Ожесточенный «спор о женщинах», вспыхнувший в эпоху Возрождения, широко использовал иронию в качестве оружия. Хотя дамам не подобает публиковать свои «скромные» сочинения, некоторые образованные представительницы высших слоев общества без колебаний берут в руки «и веретено, и перо» и восстают против своих угрюмых, невежественных, лживых мужей, нагло высмеивающих их[351]. Большинство этих женщин страдают оттого, что лишены систематического образования и принуждены к неравному браку; не желая, чтобы их принимали за дур, они насмехаются над мужчинами, и эта насмешка – их тайная и нежная месть. Женская литература отмечена постоянным напряжением между тем, что условности позволяют им сказать, и тем, что они хотят выразить, и скрытый смех является разрядкой для этого напряжения.
Лукреция Маринелла (1571–1653), как и Кристина Пизанская, происходила из Венеции. В XIX веке она была забыта, однако Пьер Бейль посвятил ей раздел своего «Словаря», назвав ее «женщиной большого ума». Первая работа этой эрудитки «О благородстве и совершенстве женщин и недостатках и пороках мужчин» принесла ей славу; впрочем, поборники женской скромности отнеслись к этой славе с большим сомнением. Это сочинение было опубликовано в 1600 году в качестве ответа на критику женщин со стороны некоего Пасси. Лукреция Маринелла пародирует его женоненавистнический трактат, так переворачивая сюжет, что пороки, традиционно приписываемые женщинам, – сплетни, непостоянство, лень, чревоугодие, трусость, кокетство, невежество, злословие и даже сентиментальность – становятся мужскими пороками[352].
Другая венецианка, Модерата Фонте (1553–1592), жившая немного раньше Лукреции, в трактате «О достоинстве женщин» (1600) смеется и иронизирует с большей откровенностью. Писательницу явно вдохновила идея «Декамерона» Боккаччо, с той лишь разницей, что на великолепной вилле собрались исключительно женщины – одна пожилая дама, две вдовы, две супруги, одна новобрачная, одна девица – и события разворачиваются в течение двух дней, а не десяти. Эти дамы, все образованные, но разного социального происхождения, выбирают себе королеву и, умудренные опытом и острые на язык, обсуждают неприятности и невзгоды семейной жизни; то обстоятельство, что компания состоит только из женщин, гарантирует полную свободу их веселой беседы.
Вначале собравшиеся приветствуют недавно вышедшую замуж Елену, которую необходимо «просветить». Когда молодая женщина признается, что ей все еще нравится общество мужа, ее быстро прерывают восклицаниями: «Возможно, тебе повезет больше, чем другим», – заявляет одна из старших собеседниц, а другая усмехается: «Прекрасное утешение для будущих утопленниц!» Приводимые аргументы стереотипны, но живая, забавная, разнообразная дискуссия изобилует неожиданными репликами, и в основе ответов каждой собеседницы лежит ее личный опыт: она либо критически анализирует ситуацию, либо развенчивает и высмеивает существующие мифы.
Первое соображение: историю, состоящую из предрассудков, требующих пересмотра, пишут склонные к обману мужчины. Далее дамы обсуждают отдельные принципы, на которых базируется мужское превосходство: например, пресловутая слабость и хрупкость женщин и, следовательно, их потребность в защите; штампы и клише немедленно опровергаются. Делается вывод: брак и материнство – не единственно возможная жизнь.
Та, что не хочет выходить замуж, несчастна и одинока? «Но что она приобретет, выйдя замуж? А если вдруг муж окажется без денег, как это часто случается? Она попадет в рабство! <..> Нечего сказать, замужество дает женщине прекрасную судьбу! Она теряет имущество, перестает принадлежать себе и не приобретает ничего, кроме мук материнства и безраздельной власти мужчины, который подчиняет ее своей воле!»
Одна из собеседниц выступает в традиционной роли простушки; ее реплики служат движущей силой игры: неужели среди мужчин нет порядочных? Ответ быстр и насмешлив: «Если вы полагаетесь на мужскую порядочность, – смеясь, сказала Корнелия, – то вы уже проиграли». Что же до дамы, удовлетворенной своей супружеской жизнью, то ей немедленно возражают: «Только посмотрите на эту супругу, которая, зная лишь одного мужчину, спешит на защиту всех!»
Дамы упражняются в остроумии: муж – это «погасшая лампа, которая сама по себе ни на что не годна, но, если поджечь фитиль, дому может быть польза». Их сатира беззлобна; в конечном счете они хотят лишь одного: чуть больше любви, чуть больше постоянства, чуть меньше неверности и вожделения. В конце дискуссии звучит надежда на благополучное разрешение конфликта, поскольку качества и достоинства женщин окажут благотворное влияние и на их мужей…
Смелые слова не приводят к каким-либо отчаянным действиям, а важнее всего в этой истории то, что вдова, поразглагольствовав о супружеской жизни, соглашается снова выйти замуж! Все дамы благоразумно хвалятся своей осторожностью: «Ну что же, наша ценность выше ценности мужчин; будем же и более учтивы, чем они», – предлагает в заключение одна из собеседниц. Модерата Фонте, под видом веселого развлечения, преподает мужчинам урок.