Карьерный рост Булганина произошел благодаря «сталинской чистке» конца 1930-х годов. На авансцену вышли новые персонажи уже более молодого поколения, имеющие репутацию четких исполнителей, приверженцев сталинских починов; у них были новые роли, которые отвел им режиссер. Впрочем, возможности проявить свой талант эти новые персонажи имели. Разумеется, в рамках дозволенного партией и вождем.
Летом 1937 года Николай Александрович вошел в кабинет председателя правительства РСФСР. Принимать дела ему было не у кого. Сулимова, бывшего председателя, арестовали как опасного врага государства прямо во время июньского пленума ЦК ВКП(б).
О чем мог думать Николай Александрович в те минуты, когда впервые осваивался в «чужом»-своем кабинете? Впрочем, тут надо уточнить: в сулимовском ли кабинете осваивался Булганин? Кабинет Сулимова был опечатан…
Возможно, Булганин мысленным взором оглядывал свое прошлое? Позади горячие годы службы в железнодорожной ЧК Туркестана, благополучные времена работы в ВСНХ, дальше — по нарастающей: директорство на Электрозаводе, когда отвлечься от проблем предприятия почти нет возможности, потом — хлопотливый, многолюдный Моссовет со своим насыщенным административным ритмом… Попутно заметим: преемник Булганина на московском посту Иван Иванович Сидоров, заступивший на работу председателя Моссовета с 11 августа 1937 года и продержавшийся до 3 ноября 1938-го, был снят с должности с формулировкой «не справился с возложенными задачами». Направлен на работу в город Тамбов, где в 1939–1942 годах заведовал Тамбовским областным отделом коммунального хозяйства.
…Все в общем-то для Булганина складывалось удачно: две государственные награды, орден Ленина и орден Красной Звезды, действительно заслуженные. На родине, там, на родной Сейме-реке, произошло слияние поселений в город Володарск, и одна из центральных основных магистралей города названа именем Булганина. Это произошло в 1936 году (в настоящее время улица носит имя М. В. Фрунзе).
На личном фронте тоже все нормально, в 1932 году родилась еще дочка Вера, жена преподает в элитной школе; родители живы, сестры пристроены… Казалось бы, не о чем горевать-печалиться. И впрямь не о чем! Но задуматься стоит. Как же так вышло, что предшественника «съели» враз, одним махом? Да разве же он шпион? Биографию Сулимова Булганин наверняка знал или по крайней мере о ней слышал, ведь они с ним десятки, а может, и сотни раз встречались.
Когда Булганин пришел на свое новое место работы, Сулимов еще не был расстрелян, но новоиспеченный председатель не сомневался, что приговор будет скорым и немилосердным.
Возможно, здесь, на карьерной переправе, Николай Александрович размышлял и о роли коммунистической партии в истории страны. О роли не той партии, которой руководил нынешний генеральный секретарь, а той, в которую он вступал, будучи еще юношей… Так ли сложились бы судьбы миллионов людей в стране, в том числе крестьян, будь жив Ленин? Возможно, даже наверняка, Булганин о многом думал, перебираясь еще на одну ступеньку вверх. Но некоторых мыслей наверняка и побаивался. Вдруг кто-то их подслушает… Тем более в том кабинете, где он очутился. Ведь и на него могут навесить всех собак, случись ему впасть в немилость. И уж конечно назовут «иностранным шпионом», ведь он не раз бывал за границей. Н-да, времена наступили…
В 1937 году состав СНК РСФСР насчитывал более десятка народных комиссариатов: пищевой промышленности, легкой промышленности, лесной промышленности, земледелия, зерновых совхозов, животноводческих совхозов, финансов, внутренней торговли, юстиции, здравоохранения, просвещения, местной промышленности, коммунального хозяйства, социального обеспечения. В состав СНК были включены также председатель Госплана РСФСР и начальник Управления по делам искусств при СНК РСФСР.
Все должностные лица этих ведомств — отныне подчиненные Н. А. Булганина. Но многие кресла пусты… Судьба некоторых деятелей оказалась трагична. Сергей Иванович Сырцов (1893–1937), бывший председатель СНК РСФСР, в 1937 году арестован и расстрелян. Дмитрий Захарович Лебедь (1893–1937), заместитель председателя СНК РСФСР, в 1937 году арестован, расстрелян. Иван Павлович Жуков (1889–1937), нарком местной промышленности РСФСР, в 1937 году арестован, расстрелян. Лобов Семен Семенович (1888–1937), народный комиссар пищевой промышленности РСФСР, в 1937 году арестован, расстрелян. Андрей Сергеевич Бубнов (1884–1938), народный комиссар просвещения РСФСР, в 1937 году арестован, расстрелян. Григорий Наумович Каминский (Гофман, (1895–1938), возглавлявший Наркомат здравоохранения РСФСР и СССР, в 1937 году арестован, расстрелян. Константин Константинович Стриевский (1885–1938), председатель ВСНХ РСФСР (1930–1932), нарком легкой промышленности РСФСР, в 1937 году арестован, расстрелян.
Этих людей Николай Александрович всех знал, иногда работал с ними рука об руку. Было о чем призадуматься вновь назначенному председателю СНК РСФСР. Наверняка пересматривал Булганин все свои «порочащие связи» с «врагами народа», со шпионами и руководителями террористических организаций. Знал, догадывался, предполагал, что и он нынче под прицелом. А кто подставит плечо, случись оговор, донос, поклеп, хула на него в уши Хозяина? Хрущев сразу сдаст. Только Каганович может быть опорой. Да и он разве посмеет противоречить вождю в нынешние-то времена, когда идет такое «выкорчевывание» врагов народа…
Думал об этом Булганин так или иначе — это лишь предположения. Но не сомневаюсь, что не раз он себя предупреждал в этом тридцать седьмом году: будь осторожен! будь осторожен!
На Октябрьском пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году Булганина из кандидата в члены ЦК ВКП(б) переводят в члены ЦК. Перевести Булганина в члены ЦК была даже физическая необходимость.
Из стенограммы заседания пленума ЦК ВКП(б) 12 октября 1937 года:
«Сталин. …Первый вопрос — о составе ЦК. За период после Июньского пленума до настоящего пленума у нас выбыло и арестовано несколько членов ЦК: Зеленский, оказался царским охранником, Лебедь, Носов, Пятницкий, Хатаевич, Икрамов, Криницкий, Варейкис — 8 человек. По рассмотрению всех материалов, по проверке материалов, оказалось, что эти люди, они — враги народа…
Из кандидатов в члены ЦК за этот же период выбыло, арестовано 16 человек: Гринько, Любченко — застрелился, Еремин, Дерибас — японским шпионом оказался, Демченко, Калыгина, Семенов, Серебровский — шпионом оказался, Шубриков, Грядинский, Саркисов, Быкин, Розенгольц, — немецким, английским и японским шпионом оказался.
Голоса. Ого!
Сталин. Лепа, Гикало и Птуха — 16 человек. Тоже после разбора всех материалов и проверки оказалось, что эти люди являются врагами народа…
По практике нашей партии, когда выбывают из состава ЦК люди, либо потому, что они умерли, либо потому, что они исключены, состав ЦК обычно пополняется кандидатами… У нас список кандидатов в члены ЦК составляется на съезде… не в алфавитном порядке, а в порядке получения большинства голосов… Политбюро ЦК думает, что было бы целесообразно первых 10 кандидатов перевести в состав ЦК. Кто они такие?
Пахомов — наркомвод, наибольшее количество голосов получил… После него… — Исаев, председатель Совнаркома Казахстана. Смородин — первый секретарь Сталинградского обкома. Блюхер — вы его все знаете хорошо. Булганин — тоже вы его хорошо знаете. Булин — в военном ведомстве работает. Кульков — тоже вы должны его хорошо знать. Лозовский — знаете вы его тоже хорошо. Багиров — первый секретарь Азербайджанского ЦК. Макаров — работает он по стали в Наркомтяжпроме. 10 человек.
Голоса. Правильно»[43].
Именно на этом пленуме в числе десяти — Булганин шел по списку пятым — его и перевели на более высокую ступень. Оказался он счастливым избранником или нет — судить не берусь, но судьбы у этой десятки избранных и зачисленных в ЦК сложились так (кратко):
1. Н. И. Пахомов 9 апреля 1938 года арестован, расстрелян;
2. У. Д. Исаев 31 мая 1938 года арестован, расстрелян;
3. П. И. Смородин 16 июня 1939 года арестован, расстрелян;
4. В. К. Блюхер 22 октября 1938 года арестован, скончался в тюрьме;
5. Н. А. Булганин не арестован, не расстрелян;
6. А. С. Булин 5 ноября 1937 года (меньше чем через месяц после ввода в ЦК) арестован, в 1938 году расстрелян;
7. М. М. Кульков в октябре 1938 года арестован, в 1939 году расстрелян;
8. С. А. Лозовский в 1949 году арестован по делу Еврейского антифашистского комитета, в 1952 году расстрелян;
9. М. Д. Багиров арестован после смерти Сталина как ярый участник Большого террора, в 1956 году расстрелян;
10. И. Г. Макаров умер в 1949 году.
А по сему некое заклинание «Будь осторожен!», мне думается, Булганин будет твердить себе и в 1938 году.
Массовые аресты, которые потом заканчивались, как правило, расстрелами, настораживали, если не сказать ошеломляли, и некоторых высших руководителей партии и правительства. В ЦК и Политбюро летели со всех сторон жалобы, апелляции, прошения и т. п. Партийная чистка чисткой, но не до такой же степени… Наступило время массового страха, неучастия и даже предательства. А в это время некоторые — кто по дурости своей, а кто сводя личные счеты с конкурентами или идеологическими противниками либо просто из зависти — пользовались моментом…
Большой террор, как принято называть период 1937–1938 годов, предтечей которого явилось убийство Кирова, нанес огромный, невосполнимый вред всему народу, народному хозяйству страны, армии и, конечно, самой партии.
В сложном положении оказался и Булганин, на плечи которого лег тяжелый груз руководителя правительства РСФСР. Чтобы во всем разобраться, выбрать самое главное, стратегическое, умело управлять уже созданным, требовалось время и кадры. А кадров-то как раз и не было. Булганину пришлось набирать новых людей, сбивать новый состав российских управленцев; но при этом никто не гарантировал, что и из состава новых управленцев не проявятся «враги народа».
Булганинский потенциал управленца в этот период используется не совсем правильно, коэффициент полезного действия его на этом поприще все же невелик, потому что его стезя — четкое исполнение намеченных и утвержденных планов. Проявлять инициативу, замахиваться на что-то грандиозное было не в характере Николая Александровича. А на этой должности он сделать этого и не мог. Однако на любой административной работе он не мог и позволить себе расслабиться и допускать «провалы». Он делает все, что в меру его управленческих сил. Но наверняка с оглядкой.
Есть еще один, на мой взгляд, важный момент, который позволяет или, напротив, не позволяет «развернуться» Булганину как действительно яркому деятелю советской управленческой системы. Если на участке работы он действительно руководитель и нет над ним довлеющих контрольных партийных бонз, он проявляет себя как инициативный руководитель. Но любое нависающее над ним звено его ограничивает, он вынужден принимать все решения очень дипломатично…
Тихий ропот партийной верхушки, окружения Сталина, вольно или невольно поднимался против репрессивной кровавой политики 1937 года. Партийцы понимали, а некоторые на собственной шкуре почувствовали «прелести» 37-го года: у кого-то брат сидел или расстрелян, у кого-то родственники, ближние и дальние, у кого-то друзья, соратники, братья по оружию и почти у всех — знакомые или знакомые знакомых… Репрессивный каток не останавливался. Но эпидемию и само время, и коллективный разум требовали каким-то образом остановить.
Наступил 1938 год. Январский пленум ЦК ВКП(б). Пленум был посвящен допущенным «перегибам», главный и первый вопрос: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению их недостатков»… (Докладчик Г. М. Маленков.)
На пленуме даже осмотрительный Булганин вступил в диалог с П. П. Постышевым, который, судя по стенограмме, нес полную околесицу о «врагах народа». Вот фрагмент из материалов пленума ЦК ВКП(б) от 14 января 1938 года:
«Постышев. …Я подсчитал, и выходит, что 12 лет сидели враги (имеются в виду руководители областной парторганизации, Постышев возглавлял Куйбышевский обком с марта 1937-го по январь 1938 года. — Е. Ш.). По советской линии то же самое сидело враждебное руководство. Они сидели и подбирали свои кадры. Например, у нас в облисполкоме, вплоть до технических работников, самые матерые враги, которые признались в своей вредительской работе и ведут себя нахально. Начиная с председателя облисполкома, с его заместителя, консультантов, секретарей — все враги. Все отделы исполкома были засорены врагами… Теперь возьмите председателей райисполкомов, все враги. 66 председателей райисполкомов — все враги. Подавляющее большинство вторых секретарей, я уже не говорю о первых, враги, и не просто враги, но там много сидело шпионов: поляки, латыши, подбирали всякую махровую сволочь… Потом уполномоченный КПК — тоже враг, и оба его заместителя враги-шпионы. Возьмите советский контроль — враги.
Булганин. Честные люди хоть были там?
Постышев. Там были.
Микоян. Скоро спросят фамилии.
Постышев. Не думайте, что это так легко переживается.
Маленков. Он Шверника имел в виду.
Постышев. Сейчас не Шверник говорит, а я. По-моему, этот вопрос не остроумный.
Булганин. Получается, что нет ни одного честного человека.
Постышев. Я говорю о руководящей головке. Из руководящей головки — из секретарей райкомов, председателей райисполкомов почти ни одного честного человека не оказалось. А что же вы удивляетесь?
Молотов. Не преувеличиваете ли вы, тов. Постышев?
Постышев. Нет, не преувеличиваю. Вот возьмите облисполком. Люди сидят, материалы есть, и они признаются, сами показывают о своей враждебной и шпионской работе»[44].
Из этого диалога уже понятно, что и самого П. П. Постышева, конечно, расстреляют. Но самое главное, пожалуй, в том, что впоследствии почти все действующие лица, а это вся верхушка партии, будут открещиваться от репрессий 1937–1938 годов. Они якобы были ни при чем, а вот такие постышевы и навредили партии… Они, эти действующие лица, забыли, как ставили свои подписи на расстрельных списках.
И тот же Каганович, мягко, уклончиво подводя некий итог репрессиям 1937 года, выскажется на этом пленуме: «Я думаю, что можно без преувеличения сказать, что за последний год — год выкорчевывания врагов партии и врагов народа, для честных большевиков, хотя и проявивших наивность и слепоту в своей работе, оказался годом такого большевистского воспитания и такой закалки, которой мы в обычное время не получили бы и за десять лет»[45].
Все репрессии, выходит, враз оправданы. Так что не о чем беспокоиться. Мелкие лишь отступления от партийных норм и просчеты по наивности… Об этом Каганович и, разумеется, Хрущев, который входил в расстрельную «тройку», и все другие деятели в своих мемуарах будут неустанно твердить, что ничего не знали о масштабах репрессий. Даже сам товарищ Сталин позже как бы удивится: что за ерунда такая… сколько народу НКВД в лице Ежова погубил…
Сталинские репрессии были жуткими. Этот факт у истории не отнимешь, не умалишь. Наряду с беспощадной коллективизацией репрессии нанесли огромный урон народу, процветанию страны и той идеологической моральной составляющей, тому теоретическому благу, которое декларировалось коммунистической партией.
По сути, слом компартии начался в 1937 году. Даже святые постулаты социализма были подточены именно сталинским произволом. Почему они — окружение вождя — все боялись и только поддакивали ему, преступно подыгрывали, а еще «перевыполняли планы» по репрессиям? Отвечать на этот вопрос не входит в мои задачи, однако из всего этого невольно следует вывод: общество, избранники от народа, властные структуры должны контролировать верховную власть, не важно, какой это строй — царский, большевистский, коммунистический, посткоммунистический, буржуазный… Грех системы в России — бесконтрольная власть. Дикий культ власти…
Булганин, мне думается, это понимал. Но, скорее всего, полагаясь на историческую неизбежность Сталина, который власть присвоил уже в 1920-х годах, принимал эту «политическую игру», эту расстановку сил как фатальную. Радоваться ей он не мог — этого не мог любой здравомыслящий человек. Но свою политическую судьбу при неизбежных обстоятельствах — принимал.
В начале 1938 года помимо январского пленума ЦК ВКП(б) Булганин принимает участие в 1-й сессии Верховного Совета СССР первого созыва. По линии советов он получает ответственный пост — становится председателем Комиссии по иностранным делам. Его избирают на этот пост единогласно, с аплодисментами.
В своем докладе на сессии Булганин постарался подвести словесные «подпорки» под обоснование уже «старых» решений Сталина о коллективизации и организационных встрясках в сельских округах:
«В 1930 году, когда наша страна развертывала социалистическое переустройство сельского хозяйства, тогда на XVI съезде большевистской партии товарищ Сталин указал на необходимость укрепления наших районных органов власти. Тогда шла речь о ликвидации округов и об образовании районов. И вот тогда товарищ Сталин в своем докладе на XVI съезде большевистской партии в 1930 году говорил: “Не может быть сомнения, что мы не смогли бы поднять громадную работу по перестройке сельского хозяйства и развитию колхозного движения, если бы не провели районирования”.
“Цель районирования, — говорил товарищ Сталин, — приблизить партийно-советский и хозяйственно-кооперативный аппарат к району и селу, для того чтобы получить возможность своевременно разрешать наболевшие вопросы сельского хозяйства, его подъема, его реконструкции”.
Видите, товарищи, в таком большом решающем деле, как переустройство сельского хозяйства на социалистический лад, во главу угла товарищем Сталиным был поставлен организационный вопрос…»
Для чего Булганину потребовался этот реверанс, не совсем понятно. Скорее всего — это был просто реверанс, ибо вопрос об организации краев и областей мало касался того давнего, очень небезобидного решения по переустройству сельского хозяйства в 1930 году. Позже Булганин приводит примеры правильного разделения регионов, в частности Московской области, которую хорошо знал:
«Московская область до разделения имела около 5 тыс. сельсоветов и 11 с лишним миллионов населения. Бюджет Московской области составлял 2200 млн рублей. Бюджет только одной этой области больше бюджетов некоторых западноевропейских государств. Спрашивается: могли ли мы рассчитывать на то, что руководящие организации таких краев и областей могут добираться до сельсовета, до повседневных, злободневных и наболевших вопросов? (Следующая фраза могла бы и вовсе показаться зло-ироничной на фоне прошедшего 1937 года. Кому-то могла показаться. Но кто это мог бы огласить! — Е. Ш.) …Раньше нас могло удерживать от разделения областей отсутствие кадров, теперь же совершенно очевидно для каждого из нас, что этот вопрос не является препятствием…»
Кадры — именно их и не хватало, именно отсутствие квалифицированных кадров сдерживало развитие экономики и в целом общественное процветание страны. Вероятно, Булганин забыл, что у него в Совнаркоме РСФСР кадров остро не хватало, в «министерские» кабинеты приходилось с трудом набирать людей и всегда ли образованных и квалифицированных?
Далее Булганин произносит слова, которые идут в русле времени и решений партии, точнее — Сталина. По-видимому, без этого, считал Николай Александрович, ему было не обойтись. Он даже, на мой взгляд, перегибает палку, когда притягивает Н. И. Ежова к именам вождей. Вот его заключительная часть речи. Иллюстрация того времени и того момента: «Когда мы, товарищи, на Чрезвычайном VIII Всесоюзном Съезде Советов обсуждали имеющую историческое значение, утвержденную этим съездом нашу Сталинскую Конституцию, тогда мы все в один голос отмечали ее особенность: в ней записано то, что завоевано рабочими и трудящимися массами Советского Союза. И вот сейчас, товарищи, если посмотреть на предлагаемые, на первый взгляд кажущиеся небольшими, изменения и дополнения отдельных статей Конституции СССР, то и эти изменения отражают в себе дальнейший, еще больший рост нашей страны, дальнейшие победы трудящихся нашей великой родины, одержанные под руководством героической партии большевиков, под руководством нашего великого Сталина. (Бурные продолжительные аплодисменты всего зала. Возгласы: “Ура!” “Да здравствует товарищ Сталин!”)».
Но это не завершающий аккорд в его речи.
«Говоря об обеспечении порядка и государственной безопасности, мы можем сегодня, товарищи, с удовлетворением заявить, что мы горды теми органами, которые обеспечивают нам общественный порядок и государственную безопасность в нашей стране. Мы горды нашим славным НКВД и его сталинским наркомом — товарищем Ежовым. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)
Мы горды тем, что имеем такую славную организацию, воспитанную по-сталински, дерущуюся по-большевистски под руководством народного комиссара — товарища Ежова за дело партии Ленина — Сталина. (Продолжительные аплодисменты.)».
Когда читаешь такие строки, становится и неловко, и страшно за товарища Булганина, хочется риторически спросить: кто же вас, уважаемый товарищ Булганин, за язык-то тянет? Неужели не почувствовали, что за такие дела по борьбе с врагами на Ежова всё свалят, сделают прилюдно козлом отпущения и поставят к стенке?.. Хотя гипотетически к стенке могли поставить любого… за единичным исключением.
Удивление вызывает то, что Булганин был знаком с Ежовым, и возможно, даже близко. Конечно, не дружил (дружбы там, наверху, и не предполагалось никогда), но бывал у него дома, на застольях.
«Начальник охраны Ежова В. Ефимов свидетельствовал: “В 1938 году я слышал на квартире у Ежова разговор, где также происходила пьянка с участием Булганина, Хрущева, Угарова (Александр Иванович Угаров (1900–1939) — исполняющий обязанности 1-го секретаря Московского горкома и обкома партии. В 1938 году арестован, в 1939 году расстрелян. — Е. Ш.) и других… Ежов рассказывал присутствующим о поведении на допросах арестованных, о порядке приведения приговоров над врагами народа, поведении приговоренных к расстрелу, в частности им упоминались фамилии бывшего секретаря московского комитета Рындина и ряда других врагов, ранее работавших в московском комитете… Свое участие в расстрелах Ежов афишировал, и это стало обыденным явлением на застольях”»[46].
Приведу слова Сталина о Ежове: «Ежов — мерзавец! Погубил наши лучшие кадры. Разложившийся человек. Звонишь к нему в наркомат — говорят: уехал в ЦК. Звонишь в ЦК — говорят: уехал на работу. Посылаешь к нему на дом — оказывается, лежит на кровати мертвецки пьяный. Многих невинных погубил. Мы его за это расстреляли».
Ах какой плохой товарищ Ежов! Сколько народу погубил. Все невинные люди, лучшие кадры… Об этом говорил и Молотов. Правда, признается, что Ежов выполнял волю Сталина: «Сказать, что Сталин не знал об этом — абсурд, но сказать, что он отвечает за все эти дела, — тоже, конечно, неправильно».
Как лукаво товарищ Молотов объясняет репрессии! Все, дескать, вождь знал, а винить его во всем нельзя…
Каганович тоже сваливает весь грех репрессий на Ежова, хотя и оправдывает сталинские чистки: «Ежов старался чересчур… Он даже устраивал соревнования, кто больше разоблачит врагов народа. В результате погибло много невинных людей, и никто это не будет оправдывать».
Да неужели Ежов самочинно, без одобрения Сталина, «рубил» головы тысячам невинных людей?
Только в 1937–1938 году «Ежов посещал кремлевский кабинет Сталина 278 раз и провел в нем суммарно 834 часа! Чаще встречался со Сталиным только Молотов»[47].
А ведь они, Сталин и Ежов, могли встречаться еще и на сталинской даче, и в ЦК, на съездах, сессиях, пленумах… И что такое 834 часа? Если откинуть время на сон и бытовые нужды, то получится: 834: 12 = 69,5. То есть Ежов провел в обществе Сталина почти два с половиной месяца!
«Выписка из заявления арестованного Дагина Израиля Яковлевича, бывшего начальника 1-го отдела ГУГБ НКВД СССР о поведении Н. И. Ежова.
15 ноября 1938 г.
“…За все 17 месяцев моей работы в Москве, по моим наблюдениям, не было дня, чтобы Ежов не пьянствовал, но ни разу он не болел, как это сообщалось друзьям и отмечалось во врачебных бюллетенях.
Пил Ежов не только дома, на даче, но пил и в кабинете. Были случаи, когда после изрядной выпивки в кабинете он уезжал в Лефортово на допросы”…»[48]
Как же так, все знающий Сталин провел со своим подопечным — пьяницей, извращенцем, садистом — огромное количество часов и не замечал, что тот постоянно был пьян? А как же хваленая кадровая политика и знаменитая фраза: «Кадры решают всё»? Выходит, «главный кадровик» был не очень профессионален или, напротив, был очень, изуверски профессионален, ежели на должности председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) в 1935–1939 годах, члена Оргбюро ЦК ВКП(б) в 1934–1939 годах, секретаря ЦК ВКП(б) в 1935–1939 годах, кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) в 1937–1939 годах, народного комиссара внутренних дел СССР в 1936–1938 годах назначал, говоря на современном сленге, такого отморозка?!
Закрывая «тему Ежова», которого, на мой взгляд, лакейски возвысил Булганин на сессии Верховного Совета, приведу слова упомянутого ранее Постышева. В 1938 году в Бутырской тюрьме (в 1939 году умрет там же) он высказался очень определенно: «Ежов — охотничий пес на поводке у Сталина, но пес преданный и разборчивый, который по воле своего хозяина уничтожает партию и терроризирует народ. Как только собака кончит свою охоту… Сталин объявит ее бешеной и уничтожит. Никого так не презирают великие преступники, как исполнителей, которые умели заглядывать в их преступную душу»[49].
Информация о пленумах ЦК ВКП(б) 1937 года была закрытой. Газета «Правда», главный печатный орган, не посвящала читателей в оголтелые оговоры и списки врагов народа. Советские граждане вообще мало представляли масштабы сталинской чистки, его партийного государственного аппарата. Правда, среди людей обыкновенных, непартийных, тоже хватало «врагов», саботажников, отпрысков эксплуататорских классов… Но урон или, лучше сказать, истребление партийных кадров было впечатляющим, если можно применить это слово к гибели тысяч и тысяч невинных людей.
Всякая власть в России замкнута сама на себе, впрочем, это признак не только российской власти, но и власти вообще, а в России, думается, в особенности.
Если еще в начале правления какой-нибудь властелин, вождь, царь, диктатор может проявить заботу о своих подопечных, о народе, показать свою щедрость и рвение в службе на благо Отчизны, то впоследствии народ отходит от него на второй, ежели не на третий, а иногда — и на последний план…
Верховную власть интересует только свой круг. Воля, подчас даже не очевидная, не прямая, ближнего окружения, а еще оценки зарубежных коллег для правителя — важнее всего. Народ проживет, все выдюжит, все проглотит, что предложит власть. А вот троцкие, зиновьевы да каменевы требуют к себе неусыпного внимания. А еще у них немало последователей, да и вообще врагов власти… По факту царедворские игры, кремлевские перетасовки, «чистки», а позднее «перестройки», «рокировочки», «преемники» играли и играют огромную роль в стране. «Чистки» были доминантой партийной власти конца 1930-х годов во главе со Сталиным. Эти «чистки» были не только в партии, но и в стране. Какое, к примеру, отношение имели к партии поэты Павел Васильев, Николай Клюев, Борис Корнилов?
Люди, простые люди, конечно, видели, что кого-то забирают, сажают, расстреливают, боялись, понимали, что ничего сделать не в силах. Люди ждали и верили, что очередная смута пройдет, что станет лучше. Где-то и в самом деле становилось лучше: заслуг советской власти не убавить… А главное — был настрой жить и работать. Молодость и желание любви, тягу к семье, преданность Родине никакими указами партии не отменить.
Народ, его заботы, чаяния, потребности и мечты — во все века с этим никакая власть всерьез не считалась… Выборы в представительские органы власти искусственны и лживы, они, в общем-то, иными при той системе и однопартийной власти и быть не могут. А власть часто беспомощна, иррациональна, тугоуха и даже предательски подла по отношению к собственным согражданам, когда занимается «охотой на ведьм»…
Романовы плохо кончили в России. Пришли в Кремль люди не голубых кровей, вроде бы даже из народа; им наряды из дорогой парчи не надобны, перстней с бриллиантами на пальцах не видно — им к лицу кожаные тужурки, шинели, мундиры, сапоги, а не ботфорты с золотыми шпорами… Но в итоге-то все вышло изумляюще просто: народ опять напрочь отделен от власти, неподступен к ней, отброшен от нее (разве что Ленин принял однажды ходоков…). А заслон прост и надежен: коммунистическая пропаганда, большевистская клановость и негласный, но вечный постулат власти: я начальник — значит прав… Ведь именно коммунистическая идеология, тупой атеизм, «макулатурный» марксизм, а подчас пустая, вздорная коммунистическая трескотня становятся непреодолимой преградой между властью и народом.
Создав этот искусственный барьер, верховная коммунистическая власть еще глуше, чем прежние, замкнулась на себе — кучка членов ЦК и Политбюро во главе с «отцом народов»… Само словосочетание «отец народов» несет удушающую пошлость, дремучесть и подлость: какой отец? каких народов? с чего это вдруг? А выборная система, даже на низшем советском районном уровне, превращается в формальность и фарс.
Идеологическая пурга, которая властвовала на полосе отчуждения между народом и верховными жрецами, мела долго. Пурга опять же была небезобидной — кровавой: раскулачивание, репрессии, страх…
Идеологическая пурга фактически перестала быть стеновой во времена «позднего», страдающего от лекарств, износившегося Брежнева. Тогда, в конце 1970-х — начале 1980-х, уже было ясно, что гонять коммунистический порожняк бессмысленно, болезнь была запущена до предела, до краха.
После царского правления, после Первой мировой войны, а потом и самоистребляющей Гражданской народу нужен был прорыв, свет будущего, человеческое житье. И идеи большевиков, и власть советов отвечали на каком-то историческом периоде этим посылам. А ортодоксальные цитаты неизлечимых марксистов — этот звон можно было тогда и потерпеть. Лозунгово он даже тогда был подходящ для прогресса. Лишь потом он постепенно стал превращаться в удручающую карикатуру.
Это небольшое «отступление» я позволил себе, чтобы дать очертания той обстановки, которая наступила в конце1930-х годов. Партийная идеология террора, эксплуатация при индустриализации, проведении жесточайшей коллективизации, репрессивное истребление требовали от партии, его идеологов каких-то новых теоретических установок, постулатов, лозунгов и неких оправданий всему тому, что происходило.
А безумную свистопляску вокруг «врагов народа» пришлось прекратить. На страну надвигались темные тучи. И ради подготовки к отражению войны, стремительно и неуклонно приближавшейся к границам СССР, нужно было сплотиться.
В этом «котле» событий находится и Булганин. Ему, по сути, некогда осмотреться, выбрать себе как председателю стратегию развития Совнаркома РСФСР, сосредоточиться на конкретных административных и хозяйственных делах. Но и в этот период он себя зарекомендовал со знаком плюс.
Одним из его подчиненных стал Я. Е. Чадаев, получивший пост председателя Госплана РСФСР (позднее он несколько лет трудился управляющим делами СНК СССР и в этом качестве подписывал вместе со Сталиным постановления правительства). Он вспоминал:
«Булганин… сразу произвел на меня весьма приятное впечатление.
…По натуре интеллигентный человек, довольно строго спрашивал о состоянии дел и без каких-либо упреков указывал на ошибки, давал нужные советы. В простой и достаточной пониманию форме он говорил о необходимости проявления чуткости к новым явлениям жизни, чтобы лучше решались первоочередные задачи, стоявшие перед наркоматами и ведомствами»[50].
Правительство РСФСР Булганин возглавлял немногим более года. По сути, место председателя Совнаркома стало для него очередным трамплином, чтобы подняться еще выше — на союзный уровень. Он попадает уже в номенклатуру, которую можно даже назвать неприкасаемой. Но с большой оговоркой можно так назвать. Булганин не попал под секиру репрессий. Мало того, и сам не запачкался чужой невинной кровью…
Сталин постоянно тасовал свою кадровую колоду. Кого-то приближал к себе, кого-то отдалял от себя, снова приближал, снова отдалял. Он пользовался, разумеется, многими источниками информации, выбирая тех или иных назначенцев, но насколько они были объективны, эти источники, и насколько они служили делу — другой вопрос. Перестановки в верхушке власти казались подчас необъяснимыми. А подчас — несуразными.
Но именно на этом этапе истории Булганин попадает в зону сталинского приближения. И Булганин за это отплатит Сталину, подхватив его лозунг на XVIII съезде партии.
2 октября 1938 года Сталин назначает Булганина заместителем председателя союзного правительства и председателем Государственного банка СССР. Статус Булганина повышен. Теперь он уже в первых рядах присутствует на разного рода церемониях, как торжественных — праздник Октябрьской революции и Первомай, — так и траурных (похороны летчика Валерия Чкалова, ленинской вдовы Н. К. Крупской). Важный момент в партийном раскладе: кто несет гроб, кто стоит в почетном карауле, — это причастность к тогдашней элите.
…Последний путь Надежды Константиновны Крупской. 2 марта 1939 года. 16 часов 30 минут. Товарищи Литвинов, Булганин, Петровский, Ярославский, Шверник, М. Каганович, Мехлис, Буденный, Горкин, Кулик, Локтионов, Щербаков бережно поднимают катафалк с урной. Траурная процессия направляется от Дома союзов на Красную площадь. На всем протяжении этого пути выстроен почетный воинский эскорт: пехотинцы, артиллеристы, кавалеристы, пограничники. Впереди несут венки — их очень много. Под звуки похоронного марша урна медленно плывет над головами молчаливой человеческой колонны…
Замечу по ходу этого шествия: Булганин и другие товарищи несут урну из Дома союзов до Красной площади. А там, после митинга, урну до Кремлевской стены, куда замуруют прах вдовы Ленина, понесут уже самые высшие руководители. Булганин покуда к ним не причислен. Отстает на шаг. Пока.