Французские «рассказы» в значительной мере отличаются от итальянских[267]. Новеллы Боккаччо, несколько раз переведенные и адаптированные в XV–XVI веках, вдохновили королеву Маргариту Наваррскую, сестру Франциска I, на создание «Гептамерона» (1558); но дух этого сочинения гораздо более новаторский, поскольку под ее пером начинают говорить женщины, играющие активную и очень персонализированную роль. К тому же писательница не боится смелых выражений, потому что «слова не пахнут»; опасаться следует только «грязи сердца».

Сюжет позаимствован у Боккаччо: небольшая компания, пять мужчин и пять женщин, возвращаются из Котре, где проводили время на водах. Начинается гроза, горная река выходит из берегов, и им приходится пережидать непогоду в каком-то монастыре, в глуши. Чтобы разогнать страх и скуку, эти десять совершенно разных людей в ожидании, пока починят мост, рассказывают друг другу истории, и мало-помалу между ними завязываются определенные отношения.

Идею такого времяпрепровождения, принадлежащую Парламанте, супруге Иркана, сразу же одобрили две другие дамы – Лонгарина, признавшая, что разговор не позволит встревоженным женщинам «грустить»» и «злиться», и Эннасюита, молодая вдова, которая надеется «смехом» облегчить свое горе. Затем согласие на подобное развлечение предстоит дать мужчинам; Уазиль, самая старшая и благочестивая из дам, отведя необходимое время молитвам, должна как следует организовать эти беседы.

Книга Маргариты Наваррской богаче текстов Боккаччо. Смех, как мужской, так и женский, звучит более чем в половине семидесяти двух историй «Гептамерона», и все сочинение косвенным образом представляет собой размышление о смехе. Слово «смех» в рассказах, в том числе печальных, и в их дальнейшем обсуждении звучит семьдесят девять раз[268].

Женщины смеются почти вдвое чаще мужчин: Эннасюита – четыре раза, благочестивая и мудрая Уазиль – три, Парламанта – три, Лонгарина – два. Кто-то из дам смеется, при этом автор не называет ее имени. Номерфида сама не смеется, но ее веселые рассказы смешат других. Четырежды собеседники смеются все вместе. Тот, кто не рассказывает ничего смешного – например, Дагусен, – порицается. В сборник вошли три рассказа скатологического характера. Смех героев не всегда равнозначен, но всегда осмыслен.

Маргарита Наваррская, не питая иллюзий относительно человеческих слабостей, говорит о любви, желании и браке в комическом ключе, причем взаимоотношения полов в каждой истории рассматриваются неоднозначно. Писательница использует комические приемы со знанием дела: здесь и шутливый тон, и разнообразие ситуаций, и эффект бумеранга, и смех сквозь слезы, и двойная игра, и нелепости, и оговорки, и колкости, и фигуры речи – литота и гипербола, и недосказанность, и неожиданные повороты сюжета, и игра слов. Все это позволяет ей внезапно менять регистр и наводить на совершенно иные мысли, чем изначально предполагалось: когда Номерфида заявляет, что она скорее бросится в воду, чем отдастся монаху-кордельеру[269], Уазиль, почувствовав двусмысленность, со смехом ответила: «Значит, вы хорошо вяжете узлы (плаваете)?» – чем рассердила Номерфиду.