«Историограф» жеманниц – аббат Мишель де Пюр, чей роман «Жеманница» (La Prétieuse) (1658) сравнивают с «Пересудами у постели роженицы». История, написанная аббатом де Пюром, частично вымышленная, частично реальная, описывает остроумных женщин, возможно первых французских «писательниц», которых можно узнать в персонажах книги. Дерзкая Евлалия, по всей вероятности, это графиня де ла Сюз; именно от нее выдающийся дипломат и советник Людовика XIV Франсуа де Кальер набирается острот. Гугенотка по происхождению, впоследствии принявшая католичество, героиня сменила религию, «чтобы не встретить своего мужа на том свете, как и на этом»[278]. Аббат де Пюр не ограничивается наблюдением за оригинальной точкой зрения жеманницы на брак, секс, материнство, семью – он изучает, как функционирует группа, использующая остроумный разговор для повышения статуса женщины.

Не вдаваясь в дискуссию, направленную на то, чтобы выделить трудно определимое литературное явление на фоне социально-исторических условий[279], прециозность предстает в эти годы манифестом выдающихся женщин, объединившихся для формирования модели светского общества, свободной от мужского влияния, и формулировки чисто женских идеалов. Аббат де Пюр говорит о «новой секте», состоящей только из представительниц прекрасного пола. Это, по сути, прециозная и феминистская секта, поскольку входящие в нее дамы имеют свой языковой и поведенческий код. Непокорные гордячки, порой презрительные, они не прочь ставить с ног на голову господствующие в обществе идеи и зевают от скуки, когда собеседники не находятся с ответом; они не скрывают своего чувства превосходства над мужчинами, которое выдает насмешка, сквозящая во всем романе.

У Мишеля де Пюра они предстают счастливыми переглядывающимися заговорщицами, обменивающимися двусмысленными шуточками, «непостижимыми для их кавалеров», прыскающими со смеху или секретничающими по углам. Меланира, самая серьезная из них, выделяется язвительными критическими замечаниями, тогда как остроумные высказывания Софонисбы отличаются мягкостью. Жизнерадостная Арасия учится у Меланиры «пресекать» скучные разговоры. Евлалия насмешничает. Все они внимательно следят за выражением своих лиц. Когда они не разговаривают и не смеются, их мимика все равно не такая, как у простых смертных: выражения лиц, движения глаз, вздохи, смех, молчание – все подчинено некоему коду. Мишель де Пюр не упускает возможности сообщить о пикировках между этими дамами, и колкость реплик, которыми они обмениваются, представляется достаточно правдоподобной.

Впрочем, они охотно смеются над собой и своим пуризмом, как, например, Анна де ла Винь, которая превращает свое недоверие к вечно непостоянным мужчинам в смех превосходства:

Мадемуазель де Монпансье в свою «Галерею образов», написанную в более сатирическом тоне, нежели роман аббата де Пюр, включила некий «портрет неизвестной», высмеивающей вечно насмешливый тон жеманниц и имитирующей их гримасы:

Если в этой компании оказывается еще одна жеманница, они объединяются и, не принимая во внимание, что они не самые сильные, передразнивают своих ближних, и никому не удается этого избежать, и это очень смело, потому что этот смех в лицо совершенно невыносим. <..> Они высмеивают всех, включая тех, кто не дает им никакого повода для смеха.

Прециозная литература, несомненно, оказала влияние на историю литературы. Несмотря на жаргон и ханжество жеманниц, на их претенциозность, смех и уловки, эти дамы положили начало сатирической женской литературе.