Когда ты впервые увидел меня, там, у источника, я была прекрасна, как на картинке. Идеальная лесная фея. Ты уже тогда подумал, что я чудовище? Возможно, ты счел меня «Безжалостной красавицей»[22]: у меня были длинные волосы, легкая походка и дикий взгляд. Ты сплел мне венок из ландыша.

Ты вошел в мое царство теней как солнце; пронзил мое сердце лучами света своих голубых глаз. Сказал, что влюбился в меня с того момента, как увидел; и я пропала с тех пор, как увидела тебя. Ты сказал, что это – великий роман, большая любовь, та самая, о которой слагают легенды. Однажды о нас напишут, сказал ты. Споют песни, сложат стихи.

«Что ты такое?» – спросил ты, держа мою руку в своей у фонтана в моем золотом лесу. Что ты такое? Не кто. Теперь я понимаю, что должна была сказать тебе правду.

Моя мать так и не простила нас троих за то, что отец любил еще и нас. Он показывал свою любовь нам по очереди каждую субботнюю ночь, пока она была заперта в своей ванной комнате, одна. Он сказал, мол, не имеет значения, что мы все не совсем люди. Тогда я поняла, как много он повидал.

Мать оставила отца вовсе не из-за того, что он использовал нас, а потому, что застала его подглядывающим за ней в купальне.

Материнская любовь может быть сложной вещью.

Когда ты впервые сказал, что любишь меня, чем ты тогда меня считал? Люди не всегда такие, какими кажутся. Можем ли мы когда-либо надеяться проникнуть в тайную суть влюбленных? В каждом сердце есть комнаты, в которые не следует входить. Ослиные хвосты, тюленьи шкуры, поющие кости – у меня есть комната, где всего этого полно. Чьи обезглавленные тела ты прячешь в своей?

Чем, по-твоему, я являюсь сейчас, чем не являлась тогда?

Можешь ли ты честно сказать мне, что все еще любишь меня?

Как ты думаешь, что изменилось?

Мы терпеливо выжидали определенного момента после того, как она забрала нас. Время тянулось долго. Мне было пятнадцать, когда мы пришли за ним, наложили свои заклинания и заперли его навсегда. Мы позаботились о том, чтобы он больше никогда не предал женщину.

Или ребенка.

Ребенка.

Что она дала нам взамен?

1. Мелиор, заточенной навеки в армянский замок.

2. Палатину, заточенную в ту же крепость, куда мы упрятали нашего отца.

3. А я? Женщина-змея от талии и ниже по субботам? Тогда ко мне не мог подобраться ни один мужчина. Она сочла это уместной шуткой?

Трудно понять ее точку зрения, на самом деле.

Лето, когда мы поженились. Казалось, что оно длилось вечно. Это был год, когда настоящая зима так и не наступила. Игры, в которые мы играли в постели долгими жаркими ночами. Вопросы, с помощью которых мы узнавали правду и ложь друг о друге.

Ты спрашивал: что же это? Благодаря чему мое сердце всегда поет?

Я ответила: благодаря лисице, окутанной пламенем, танцующей в сердце зимнего леса. И заплакала.

Ты взял мое лицо в ладони и поцеловал меня. Сказал, что я ангел. Я была повержена и рассмеялась. Но ты не засмеялся в ответ.

То утро, когда ты назвал меня чудовищем. Что же тогда такое чудовище, по-твоему? Разве ты не находишь мой хвост красивым? Разве я, переливающаяся всеми цветами радуги, не прекрасна? Честно говоря, я люблю свой сильный хвост, его многослойную, зеленую и сияющую чешую. Она подобна пульсирующему сердцу живой земли. В этом хвосте есть мудрость, от которой я по своей воле не откажусь. Даже если бы могла.

Даже ради тебя.

И что же, отличаться от других – значит навсегда остаться чудовищем? Чем ты на самом деле рисковал, если сам признавался, что любишь особенных? И сколько еще всего ты мог бы получить взамен?

Я спросила, что бы ты сделал ради любви. Ты снова не ответил, лишь сказал, что тебе больше не нравятся эти словесные игры. Хорошо, ответила я, попробуем иначе. Что ты уже сделал?

Субботы. Это всегда происходило только по субботам. Только по этим дням.

Почему мы выбираем мужчин, которые подводят нас так же, как подводили наши отцы?

Я захоронила своего отца в горах. Как думаешь, что бы я сделала с тобой, будь я таким чудовищем, каким ты меня себе представляешь?

Это твой Бог заставляет тебя так со мной разговаривать? Кто заставляет тебя думать, что я зло? Он говорит тебе, что я змея в твоем Саду? Искусительница, воплощение греха?

Он?

Иногда мне кажется, что Он не любит женщин. А порой кажется, что Он вообще никого не любит.

Мне снились деревянные повозки и колющие булавки. Генералы, разыскивающие ведьм. Водоемы, в которые можно окунуться. Кресты, петли, костры. Снилось, что ты стоишь там и смотришь, как я горю. Я буду кричать, а ты не вытащишь меня из пламени.

В этой истории все пошло не совсем по плану. А где же «жили долго и счастливо»? Ты забыл сказку, в которой мы должны были оказаться?

Это не та сказка. Куда она делась?

Ты перекрестился, увидев меня.

Что это вообще такое – быть человеком? Ты умнее, лучше, правдивее? Красивее? Более цельный? Твое сердце сильнее бьется в груди, ты любишь правду и честь больше?

Что ты такое?

Не думаю, что даже ты знаешь.

Я разобью свое зеркало перед уходом. Тяжело видеть себя в глазах другого человека.

Прошлой ночью, когда мы лежали вместе, ты обнимал меня за талию и наши ноги сплелись в изножье кровати. Я считала твои седые волосы, пока ты спал.

Я уже тогда была чудовищем? Разве чудовище полюбило тень твоего дыхания, тень твоей тени, тень, от которой твои голубые глаза становятся темнее? Не поднесешь ли ты мне свечу, чтобы было видно чудовище, которое спит рядом с тобой? Прольешь ли горячий воск на мое плечо, будешь ли плакать, когда я расправлю свои драконьи крылья и полечу?

Рискнешь ли навлечь на себя гнев Венеры ради меня? А навлечь на себя гнев своего великого Бога? Ты же все равно придешь за мной?

Ведь придешь?

Мне снится мать. Она поджигает поленницу подо мной.

Сначала ты не был против. Смеялся над тем, как я весь день омывалась. Говорил, что мое отсутствие по субботам делает воскресенья только приятнее.

Тайны не просто так остаются тайнами. Лучше их не трогать.

Ну ладно, ты наконец задал этот вопрос, когда я надавила. Что ты не можешь простить?

Настала моя очередь молчать.

Что ты видишь сейчас, когда смотришь на меня? Мать своих детей, свою благодетельницу? Замок, который я построила для тебя, замки, возведенные мной для наших сыновей? Растущие и процветающие благодаря мне города? Ты боготворил меня, и я приносила богатство и плодородие твоим землям. Приносила смех в твой дом и любовь в твою постель.

Куда она девается, когда ты смотришь на меня сейчас? Женщина, которую ты любил и которая все это для тебя сделала? Ее кто-то спрятал? Похитил?

Она все еще здесь. Она никуда не уходила.

По субботам у нее появляется хвост, вот и все.

Ты задаешься вопросом: есть ли у меня душа? А у тебя она есть?

Кем бы я хотела стать, когда вырасту? На первом месте среди ответов на этот вопрос не было змеи. Могла бы стать феей-крестной, королевой фей. Могла бы задержаться у своего фонтана в дубраве. Или «Безжалостной красавицей».

Могла бы выйти замуж за мужчину, который любил бы меня такой, какая я есть.

Думала, что этим мужчиной был ты.

Послушай, матушка. Я приняла твое проклятие, оно внутри. Я стала твоим проклятием и ношу его с гордостью. Понимаю то, чего не понимаешь ты: даже в лучшие времена тело нестабильно. Мы цепляемся за неизменные формы на свой страх и риск. Как ты думаешь, что произойдет, когда мы умрем?

Меня всегда тянуло на глубину моего лесного колодца. Вода была моей стихией. Интересно, что ты считаешь своей? В воде у тебя нет другого выхода, остается только отпустить себя.

Иногда мне бывает трудно вытащить себя из этой ванны. Чтобы вернуться в твой мир, нужно уменьшить себя, ограничить. Кем бы я могла стать, если бы не ты? Что бы я могла сделать, если бы не делала столько всего для тебя?

Ты пил из моего колодца по своей воле, как он пил из колодца моей матери. Теперь уже нет смысла сожалеть и извиняться.

Я спросила тебя, что было худшим поступком твоей жизни. Ты даже в глаза мне не посмотрел.

Если бы у меня появился второй шанс, изменила бы я что-либо?

Знаешь, что заставляет меня каждый раз плакать? Выражение лица моего сына, когда его уводили. Назови что-то чудовищем – оно им и станет. Он не был чудовищем, пока твой народ не научил его этому. Пока они не посмеялись над его кабаньими клыками и не сотворили из него нечто другое. Они не могут простить того, что не является им подобными. Не могут простить самих себя. Не умеют прощать.

На головах моих внуков мягкий пух. Мне что, их тоже оставить?

Послушай, я сброшу еще одну кожу ради тебя. Еще одну. Только забери свои слова обратно. Слова. Забери их обратно.

У меня к тебе есть несколько последних вопросов. Чем бы ты рискнул перед лицом тирании? Отстаивал ли ты когда-нибудь свою позицию? У тебя хватило бы смелости встретиться с драконом лицом к лицу?

Тебе не погасить огонь во мне.

Я не могу остаться, сам знаешь. Не могу остаться сейчас. Сброшу эту последнюю кожу и уйду. Ты видел мои новорожденные крылышки? Видишь, как они сияют, тебе не кажется, что они тоже красивые? И я все еще чудовище для тебя? Я открою пасть и проглочу этот мир так же, как долгие годы глотала собственный хвост, лежа здесь. Пронесусь по небу, как молния, сорву с небес горящие звезды и устрою звездопад на твои замки.

Ты знаешь, я не останусь.

И не оглянусь. Не приду снова, как бы ты меня ни звал.

Я не оглянусь.