засунула всю ее трансформацию и этот курс себе в задницу. Но я совершенно точно больше не была в Тотнесе.

На самом деле, с этого момента все пошло под откос.

После того как мы выпили чаю, она объявила отбой и встала, чтобы показать нам наши комнаты. Вот он, старый добрый советский тоталитаризм. Судя по всему, демократия не входила в ее планы. Но на улице было темным-темно. Хоть я нигде не видела часов (рабочие наручные мы тоже не нашли), наверняка уже было довольно поздно. Она открыла одну из двух дверей, выходивших друг на друга с противоположных сторон кухни; другая, по ее словам, была «запретной». Это была ее половина дома, и зайди мы в любую из комнат дальше по коридору, скорее всего, перед нами бы разверзся пол и мы бы погибли очень неприятной смертью. Это случилось бы, если бы мы зашли в синюю дверь. Или она сказала «в красную»? Нет, если мы откроем красную дверь, упадет гильотина, которая быстро снесет нам головы с плеч. Я спросила, нужно ли нам ждать Шейкина Стивенса, будь он неладен, ведь кому, как не ему, рассказать нам, что произойдет, постучи мы в зеленую дверь[10]. Никто не посмеялся. Чудаки вы все, все до единого. Да, может быть, гости были слишком уж молодыми. Если поразмыслить, то старина Шейкин, по сути, уже творчески вымер в 90-х.

Итак, мы все медленно прошли через дверь. Это было можно. Клянусь, это место напоминало ТАРДИС[11]. В маленькой деревянной хижине, которую мы видели снаружи, ну никак не могло поместиться столько комнат. Но к этому моменту я была уже настолько измотана, что мне было все равно. Просто хотелось забраться в постель и проспать целую неделю. Мы делили комнаты: Кэрол – с Лизой, Траляля – с Труляля, и мы с Дейрдре. Наша была прямо в конце коридора. Там было две комнаты для удобств, и мы с Дейрдре заглянули туда и оценили их. В них пахло горячей сосной и березовыми листьями. По крайней мере, так сказала Дейрдре. Я бы не узнала березовый лист, даже если бы он был у меня под носом. Я была рада обнаружить наличие проточной воды здесь.

Спальня была довольно милой. Две односпальные кровати, встроенные в подобие альковов, с ярко-синими вышитыми занавесками. При желании можно было действительно отгородиться от всего мира. Затем бабушка Штази[12] сказала нам, что все огни погаснут через полчаса и до самого утра. «Приятных снов», – произнесла она с улыбкой, а я не могла отбросить мысль, что это звучит как угроза, учитывая, как она обнажает свои острые зубы. И, черт побери, свет действительно отключается через полчаса. И нет никакой возможности снова его включить. Должно быть, она отключила саму электрическую сеть.

Вы спросите, мол, ты имеешь в виду, что прямо там, посреди леса, была электросеть?

О, понимаю. Ну, тогда у нее наверняка где-то есть генератор. Я его не видела, но…

В общем. Вот так закончился первый день. Добро пожаловать в Россию и местный сумасшедший дом. Тем не менее спала я довольно хорошо. Хотя я не раз просыпалась ночью и всякий раз в этот момент слышала храп Дейрдре и мяуканье кота Носферату, который скребся в дверь.

Нет, кота не так звали. Наверняка он был Иваном или что-то в этом роде.

Впустила ли я его?

Ни в коем разе.

Что ж, если бы я во всех подробностях рассказала обо всем, что произошло на той неделе, мы бы и до завтра не закончили, а мне нужно этим днем на собрание команды попасть, иначе Спайк свернет мне шею. Поэтому лучше немного ускорюсь и перейду к самому важному.

За завтраком она нас не трогала. Поставила на стол огромную кастрюлю каши вместе с каким-то черным хлебом и медом. Кофе был слишком уж крепким, но, полагаю, попрошайкам выбирать не приходится. Когда я попросила у нее кофе без кофеина, она лишь бросила на меня свирепый взгляд. Поэтому в первое утро я просто пыталась понять, что тут вообще происходит, но «великолепная четверка» была не слишком разговорчива.

– Слушай, просто расслабься, и пусть это произойдет, – говорит Кэрол.

– Окей, но что именно должно произойти? – отвечаю я. – Я понятия не имею, что мы здесь должны делать. И вообще, что это за шаманка такая?

В смысле, у нее даже погремушки или барабана не было. Кэрол лишь снова покачала головой. Если бы она не следила за собой и своими движениями, ее голова давно бы уже отвалилась. Надменная корова.

Первый день. Мы просто идем в лес. По-видимому, грибы собирать. Ну и чертовщина! На мгновение у меня поднимается настроение (подумала, что грибы-то волшебные), но оказалось, что мы собираем белые грибы для чая. Рысью марш, группа крестьян! Мы были вооружены маленькими изящными корзиночками и до смешного большими ножами. Было странно, однако, идти в лес с поляны, где стоял ее дом. Каким-то образом он казался живым. Будто лес был огромной пастью, которая раскрывалась, чтобы съесть нас. Тропинок не было – нам оставалось лишь верить, что она знает, куда идет, и следить за тем, чтобы не отстать. Но все еще был слышен треск на отдалении, будто кто-то наступал или что-то наступало на сломанные ветки. В конце концов, я начала нервничать.

– Итак, – спросила я у Кэрол, – в этих лесах есть животные?

– Конечно, – ответила она. – Лоси, росомахи, дикие кабаны, медведь…

– Стой, подожди… медведь?

– Ага, бурый, – произнесла Кэрол не без удовлетворения.

– В этих лесах? – взвизгнула я. – Гребаные бурые медведи?

Оставляю в мыслях заметку БОЛЬШИМИ БУКВАМИ: проверить по возвращении свою туристическую страховку. Я хотела быть уверена, что она покроет все возможные растерз… травмы вследствие несчастных случаев. Трудно быть чересчур осторожным в тридевятом царстве, не так ли?

Итак, мы наконец-то нашли грибы: их ножки напоминали стволы деревьев. Теперь я поняла, зачем нам большие ножи, и начала собирать то, зачем мы, собственно, пришли. Но, признаюсь, меня все это очень раздражало.

– Когда мы приступим к настоящей работе? – шепчу я Лизе. – А не всякие там грибочки собирать?

– Дело не в том, чем мы занимаемся, – отвечает она, – а в том, что мы тут присутствуем. За ней нужно наблюдать. Смотреть, как она ведет себя в лесу, учиться у нее.

– Но чему учиться-то? – разочарованно спрашиваю я. – Я весь этот путь проделала не для курсов по сбору грибов!

– О чем ты только думаешь? – спрашивает она. – Ты вообще думать-то умеешь?

Потом Лиза встряхивает блестящими светлыми волосами и уходит, чтобы собрать что-нибудь на другом участке.

И чего это она? Кому устраивает эти представления, кто зритель-то?

Я старалась, честное слово. В конце концов, я заплатила немалые деньги, чтобы оказаться здесь. Нужно было усвоить какой-то урок из этого всего. Поэтому я наблюдала за Ягусей. Но все, что она, по ощущениям, делала, – это наблюдала за лесом. И разговаривала с кем-то. Довольно часто она разговаривала с воронами.

– Что она им говорит? – задаю я вопрос Дейрдре. – И какой в этом смысл?

– Вороны многое знают, – любезно отвечает она. – В Ирландии у нас есть богиня в обличье вороны, Морриган. Она очень свирепая, так что… Летает над полями сражений и обгладывает кости мертвецов. В этом духе.

– Зашибись, – бормочу я и ухожу, изображая, что меня тошнит. Боже. Иногда мне казалось, что Дейрдре немного… того, понимаете? Она всегда говорила о феях, их всяких там сказочных холмах, лесах, чертовых фортах, и это начинало, мягко говоря, бесить. Что ж, я тут же решила, что больше не приду на эти мероприятия, если со мной не будет кого-то вроде вас, чтобы я могла нормально поговорить с кем-то хотя бы наполовину адекватным.

Так или иначе, Ягуся в конце концов поворачивается к нам и снова заводит свою шарманку.

– Лес – это община. Сосна разговаривает с дубом, дуб – с березой. Береза шепчет что-то вороне, а та сообщает новость серой сове. Приходит олень и узнает у медведя, что к чему. А медведь все это услышал от грибов, чья сеть тянется к корням всего. Прислушайтесь! Слышите? Когда вы молчите, раскрываете уши и душу, слышите, как все вокруг с вами говорит? Как поет ручей и шепчет ветер?

Ну, подобную ахинею я могу и в сборнике стихов прочитать. Мне не нужно слышать это вживую от русской версии Эсмеральды Ветровоск[13] из стихов чертовой Мэри Оливер[14]. Она в любую минуту могла сорваться с места, как Мэри, и разразиться стихами о том, что земля не забывает о нас и с нежностью принимает. В реальности же шло бы оно все лесом, итак задницу себе отморозила. Я лишь хотела установить контакт со своим тотемным животным, а не поэтически словоблудить об умении белых грибов налаживать связи с общественностью. Не думаю же я, что именно в этом мое предназначение в этом конкретном обличье? Или думаю?

Господи, я просто перестала слушать на этом этапе. Смысл?

Но Ягуся явно почувствовала, что я не в настроении. Повернула ко мне свои черные глазки-бусинки и резко крикнула в мою сторону: «Берил!» Она прекрасно знала, что меня зовут Шерил, но всю неделю упорно называла меня Берил.

– Берил, в лесу много порталов. Как ты их найдешь, если не научишься видеть?

И я думаю (про себя, не вслух): если бы я научилась видеть портал, который перенес бы меня домой, в Тотнес, я бы в мгновение ока рванула из этого дурдома.

А вот что по-настоящему злило, так это то, что она заставляла нас работать по дому. Нет, я не разыгрываю вас! Я заплатила не за то, чтобы неделю работать прислугой, но эта бабуся явно была не из тех женщин, с которыми можно было спорить. Кэрол должна была вытирать пыль, а мне вручили метлу. Даже пылесоса у нее нет, черт бы ее.

Полагаю, она видит выражение моего лица, потому что начинает читать одну из своих нравоучительных лекций, старая карга.

– Труд делает человека человеком. Труд превращает неблагородный металл в золото. Научитесь трудиться, и вы пожнете плоды собственного становления.

Ага, конечно. Пожинать плоды того, что я стала пресловутой прислугой… да уж, чем бы я предпочла заняться? Ничего в голову не лезет!

– Я учу, как содержать собственный дом в порядке, – продолжает она, – как отделять зерна от плевел.

А пока мы носились, стирая пальцы до костей, она устроилась поудобнее на печи. Носферату наверняка отправился в одну из своих ежедневных экспедиций, кровушки попортить кому-нибудь. А Ягуся начинает нам рассказывать какую-то нелепую старую историю о какой-то принцессе, которой злая мачеха дала задание (или старая ведьма, поди уследи за всеми ними). Оно заключалось в том, чтобы разделить огромадную кучу смешанных зерен на кучки и отсортировать их по видам. Что, конечно, принцессе абсолютно не под силу, поэтому она проявила доброту к кучке голодных мышек или других животных, и они помогли ей с зернами… Все остальные начали клевать носом, но я просто закрыла уши и от злости начала напевать «Хей-хо». Помните ту самую песенку из мультфильма «Белоснежка и семь гномов»? Когда они возвращаются домой с работы или что-то в этом духе и, кажется, очень этому рады?

Ну, в общем.

Как только мы закончили с кухней, она вывела нас на улицу, и в задней части дома мы увидели огромное приспособление, напоминавшее ступу. То есть толстую чашу, в которой измельчают специи. Рядом с ней было нечто похожее на гигантский пест. Она заставляла нас полировать его каждый день, будто это какая-то дорогая винтажная машина или что-то в этом духе. По вечерам, после ужина мы устраивали сессии «вопросов бабушке Ягусе». Она садилась на свой большой резной деревянный трон в конце стола и говорила: «Итак, спрашивайте меня о чем угодно».

Ну, в первый вечер я не была уверена, каким образом это должно происходить. А вдруг все сразу одновременно начнут задавать вопросы? Какой порядок действий?

– Разве нет никакого жезла оратора? – спрашиваю я.

Она с минуту смотрит на меня, встает с трона, подходит к печи, поднимает крышку деревянной коробки подле нее и возвращается с чертовой костью. Честно! Костью! И протягивает ее мне с поклоном, будто преподносит мне дорогой подарок или что-то такое. «Очень хитро, мать твою за ногу», – подумала я и выхватила ее у нее из рук.

Полагаю, ей казалось, что это смешно. Во всяком случае, остальные точно так подумали. Ржали, как кони. Стервы. Да я бы не возражала, но на ней все еще было мясо.

Чья это кость? Не знаю. Довольно большая. Явно больше человеческой конечности. Наверняка кость козы. Или коровы. Или оленя? То есть…

Короче, быстро двигаемся дальше.

О чем мы ее спросили? Можете не сомневаться, что я не собиралась открывать рот, пока не услышу остальных. Урок усвоен, большое спасибо. Больше выпендриваться не буду, и так выставила себя полной дурой. Ну правда… А она просто сидела там, как какая-нибудь умалишенная тетушка в агонии, пока ее расспрашивали о личном. Безумие с большой буквы «Б». Как будто она была оракулом. Большую часть времени я не понимала, что она несет. Взять хотя бы первый вечер. Конечно же, Кэрол была первой. Оказалось, что она встречалась с каким-то парнем, который жил на другом конце страны, в Ланкастере, кажется, и он не захотел переезжать в Хартлпул ради нее (да ну на фиг!). И она бросила его, но из головы не смогла выбросить, поэтому ей теперь одиноко. И она спрашивает у Ягуси: стоит ли возвращать его или нужно двигаться дальше и найти более готового к серьезным отношениям человека?

И Ягуся отвечает:

– Собирает ли змея в пустыне сброшенную шкуру? Возможно, только что сброшенная шкура была хорошей, но оглядываться на нее нет смысла. Эта шкура теперь сухая и мертвая. А у вас уже растет новая. Молодая и тонкая кожа, которая еще не защищает плоть. Зацепитесь за что-нибудь – и пойдет кровь. Но эта новая кожа вырастет и будет лучше подходить изменившемуся телу. Научитесь ухаживать за своей новой кожей. Каждый день наблюдайте, чтобы увидеть, какой она становится.

Океееей… Далее подает голос Лиза:

– Баба-Яга, – говорит она сладким, приторно-русским голоском. – Каков мой путь и куда он меня сейчас ведет?

– Твой путь – это дорога, по которой ты идешь, – нараспев произносит Ягуся. – Научись правильно и хорошо по ней идти, и она приведет тебя туда, куда тебе нужно.

Какой вопрос, такой и ответ, честное слово. По крайней мере, это заставило меня улыбнуться. Это определенно поставило заносчивую маленькую принцессу на место.

Дебби (или Дора?) задала вопрос о своих снах. Кажется, ей постоянно снится один и тот же сон о том, что она заперта в пещере с огнедышащим драконом, и она хочет знать его значение. Думаю, она пересмотрела «Игру престолов», но у Бабы-Яги, как вы понимаете, другие мысли:

– Сам по себе сон – пещера, в которой хранится твоя душа. Дракон копит сокровища и хорошо защищает их от воров. Иногда даже слишком хорошо. Он прячет сокровище души от его законного владельца. Обратись к стражу своей пещеры. Что же является скрытым сокровищем? Что не дает тебе пройти?

Что ж, Дебби-Дора светится, будто лампочка у нее в голове загорелась, но, на мой взгляд, это не очень похоже на правильный анализ сновидений. Я читала Фрейда, так что кому знать, как не мне.

Дора (или Дебби?) хочет знать, как она закончит свой роман или какое-нибудь другое произведение. По ее словам, она уже на полпути к завершению, работает очень усердно и все идет очень хорошо. Однако все чаще она обнаруживает, что не может сосредоточиться на работе. Ее отвлекают самые разные вещи («Например, постоянно точить карандаши!» – говорит Траляля, и двое из ларца хихикают, как подростки), и поэтому она боится, что никогда ничего не допишет.

– Значит, – заявляет Ягуся, складывая руки на своем балахоне из синего флока, в котором можно и в концертный зал пойти, – тут дело вот в чем. Есть голодный лев, рыщущий по джунглям в поисках сытного обеда, который заполнит пустоту в его желудке. И есть крошечный ягненок, который больше всего на свете хочет полежать в тепле, пока растет. Затем лев видит ягненка. Съест ли он его? Может быть. И ягненок убегает. Вся энергия, которую он должен был потратить на рост, уходит на бегство. Поэтому найди место, куда лев не сможет добраться, и дай ягненку снова полежать на солнышке. Лев оставит ягненка в покое и поищет еду в другом месте. А ягненок будет спокойно расти. Однажды эти двое снова могут пересечься. Но лев будет сыт, а ягненок уже вырастет.

Эээ… ну да, ну да. Итак, есть, значит, лев, есть ягненок, и что именно потом происходит, Ягуся? Может быть, ты могла бы… разжевать… это самую малость для тех из нас, кто говорит на нормальном языке? Е-мое. Затем она поворачивается ко мне. Это неизбежно.

– Ну, Берил, – говорит она, – о чем ты сегодняшним вечером хотела бы спросить Бабу-Ягу?

Сказать честно? Да ни о чем я не хотела спрашивать эту треклятую Бабу-Ягу, но решила, что лучше показать желание. Меня внезапно осенило. Я старалась сдержать смех, но мне не терпелось увидеть выражение ее лица. И я спросила:

– О, Баба-Яга, скажи мне, пожалуйста, вот что: какой звук издает хлопок одной ладони?

Что ж, Лиза выглядит так, будто у нее глаза сейчас вылезут из орбит; Кэрол из Хартлпула буквально ахает от удивления, а Ягуся просто быстро взмахнула рукой в воздухе и мягко опустила ее на стол. Конечно, никакого звука не было слышно. Затем она посмотрела на меня и сказала:

– Слышала, дитя? (Дитя? Мне в следующем месяце полтинник стукнет! Нахалка!) Это был звук хлопка одной ладони. Если ты чего-то не понимаешь, если тебе что-то не по зубам и ты хочешь казаться мудрее, хлопни одной ладонью. И затем прибавь громкость в ушах.

Эм… что это вообще было-то? Не думаю, что она вообще поняла, что я стебалась.

Забавно, что я все это помню, правда? Хотя я решительно настраивалась не слушать. Конечно, все это было чушью собачьей, но было что-то в том, как она говорила: слова будто сами собой проникали в тебя, хотел ты того или нет. Словно она пустила стрелу тебе прямо в сердце, и от нее нельзя было просто избавиться. Да, как эльфшот. Вот оно! Будто в тебя выстрелил невидимый эльф невидимой стрелой. Честно говоря, эти стрелы вызывали такую боль, которая не проходила еще очень долго.

До сути мы начали добираться только в среду. Хорошо, что хоть так, ибо к этому времени я уже была на грани. Все это сбивало мне карты. В пятницу утром уже нужно будет возвращаться домой, а я еще ничему не научилась.

Она называла это танцем кожи. «Я научу тебя танцу кожи», – сказала она, когда мы закончили завтрак и убрали посуду в керамическую раковину размером с человека.

– Слава Богине за это, – шепчу я Дейрдре, – мы наконец соединимся с нашими тотемными животными.

– Ага, только я не думаю, что она именно это имеет в виду, – отвечает Дейрдре. – Скорее, это больше об… оборотничестве?..

Но что она знала? Она ведь даже еще не прошла курс введения в шаманство. Не знала, какой путь нужно пройти, ничего такого. Кроме того, оборотничество – лишь еще один термин, обозначающий связь с вашим тотемным животным. Все это знают. Можно подумать, Дейрдре верила, что она действительно собирается превратить нас в животных, или в какую-то подобную нелепицу! Да, феи точно до добра не доводят.

– Итак, – говорит Ягуся, – я встречусь с каждой из вас по очереди, и мы поговорим о животном, которое поселилось в вашем сердце. А потом… – в этот момент она смотрит прямо на меня и снова обнажает свои большие острые зубы, – мы увидим то, что увидим.

Это казалось странным, но в этом дурдоме странным было все. Она была не из тех, кто любит проводить занятия в кружке, это точно. Я могла бы научить ее управлять аудиторией. В любом случае нас всех отправили ждать снаружи, полировать ступу и снова этот чертов пест, пока она по очереди не позвала нас на кухню. Конечно, я была последней – это меня не очень-то удивило. Однако я поймала себя на том, что мне интересно, что там происходило с остальными: через парадную дверь больше никто из них не вышел. А эта дверь была единственной в доме.

У меня появилась причина для беспокойства: можете быть уверены, что я переживала. Это место всерьез начало раздражать меня. Иногда я не на шутку пугалась. Потому что… ну, не знаю я. Все это было… неестественным, что ли. А вам что-то из этого кажется естественным? Что ж, тогда продолжаем. Она жестом приглашает меня сесть, будто она сама царица Савская, а потом снова садится на свой трон и просто смотрит на меня. Да! И это все. Внимательно смотрит прямо на меня почти пять минут. А я не знала, куда себя деть. Спустя две минуты (по ощущениям – два часа) я открываю рот, чтобы спросить, что за чертовщина творится, но она поднимает руку. Самое странное – она словно обрывает мой голос. Ничего не могу сказать. Снова закрываю рот: а что я еще могу сделать? Подумываю о том, чтобы встать и пулей вылететь из комнаты. Но если благодаря этому я НАКОНЕЦ-ТО смогу соединиться со своим тотемным животным, нужно просто стиснуть зубы и посидеть смирно.

Еще три минуты. И после этого она очень медленно начинает улыбаться.

Сначала я чувствую улыбку в ногах: мои пятки начинают цокать. Глаза разбегаются сами собой, и я внезапно падаю вперед, приземляясь на четвереньки. Горизонтально, брюхом вниз, прижавшись животом к лесной земле.

Ощущаю покалывания в коже, будто все блохи тайги поселились в моем меху. Береста буквально ласкает меня: трусь и трусь о нее, пока зуд наконец не проходит. Я срываю корни, вылизываю лишайники, топчу лесную почву душистыми лапами. Гуляю по дикой местности. Внезапно люблю траву. Скоро наемся сочных ягод и ароматных растений. Ручей, сияющий под солнцем, призывает меня искупаться в нем. Я стройная и остроносая. Кружу мир в веселом танце. Быстрее света. Я сама свет. Свободная. Свободная от самой себя. Я сыта и вся внимание. Слышу, как все вокруг говорит одновременно.

Затем настораживаюсь: веточка хрустит. Тело кричит: «Осторожно!» Меняю окрас на коричневый, меняю облик. Обретаю новую форму.

Волк.

Серый.

Сердце кричит. Поджать хвост. Убежать.

Деревья дразнят меня, вода предостерегает, птицы спорят по поводу меня. Волк настигает меня. Поджарый, тяжело дышащий. Наверняка нападет сбоку.

Волк догоняет меня, уже бежит рядом со мной. Из красной пасти на меня попадает слюна, желтые глаза смеются надо мной. Он проскакивает передо мной и цепляется за мои лапы. Падаю на бок. Мне конец. И в этот момент я перестаю быть собой. Клыки обнажаются, рык овладевает мной. Я сбита с толку: копыт уже нет и я больше не лань. Я преображаюсь, у меня меняется язык. Я открываю рот и начинаю вопить.

Следующее, что я помню, – как я с глухим стуком приземляюсь обратно, на кухонный пол. А надо мной стоит Ягуся, которая материт меня на чистейшем русском. Будто в том, что меня чуть не съел волк, виновата только я.

Знаете, вот сейчас я вспоминаю об этом, и мне кажется, что в глазах того волка был огонек, напомнивший мне о Кэрол из Хартлпула. Клянусь.

В общем, на этом все закончилось. Я почти час бормотала. Потом легла в постель и не выходила (кроме одного раза в туалет). В пятницу утром настало время возвращаться в микроавтобус Игоря. Дейрдре, однако, была мила: почти не разговаривала, но принесла мне чашку чая и странную еду. Я не знала, что случилось с остальными, и знать не хотела. Но все они казались весьма счастливыми, когда настала пора уезжать. Они вертелись вокруг Ягуси с обожанием, подлизывались к ней, будто она им подарила королевские бриллианты. Что ж, я всего этого не делала. Ни слова ей не сказала. Меня очень взбесило то, что она даже не попрощалась со мной. Полностью проигнорировала меня. Ну… я просто покинула это место с высоко поднятой головой. Получила огромное удовольствие, пнув притаившегося Носферату на выходе из этих нелепых ворот.

Знаю, да. Обалдеть! Вы правы, стоило подать на нее в суд, чтобы она получила по самое первое число. Только представьте себе лицо адвоката, пытающегося отыскать ее в этом гремучем лесу! И даже если его попытки увенчались бы успехом, как думаете, во что бы она ЕГО превратила?

В акулу? Ха-ха-ха-ха! Очень смешно!

Однако в журнал «Возрождение» я все же написала. Пожаловалась на рекламу, сказав, что им вообще такое продвигать не стоит, позорище. Они ответили мне: они никогда ничего подобного и не размещали. Никогда. Никогда не слышали ни о доме из костей, ни о женщине, которую называют Бабой-Ягой, специализирующейся на оборотничестве. Конечно же, я пролистала старые выпуски, которые положила на полку для сохранности, и тоже ничего не нашла. Все чудесатее и чудесатее.

Да, я бы связалась с остальными. Но когда я предложила обменяться адресами электронной почты на обратном пути в аэропорт, никто не удосужился ответить. Вот так всегда. Я бы попыталась найти Дейрдре, но наверняка в городе Слайго есть еще пара-тройка других Дейрдре. Да и фамилии я ее не знала.

Ну да и черт с ним. Хватит с меня шаманства, спасибо большое. Чертова Баба-Яга на всю жизнь отбила желание. Вместо этого я пройду обучение на жрицу Авалона в Гластонбери. Там все будет намного более аутентично, не сомневаюсь. Руководит там женщина, которая тоже занимается йогой. Ее назначил ученик самого йога Кришнакла, или как там его. Она очень духовная. В статье, которую я прочитала на языческом портале Pantheos, она была одной из самых влиятельных людей 2018 года в духовной сфере. Да, с ней-то я смогу наконец выйти на новый уровень, прокачать свою духовность. Вот только пока у меня ее нет от слова совсем после всего пережитого. Уверена, что скоро появится.

Что ж, приятно было с вами поболтать. Надо будет обязательно как-нибудь это повторить. Вы случайно не собираетесь в субботу вечером в индейскую парную Мэттью из племени лакота? Ну Мэттью, вы знаете его. Расхаживает взад-вперед по главным улицам в твидовой шляпе и сюртуке. Длинная седая борода. Похож на Гэндальфа, но воображает себя скорее Арагорном. Да-да, это он.

Отлично! Да благословит нас присутствие Великого Духа!

Увидимся там. До встречи!

Намасте.