Если мы не сможем стабилизировать нашу валюту, мы обречены на неудачу и провал.
Николай Александрович Булганин трижды был председателем правления Государственного банка СССР: в 1938–1940, 1940–1945 годах и в 1958 году.
На 1-й сессии Верховного Совета СССР в январе 1938 года Молотов поставил вопрос о выделении Государственного банка в орган, подчиненный непосредственно Совету народных комиссаров. Таким образом, статус Государственного банка СССР был повышен. Он теперь выходил из подчинения Наркомфина.
На пост председателя Сталину нужен был «свой» человек, который уже зарекомендовал себя как толковый администратор. Ничуть не удивительно, что выбор пал на Булганина. Недаром о нем говорил Каганович: «бухгалтер».
Экономика СССР требовала повышение статуса финансовых институтов, использования в большей мере финансовых инструментов. Поэтому Сталин, похоже, полагался на своего протеже, который становился еще и заместителем председателя правительства и был уже членом ЦК ВКП(б).
К тому же деятельность предшественника Н. А. Булганина на посту председателя Государственного банка Н. К. Соколова (заместитель наркома финансов СССР), была признана неудовлетворительной при проверке работы банка Комиссией партийного контроля. Правда, проработал на этой должности Соколов до этой проверки всего полгода. Основная претензия к его работе была в ненадлежащем делопроизводстве в его ведомстве. Но Соколова не арестовали, не расстреляли (это будет позже…), а поставили заместителем к Булганину.
Известный российский потомственный банкир Виктор Владимирович Геращенко, который перещеголял самого Булганина и аж четыре раза садился в кресло председателя Государственного банка СССР, а потом — России, оглядывая историю банковской службы в России, а также делясь воспоминаниями об отце, банкире Владимире Сергеевиче Геращенко, рассказывал:
«…Действительно, вопрос кадров в эти годы (предвоенные. — Е. Ш.) был основным — люди на ответственных постах, в том числе и в финансовом блоке, по разным понятным причинам менялись часто. К примеру, ни один довоенный председатель Госбанка своей смертью не умер. Хорошую традицию спокойно (относительно) уходить на пенсию начал только Булганин.
…Когда мне (уже председателю Госбанка СССР) предложили повесить в Банке портреты предшественников, я убедился, что весь начальный советский период у нас представляет собой белое пятно!»[51]
Напомню, что отец Виктора Геращенко, Владимир Сергеевич, работал немало лет под началом Булганина.
В книге об истории Госбанка России (автор Н. Кротов) написано, что 31 человек возглавлял главный банк страны (Народный банк, Госбанк, Центробанк) с 1917 года. Из них одиннадцать были расстреляны, один сбежал за границу, один погиб при невыясненных обстоятельствах, один возглавлял Госбанк два дня, еще один закончил карьеру кассиром в магазине…
Одним словом, предшественники Булганина закончили свою жизнь печально.
На посту председателя правления Госбанка Булганин развернулся в полной мере. Должность позволяла ему и проявить инициативу, и подобрать кадры, и даже заняться самообразованием, чтобы быть поистине настоящим банкиром. Это было его место! Не забудем, что отец у него в свое время «ворочал» миллионами бугровского Товарищества, а сам Николай Александрович там же поработал конторщиком и знал толк в денежных знаках.
При Булганине деятельность Госбанка преобразилась. Он создал Экспертный совет (очень мудрое решение руководителя: чего не знаешь сам, должен знать эксперт), который возглавил талантливый экономист Юрий Евгеньевич Шенгер. В этот совет вошли лучшие советские специалисты того времени в области денежного обращения и кредита: Ф. И. Михалевский, М. И. Боголепов, В. С. Рапопорт. Теперь, принимая решения, Булганин мог опереться на мнение «науки». А с «наукой», как известно, спорить трудно…
В том же 1938 году Булганин создает в структуре Центральное планово-экономическое управление правления Госбанка, включающее отделы кредитного и кассового планов.
1 августа 1939 года Булганин подписывает приказ о создании Службы инкассации при Госбанке СССР. Эта дата является профессиональным праздником инкассаторов. Но дело даже не в празднике, с почина Булганина началось целое направление деятельности силовых органов, которые отвечают за доставку и вывоз с предприятий наличности по всему СССР. Служба благополучно действует и сейчас.
А еще в 1939 году у Булганина возникла идея выпустить деньги с подписями членов правления Госбанка на манер старых, царских денег, где подпись банкира на купюрах значилась. Некоторые банкиры из Госбанка уже стали оттачивать свой автограф. Но булганинскую идею зарубил Сталин, он якобы сказал: «Сегодня вы на деньгах распишетесь, а завтра в тюрьму сядете! Что с деньгами делать?»
Своей должности Булганин подходил даже внешне… «…Он сидел в огромном зале заседаний банка во главе длинного стола, сам стройный, лицо узкое, бородка клинышком. Очень эффектно он на этом месте смотрелся»[52].
Ну, во-первых, банкир великой страны и должен выглядеть соответственно, а во-вторых, он не просто эффектно смотрелся, он хорошо работал. Правда, подчиненным всегда кажется, что вот они-то вкалывают, а начальник сибаритствует, живет в свое удовольствие. Даже в достоинствах руководителя иные подчиненные могут усмотреть недостатки. Такова природа человеческих взаимоотношений. Но роль человека государственного, публичного надо оценивать по результату. Важен результат! «Кто-то умеет царствовать и лежа на боку», а другой мельтешит, мельтешит, мельтешит, а проку для народа от него нет.
Булганин умел себя подать… Может, он не был инициативен на том или ином посту, но свой участок работы он держал, мог расставить и рассадить кадры так, чтобы они трудились. Да и бездельничать в те времена не очень-то позволялось… Его коллега из Наркомфина А. Г. Зверев вспоминал то время:
«Государственная работа — дело исключительно сложное. Особенно велики эти сложности в нашей стране, идущей неизведанными путями. У кого могли учиться многие советские партийные и государственные деятели 20–30-х годов, когда страна строила социализм? Ни у кого. Случавшиеся неудачи в какой-то мере были неизбежны. Люди верили в светлое будущее, были, как правило, беспредельно преданы своему делу и идее коммунизма. <…> Вообще все работники госаппарата трудились с предельным напряжением. И если случались у нас ошибки, то это чаще всего были ошибки поиска, спутники роста. В связи с этим хочется рассказать об одном эпизоде, связанном с обсуждением в 1940–1941 годах проекта реформы советского кредита, которую готовил Госбанк и отвергал Наркомат финансов СССР»[53].
Данный фрагмент из записок наркома (министра) финансов характеризует два момента: первый — как работали наркоматы и их руководство. Несложно догадаться, как работал в ту пору и Булганин. Он тоже не заездился по отпускам… И второй: Зверев говорит о реформе. Это очень важно, ведь реформу задумали банкиры, а возглавлял их Булганин. В итоге реформу тот же Зверев раскритиковал, и провести ее не смогли. Суть реформы — большее кредитование. Но социализм требовал большего планирования. Одно с другим сочеталось плохо…
Теперь обратимся к XVIII съезду ВКП(б), который состоялся 10–21 марта 1939 года. Руководитель партии Сталин должен был представить партии и общественности что-то, ради чего стоило верить и строить социализм и коммунизм дальше; потрясать «пышными» показательными процессами над «врагами народа» уже никак не подходило для повестки дня съезда, хотя Сталин и об этом сказал в целях укрепления рядов партии.
Теоретических подпорок строительства коммунизма все же было маловато, мир не откликался на коммунистическую идею. Коммунистическое движения за пределами СССР было очень слабым и всячески подавлялось…
Экономические предвоенные показатели Советского Союза были неплохими, можно даже сказать отличными по сравнению с 1913 годом, но еще очень хрупкими по сравнению с развитыми странами Европы и США, несмотря на то, что те якобы находились «в глубоком кризисе»…
«Для капиталистических стран этот период был периодом серьезнейших потрясений как в области экономики, так и в области политики. В области экономической эти годы были годами депрессии, а потом, начиная со второй половины 1937 года, — годами нового экономического кризиса, годами нового упадка промышленности в США, Англии, Франции, — следовательно, годами новых экономических осложнений…
…Мы перегнали главные капиталистические страны в смысле техники производства и темпов развития промышленности. Это очень хорошо. Но этого мало. Нужно перегнать их также в экономическом отношении. Мы это можем сделать, и мы это должны сделать. Только в том случае, если перегоним экономически главные капиталистические страны, мы можем рассчитывать, что наша страна будет полностью насыщена предметами потребления, у нас будет изобилие продуктов, и мы получим возможность сделать переход от первой фазы коммунизма ко второй его фазе»[54].
По существу, ничего нового Сталин не говорил, никаких теоретических и экономических концепций нового периода не выдвигал. Он и на этом съезде, опираясь на экономические задачи и не размахивая особенно учениями Маркса — Энгельса, повторяет ленинский лозунг: догнать и перегнать по экономическим показателям наших капиталистических конкурентов.
Эти два слова — «догнать и перегнать», точно заклинание, повторят в своих докладах на XVIII съезде почти все участники, по крайней мере основные докладчики. И конечно, председатель Совнаркома, председатель правительства СССР Молотов. «Догнать и перегнать» — рефреном прозвучит в докладах Берии, Шверника, Бадаева, Микояна, Кагановича. Не отстанет от них и Булганин.
Первая часть его доклада, как следовало ожидать, посвящена возвеличиванию Сталина, цитированию. В нашей стране «…осуществлена в основном первая фаза коммунизма, социализм» (Сталин). Во второй части своего доклада Булганин переходит к анализу финансовых источников, которые и помогли построить социализм:
«Товарищи! Материальным выражением успехов и побед трудящихся в СССР являются сотни и тысячи новых заводов, фабрик, электростанций, шахт, тысячи километров железных дорог, тысячи МТС, десятки тысяч жилых домов, школ, больниц, родильных домов и т. д. Осуществление такого подъема народного хозяйства потребовало огромных финансовых затрат. Из каких источников черпала наша страна эти огромные средства?
…Известно, за счет каких источников живут капиталистические страны. Эти страны ведут свое хозяйство либо путем ограбления других стран и своего народа, либо при помощи займов, либо тем и другим способом одновременно. У нас народное хозяйство развивается
— в результате полного господства социалистических форм хозяйства,
— в результате ликвидации паразитических классов с их непроизводительным потреблением,
— в результате роста народного дохода и роста на этой основе благосостояния трудящихся масс.
За годы двух пятилеток финансовая мощь нашей страны невиданно укрепилась. Государственный бюджет СССР из года в год возрастает. При этом у нас доходы в бюджете всегда превышают расходы.
Бюджет СССР за годы сталинских пятилеток возрос более чем в 20 раз. Эти данные говорят о прочности и устойчивости нашей денежной системы».
Далее Булганин уже со своей колокольни председателя правления Госбанка докладывал следующие данные: Госбанк СССР превращен в центр краткосрочного кредитования. В 1937 году у банка насчитывалось 3300 отделений…
«Размеры финансовых операций нашего Государственного банка мало известны широким кругам населения. Между тем они ярко и убедительно показывают могущество нашего государства. Я приведу некоторые данные. Государственным банком выдано ссуд народному хозяйству: в 1934 г. — 140 млрд руб., а в 1938 г. — 475 млрд руб. Ежедневно в кассы Государственного банка в среднем поступало: в 1934 г. — 163 млн руб., а в 1938 г. — 380 млн руб.
Пусть господа капиталисты укажут нам, где и когда существовал или существует в капиталистическом мире банк, располагающий такими мощными финансовыми ресурсами…»
Тут, думается, Булганин слегка погорячился: обороты банков США были несравнимо больше, чем у СССР. Но главное в его докладе, мне кажется, было другое: разговор о советском крестьянстве.
«В капиталистических странах крестьянство, получая в результате своего тяжелого труда небольшую толику продукции для сбыта ее на сторону, встречается со звериной конкуренцией помещиков и крупных фермерских хозяйств и в связи с этим терпит нужду и разорение. Нечего и говорить о какой-либо государственной помощи крестьянству в странах капитализма.
У нас, наоборот, колхозы могут производить сельскохозяйственную продукцию в любом количестве, не думая и не горюя, что завтра делать с этой продукцией. Советское социалистическое государство через свой Государственный банк полностью оплачивает колхозам всю сельскохозяйственную продукцию, сдаваемую государству, без каких-либо ограничений. Нашим колхозам нечего опасаться того, что их сельскохозяйственная продукция не будет реализована. Об этом есть кому позаботиться. Об этом позаботится государство. Наши колхозы из года в год богатеют. Здесь многие товарищи уже говорили о том, что ряд наших колхозов стал миллионерами. Это наглядно видно из следующих данных о средствах колхозов на текущих счетах в Государственном банке СССР:
Остатки на текущих счетах колхозов в Госбанке СССР в млн руб. на 1 января 1933 г. — 298,3, <…> на 1 января 1938 г. — 1 558,1, а на 1 января 1939 г. остатки денежных средств колхозов на текущих счетах в Госбанке уже составляли 2 519,2 млн руб…
…Колхозы стали богатыми, колхозники стали зажиточными. Богатство и зажиточность колхозов и колхозников с каждым годом будут расти».
Так называемая зажиточность колхозов для Сталина была показателем очень важным. Он же понимал, какой ценой далась народу насильственная коллективизация. А теперь мог с гордостью взирать на свои достижения: все больше колхозов-миллионеров — значит, его политика в области сельского хозяйства оказалась прозорливой. Механизация опять же…
В заключение своего доклада Булганин оптимистично заверяет делегатов съезда, раскладывая все по полочкам:
«Догнать и перегнать в экономическом отношении капиталистические страны — так поставлена перед нами задача. Мы имеем все необходимые данные, чтобы решить успешно эту задачу в сроки, указанные товарищем Сталиным. Какие это данные?
Первое — СССР уже перегнал капиталистические страны Европы по уровню техники производства в промышленности и в сельском хозяйстве. Мы располагаем самым обновленным техническим аппаратом в Европе. Обновление этого производственного аппарата и в дальнейшем не встречает у нас никаких препятствий.
Второе — СССР имеет самое крупное, самое индустриальное сельское хозяйство в мире.
Третье — СССР имеет рекордные большевистские темпы развития народного хозяйства, позволяющие ему и в дальнейшем двигать вперед свою промышленность, свое сельское хозяйство такими темпами, о которых капиталистические страны даже не могут и мечтать.
Четвертое — СССР имеет социалистическую систему хозяйства, не знающую экономических кризисов.
Пятое — СССР имеет трудовой подъем, народный героизм, умножающие ряды стахановцев, стахановок, и непреодолимое желание миллионов тружеников бороться под знаменем Ленина — Сталина за полную победу коммунизма. (Аплодисменты.)
Наконец — СССР имеет в качестве руководящей силы непобедимую партию Ленина — Сталина, а во главе этой партии СССР имеет величайшего народного вождя, гениального политического деятеля современной эпохи — нашего великого Сталина. (Бурные аплодисменты.)
Товарищи! Под знаменем Ленина — Сталина мы досрочно выполнили первую пятилетку. Под этим знаменем мы досрочно выполнили вторую пятилетку. Сталинская мудрость в руководстве нашей борьбой за дело коммунизма вселяет в нас — всех трудящихся нашей страны — полную уверенность в том, что план третьей сталинской пятилетки будет выполнен и перевыполнен. (Бурные аплодисменты.)
Да здравствует полная победа третьей пятилетки! Да здравствует организатор этой победы — великая и могучая партия большевиков, партия Ленина — Сталина!
Да здравствует наш великий Сталин! (Бурные аплодисменты. Все встают. Возгласы “ура”.).[55]
Насколько сам Булганин верил в свои тезисы, узнать уже невозможно. Вероятно, он во что-то и верил искренне, ибо сам был созидателем и масштаб индустриализации его не мог не поражать. С другой стороны, цель догнать и перегнать — абсолютно эфемерная, относительная для СССР, где живет более ста национальностей, где у окраинных республик даже не было никакой государственности. «Перегнать» — это просто заблуждение, а еще с учетом реалий климата, расстояний, политической однобокости…
Впрочем, не буду додумывать за Николая Александровича. Скажу другое: выступлением на съезде он опять обратил на себя внимание товарища Сталина, цифрами оперировал со знанием дела, идеологически был непоколебим и приблизился к вождю, судя по реакции последнего, еще на шаг.
В последние дни съезда с докладом выступил Жданов. Тема: «Об изменениях в Уставе ВКП(б)». Один из разделов его доклада был сформулирован так: «Об отмене массовых чисток».
К сожалению, это было уже запоздалым решением. «Чистки» были для страны чистейшим вредительством. Но кто мог тогда так сказать! А кто посмел, те получили пулю в затылок… «Чистки» принесли стране горе, деморализацию, экономический провал. Партии «чистки» принесли… Впрочем, об этом лучше могут рассказать сами партийцы: автор этих строк не состоял никогда ни в одной из партий.
Но, возвращаясь к докладу Жданова: да какие могут быть «чистки», когда в воздухе уже носился запах пороха — война на носу!
30 ноября 1939 года началась Советско-финляндская война.
В довоенный период Булганин занимается не только финансами Госбанка, он по завязку был загружен и другими делами. Теми делами, которыми он даже физически не мог, не успевал заниматься. В Совнаркоме СССР, где Булганин был заместителем, то и дело происходили в этот период перестановки, возникали и рассыпались разные структуры. На заместителей «навешивались» функции, к которым они были не готовы.
Булганин входит в Бюро Совнаркома. Его состав: председатель СНК СССР — Молотов, первый заместитель председателя СНК СССР — Вознесенский, а также заместители Микоян, Булганин, Берия, Каганович и Андреев. Кроме этого, Булганин назначен заместителем председателя Экономсовета. А также в рамках СНК СССР он становится председателем Совета по металлургии и химии.
Вот как оценивал обстановку Микоян:
«Экономическая работа в стране велась неудовлетворительно. Это мы понимали, и Сталин, видимо, сам чувствовал это. Он считал одной из причин такого положения слабое организационное руководство из центра. Я же, как и другие, видел главную причину в ином. Она заключалась в том, что многие опытные руководители — начиная с директоров предприятий, главных инженеров, начальников трестов и главков до заместителей наркомов и наркомов — были репрессированы.
…Одновременно с назначением меня председателем Экономсовета по предложению Сталина постоянным моим заместителем был назначен Булганин, работавший председателем Госбанка СССР. Я был тогда неплохого, хотя и не очень высокого, мнения о Булганине и о его деловых способностях. Все же это, конечно, была поддержка»[56].
Рассуждения о Булганине во всех воспоминаниях Микояна не очень лестные. Недаром Булганин с Микояном «сцепился» в одной из зарубежных поездок — уже после смерти вождя. И. А. Серов, заместитель наркома внутренних дел СССР в 1941–1947 годах, рассказывает такой случай:
«…В тот вечер все сильно набрались. Микоян с Булганиным сильно поссорились. Когда я услышал крики в туалете, то выскочил их разнимать. Булганин, взяв за ворот А. И. (Анастаса Ивановича. — Е. Ш.), кричал: “Ты и Берию не хотел сразу арестовывать, а просил разобраться. Ты у Сталина любимчик был”… Ну, последнее, я знаю, что это не так. Все прислуживали Сталину активно, безоговорочно, кто как умел.
Ну, я их разнял, и Булганина повел спать, он по дороге начал целовать меня и продолжал всячески ругать А. И.: “Ваня, он (тут непечатное слово на букву «б». — Е. Ш.), сука”… и т. д.
Я ему говорю: “Николай, успокойся, завтра разберемся”, — и уложил.
Вот их и сдерживай. Кажется, не малолетки, а ведут себя неважно…»[57]
Да и в целом друг для друга у них доброго слова не найдется — у той публики, которая окружала Сталина. Они все друг друга старались в чем-то уличить, унизить, показать свою значимость и ничтожность соратника и «товарища». Конечно, воспоминания писаны товарищем Микояном уже в старости, после смерти Сталина, но ведь писано:
«…Ошибкой было то, что некоторые руководители советов назначались при полном несоответствии своему назначению. Таким было назначение Булганина председателем Совета по металлургии и химии, который ни бе ни ме не понимал ни в металлургии, ни в химии, — он бывший бухгалтер, председатель Моссовета, председатель Госбанка. Хотя компетентных людей можно было найти, но, видимо, у Сталина было какое-то повышенное чувство недоверия к людям, а ведь доверие важнее всего, когда решается вопрос о таких назначениях. Опрометчивость этих назначений вскоре сказала сама за себя. Булганин, естественно, не стал ни металлургом, ни химиком. В начале войны он пошел на фронт членом Военного совета»[58].
В апреле 1940 года Булганина освободили от должности в Государственном банке СССР. Банк ненадолго возглавил его первый заместитель, член коллегии Народного комиссариата финансов Соколов, у которого был большой опыт работы в налоговых и финансовых органах. В октябре 1940 года Соколов был снят с должности, 21 декабря арестован, Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен 9 июля 1941 года к высшей мере.
А случилось, судя по рассказу В. В. Геращенко, вот что. В ряде регионов Урала и Сибири возникла проблема по выплате заработной платы. Не хватало наличных денег, торговля не успевала их вернуть из оборота. Квартальный кассовый план не выполнялся.
Такие вопросы мог оперативно решать только Совет труда и обороны, а после его упразднения постановлением ЦИК СССР от 28 октября 1937 года Экономический совет при СНК СССР. Но комиссию собрать в тот момент почему-то не смогли, и Соколов позвонил Булганину, рассказал о сложившейся ситуации. Николай Александрович пообещал пробить решение сам, но, видимо, не смог.
Тем временем деньги в регионы ушли, зарплата была выплачена. Начался разбор полетов, информация о «самоуправстве» дошла до Сталина. В октябре 1940 года вышел указ о снятии Н. К. Соколова с должности за «самовольное» нарушение кассового плана за IV квартал 1940 года как «провалившегося на работе». Больше указов с такими резолюциями, кажется, не было. Булганин от своих слов отказался, Николая Константиновича репрессировали, дали 15 лет, а 30 июля 1941 года, когда по лагерям ездили «тройки», расстреляли. Вот такая история.
А что, собственно, нарушил Соколов, в чем провинился? Он отправил деньги на зарплату людям в Сибирь! Чтобы их семьи не остались голодными. А советская бюрократия — читай: сталинская бюрократия — не смогла подписать бумаги вовремя. Сталин расправился с председателем Госбанка…
Соколов проходил по одному делу с бывшим заместителем председателя правления Госбанка СССР А. Г. Самуленко. Обоих обвиняли в том, что они являлись участниками контрреволюционной правотроцкистской организации, в интересах которой проводили вредительскую работу в Государственном банке СССР, и, кроме того, занимались шпионажем в пользу германской разведки. А завербовал Соколова в контрреволюционную организацию якобы бывший председатель правления Госбанка СССР Гричманов (также репрессирован и расстрелян).
Как вспоминал Виктор Геращенко, «отец как-то спросил Булганина о старой истории с Соколовым, и тот признался, что в конце 30-х годов против него активно копал Берия, и он вынужден был отказаться от своих обещаний Соколову. Таковы были нравы тех лет!»[59]
Еще немного о нравах… от Хрущева:
«Раз Булганин наедине сказал мне: “Приглашают тебя, едешь к нему в гости, там тебя поят, кормят, а потом и не знаешь, куда ты поедешь: сам ли домой к себе или тебя отвезут куда-нибудь и посадят”. Эти слова не лишены истины. Действительно, такое, видимо, каждый из нас тогда переживал. Случались у Сталина приступы гнева, неожиданные, невероятные вспышки. Верховодили голая власть, неограниченная беспрекословность, порой “награждение” всяческими неприличными эпитетами даже близких к нему людей. Самыми близкими людьми считались до войны Ворошилов, Молотов и в какой-то степени Микоян. На более позднем этапе к ним причислили и Берию. Другие числились, так сказать, близкими людьми второго или, может быть, третьего сорта, потому что они по годам составляли младшее поколение и не прошли столь длительной стадии совместной деятельности со Сталиным»[60].
В октябре 1940 года Булганин вновь был назначен на должность председателя правления Государственного банка СССР, но управлял им лишь номинально. В годы войны Булганин в Госбанке практически не появлялся, а исполняющим обязанности председателя правления Госбанка всю войну был В. Н. Емченко (1903–1959).
В мае 1945 года Булганина на должности председателя Госбанка сменил Я. И. Голев (1894–1960). В марте 1958 года Булганин снят с должности председателя Совета министров СССР и в третий раз назначен председателем правления Государственного банка СССР.
Нагрузка на Николая Александровича ложилась еще со стороны органов представительской власти. Но, как правило, это тоже была представительская нагрузка, приятная миссия, можно сказать.
2 ноября 1939 года на Внеочередной пятой сессия Верховного Совета СССР заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР, депутат Булганин выступил с речью.
«Товарищи депутаты! Мы заслушали заявление Полномочной Комиссии Народного Собрания Западной Белоруссии с просьбой о включении Западной Белоруссии в состав Союза Советских Социалистических Республик и о воссоединении западно-белорусского народа со своими единокровными братьями — народом Белорусской Советской Социалистической Республики.
Это заявление Полномочной Комиссии Народного Собрания выразило истинную волю и желание народов Западной Белоруссии.
…Польские паны и капиталисты подавляли, угнетали и насильственно ополячивали белорусов и украинцев. Национальное угнетение, доведенное до крайних пределов, безработица, голод и нужда были единственным уделом трудящихся города и деревни Западной Белоруссии.
В бывшей панской Польше белорусы были лишены не только права на развитие своей культуры, но и права говорить на своем белорусском языке.
Западная Белоруссия стонала под ярмом польских помещиков и капиталистов. Польские паны ввергли Западную Белоруссию в неисчислимые беды. Пустая торба, нищенский убор и тяжелое горе были уделом западно-белорусского трудового народа.
В дни, когда польское государство распалось и Польша стала удобным полем для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для Советского Союза, когда украинцы и белорусы были брошены на волю случая, Советское Правительство посчитало своей обязанностью подать руку помощи своим единокровным братьям — украинцам и белорусам.
Советское Правительство 17 сентября 1939 г. отдало приказ командованию Красной Армии взять под защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии и Западной Украины.
Красная Армия под водительством своих славных командиров вступила на территорию бывшей панской Польши и водрузила на землях Западной Белоруссии и Западной Украины священное знамя социализма, знамя великого учения Ленина — Сталина. (Бурные аплодисменты. Все встают. Овация всего зала. Возгласы: “Ура! ”.)»[61].