(42). А такие устремления, спрашивается, находятся в самих людях или же исходят от Бога, или есть кто-то другой, внедряющий это в людей?

(43). Я считаю непозволительным говорить, что те или иные поступки людей зависят от (пожеланий) Бога, а (следует утверждать), что созданный Богом первый человек был наделен самовластием и свободой, и это в наследство от него получили его потомки. Таким образом, обрев свободу воли, — а это есть дарованная Богом великая милость, — человек волен (выбирать) кому служить, тогда как всё остальное (в мире) неукоснительно служит исполнению божественного наказа. Если станешь говорить о небе, то оно пребывает незыблемо и не сдвигается с установленного для него места. А если пожелаешь сказать о солнце, то и оно выполняет определенное для него движение и не может прекратить (заданного ему) бега, а принужденно исполняет божественное повеление. Такой же мы видим и землю, которая создана плотной и несущей на себе (тяжесть), выполняя веление Повелителя. Подобно им, и все другие творения, которые таким же образом подчиняются велениям Создателя, не осмеливаются делать что-то другое, кроме того, к чему они предназначены. Поэтому мы и не восхваляем[119] их за то, что они следуют предустановленным (Богом) наказам.

(44). Человек же, получив свободу воли, может служить кому пожелает. Не по насилию, с неизбежностью принуждаемый природой, не вследствие ограничения дарованной ему власти для свершения добрых дел, а лишь благодаря покорности (Богу) он получает пользу и из-за непокорности — наказание. И это так установлено было не во вред человеку, а для его же блага. Ибо, если бы он был одним из тех творений, которые, имея другую природу, по необходимости служат Богу, то он за свою исполнительность не был бы достоин никакой награды, поскольку выполнял это как одно из орудий в руках Творца, независимо от того, какие были бы последствия — благие или худые; он не получил бы ни осуждения, ни похвалы[120], а причиной этого был бы тот, кто движет им таким образом, и человек не имел бы понятия о том, что хорошо (и что плохо), так как сам не был бы способен к чему-нибудь (самостоятельно), кроме лишь того, к чему был поставлен.

Однако Бог так пожелал почтить человека, чтобы он пошел по пути свершения добрых деяний, для этого одарив его свободой воли, благодаря которой он мог делать, что пожелает, и поощрил его использовать свободу воли для добра.

Подобно тому, как отец наставляет своего сына, наделенного способностью воспринимать какое-либо учение, не лениться в учебе, стремиться вперед в успешном обучении, ибо он уверен, что тот может преуспеть в этом, поэтому и заставляет овладеть той наукой, которой отдан, точно таким же следует знать и Бога, который побуждает человека быть покорным Его повелениям, однако не лишает его свободы воли, пользуясь которой он может принимать или не принимать повеления, а наставляет и побуждает человека быть доброхотом, благодаря чему он получит великие дары, если будет покорен Богу, но сохраняя за ним право не подчиняться.

Не зря Бог пожелал дать (ему) такой дар, Сам являясь вечной нетленностью, ибо, действительно, было бы напрасным делом наделять (дарами) того, кто не имел бы права на две вещи — подчиняться Ему, чего желал Бог, и не подчиняться, чего Он не желал. Справедливо же то, что каждый соответственно этому по своим делам получает достойное (возмездие).

И вот, каким образом человек мог бы различать поступки, если бы не имел права выбора между двумя (возможностями) — повиновением и неповиновением?

(45). Итак, ясно, что человек был сотворен самовластным, вольным совершать добро или стремиться ко злу, но не потому, что перед ним стояло что-то злое, к которому он стремился, а потому, что было лишь это (решение) — повиноваться Богу или не повиноваться. И только это.(самовластие) следует считать причиной зла. Ибо, когда был создан первый человек, он получил от Бога заповедь, но, не повинуясь божественному велению, начал подумывать о зле. Именно в этом и был источник зла.

Следовательно, никто не в состоянии доказать, что зло было чем-то несотворенным или же имеющим сущность, или же происшедшим от Создателя, а следует признать, что оно произошло от непослушания непокорного (человека), по чьему-то наущению, так как никто не может доказать, что человек по своей природе создан таким. Если бы человек получил такую (злую) сущность, то его непокорность проявилась бы не вследствие научения от кого-то одного, а от его природной сущности, и в Священном Писании об этом не было бы поведано, как по этому поводу в одном месте Божественное слово говорит, что, «начиная с юности, в помышлении люди склоняются ко злу» (Кн. Быт. 8, 21}. Это сказано, чтобы показать, что человек, склоняющийся ко злу, поступает так по своей воле, а не по принуждению кого-то другого.

Итак, причиной зла следует считать лишь непокорность, проявляемую вопреки воле Бога, а побуждающим к этому признать кого-то другого, как скрытого советника, подстрекающего, но не принуждающего, который желал лишить человека (обещанных) благ. И если захотят найти причину также (этого), то пусть знают, что причиной была зависть к человеку. Если пожелают и насчет зависти провести точное расследование, узнать — откуда она возникла, то мы скажем, что она вдет от того предпочтения, которое было оказано (Богом) человеку для превосходства (над другими), ибо только человек был создан по образу и подобию Бога. А если из-за этого захотят причиной зла считать Бога, то это будет отказ от разумного рассуждения. Если Он что-то отнял бы у него (сатаны) и отдал человеку, быть может, и вправду отдающего могли бы считать причиной зла. Но если тот оставался таким же, каким был создан, а человека решил создать таким, каков он есть, то отсюда следует, что причиной зла становится завистник. Ибо, к примеру, если у кого-то двое рабов, и он одного оставит в рабстве, а другого усыновит, тот нападет на этого и убьет, то неужели причиной зла нужно будет считать господина, который не отнял что-то у раба и подарил другому?