Тем не менее общество парадоксальным образом восстанавливается. Поскольку спонтанный смех больше не звучит, людей начинают развлекать комедиями и водевилями. Открываются новые салоны, завязываются отношения с кружками прошлых времен, в них принимают влиятельных женщин, элегантных парижанок, писательниц, подруг банкиров и прочих деловых людей. Легкие комедии разгоняют уныние. В 1795 году пьеса Шарля-Пьера Дюканселя «Подноготная революционных комитетов, Современные Аристиды» шла с аншлагом в театре «Сите-Варьете», смех и радостные возгласы сотрясали его стены. Театр Монтансье – храм грубого смеха, водевили собирают полные залы; женщины иногда ходят туда тайком, переодевшись мужчинами; итальянский театр как будто возрождается.

Театр «Комеди Франсез» вновь открылся в 1799 году. Пленительная Луиза Конта, чудом избежавшая гильотины, даря восторженной публике свой талант, играла в пьесах Мариво и Бомарше; у ее салона были завсегдатаи. К женщинам перестали обращаться «гражданка» и вернулись к обращению «мадам». Повсюду открываются танцевальные залы. «Все слои французского общества танцуют, коммерсанты танцуют с соседками <..>. Все закружились в бранле»[390],[391]. «Мадам Анго» вызывает всеобщий смех. Газеты полны эпиграмм, карикатур и шаржей. Кажется, начинается полная удовольствий, волнующая жизнь, но это всего лишь декорация.