(166). «Однако, — говорят, — когда Зрван задумал, что «того из моих сыновей, который скорее придет ко мне, сделаю царем», Ормизд узнал и открыл Ариману замысел (Зрвана).

(167). Если Ормизд узнал о замысле отца, то как это он не узнал о замысле злого брата проколоть утробу и выйти и, опередив (его), получить царство, которое будет во зло ему и его творениям? Ибо сперва, уже в самом начале, оттолкнув (брата), Ариман помешает Ормизду, а затем, в течение девяти тысяч лет, ему придется сожалеть и страдать из-за того, что Ариман будет враждебно относиться к его красивым созданиям, которых тот будет ломать и портить[211].

(168). Или же Зрван, который узнал, что в утробе зачаты два сына, почему не распознал Аримана, когда тот пришел и встал перед ним?

И еще. Он (Зрван), который знал о своем сыне Ормизде, уже в утробе благовонном и светозарном, как он мог не знать о другом сыне, зловонном и мрачном?

(169). Неужели не ясно, что они (маги) преподносят не достоверные сведения, а сшитые из лоскутков вымыслы.

(170). И еще другое, самое неимоверное (в их россказнях), это то, что один (сын) с трудом родился благодаря тысячелетнему жертвоприношению, а другой родился мгновенно из-за сомнения. И если сын Ариман родился от того сомнения, то (Зрвану) не следовало называть его своим сыном, так как если бы он был его сыном, то должен был быть подобен ему — или добрым, если он добр, или злым, если он злой. Неужели отец Зрван был одинаково и добрым, и злым, и от его доброй жилы родился добрый сын, а от злого члена — его злой сын? И если это не так, то он злого не должен был ни называть своим сыном, ни давать ему царства. Если же сам он был добрым, то он должен был уничтожить злого и отдать царство доброму (сыну), чем стяжал бы себе славу и не причинил бы вечной обиды своему доброму сыну Ормизду. Из всего этого следует, что Зрван никогда не был ни отцом богов, ни даятелем царств.