Условия для появления насмешливого стиля общения, успех которого связан с соперничеством представителей разных полов, следует искать в маленьких княжествах Италии эпохи Треченто. Для хорошей беседы необходимо женское общество. Энеа Сильвио Пикколомини, в бытность поэтом-гуманистом – до того, как стал папой римским, писал, что предоставлять женщинам возможность самовыражения выгодно, так как их разговоры способны «разогнать печаль и скуку»[264]. Еще до того, как женский смех стал регламентироваться правилами приличия, существовали всевозможные сказки, в основе которых лежали забавные и пикантные беседы между представителями обоих полов.

Важная деталь: «Декамерон» Боккаччо (1350) посвящен женщинам; ведь если у мужчин существует тысяча способов забыть неудачу в любви – походы, соколиная или псовая охота и прочее, – то женщины, которым мало для счастья рукоделия, должны искать себе отвлечения в чтении, где они найдут «полезные советы для жизни» (Пролог). Боккаччо обращался к буржуазной аудитории, состоящей из крупных чиновников и купцов, и особенно к их женам, и добился огромного успеха.

В «Декамероне» рассказывается о десяти молодых людях, семи женщинах и троих мужчинах, бежавших из Флоренции, где свирепствовала чума (1348). Они развлекаются тем, что в течение десяти дней рассказывают друг другу разные занятные истории. Рассказ за рассказом вырисовывается искусство гармоничной жизни. «Королеве» первого дня, Пампинии, предстоит определить, что должны делать дамы, чтобы завоевать уважение мужчин. Умение подать остроумную реплику – важная составляющая их таланта: «Добрые нравы и приятную беседу красят острые слова. В силу своей краткости они в гораздо большей степени приличествуют женщинам, нежели мужчинам…»[265],[266]

Далее следует длинная обличительная речь против тщеславных кокеток, которые говорят ни о чем и изображают благонравие. Смех – это часть удовольствия от совместного времяпрепровождения; автор помнит Овидия и знает его умение жить в свете; он в подробностях описывает все нюансы, от нежной улыбки, не показывающей зубов, до смеха до упаду, при котором рот открывается так широко, что «челюсть болит»!

Источником сотни новелл Боккаччо служат устные рассказы, принципы порядка и добродетели автор под сомнение не ставит. Несмотря на то что мужчин в компании всего трое, их превосходство в принятии решений и действиях не оспаривается. Однако благодаря своей мудрости женщины обладают силой королев. Именно посредством удовольствия, даримого беседой, удовольствия, превосходящего все прочие радости, в которых люди противостоят друг другу, где есть победители и побежденные, дамы борются с отчаянием и грустью. В беседе все равны, в ней переплетены провокация и остроумие, соблазн и желание. Подвижность ума, скорость реакции, изобретательность в словах оживляют обмен мнениями, но половые различия при этом соблюдаются.

Привилегия смешить окружающих сомнительными историями – исключительно мужская: Дионео, один из молодых людей, постоянно испытывает стыдливость дам всевозможными скабрезными намеками, и молодые женщины наслаждаются его пикантными историями, при этом «делая вид, будто их насмешило нечто другое» (День седьмой, новелла третья). Когда рассказ переходит границу дозволенного, они скромно, «натянутой улыбкой», останавливают рассказчика, но оставляют за собой право посмеяться позже.

Фрейд в эссе «Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905) упомянул пружины механизма, связанного со сновидениями, который снимает запреты, высвобождает сексуально окрашенные импульсы, возбуждает и смущает аудиторию; при условии, что желание завуалировано, смущение сменяется смехом. Скрытый женский смех заставляет малую группу мысленно воспроизвести то, что женщина пытается скрыть, удовольствие, потенциально постыдный поступок, и косвенно вызвать определенное наслаждение.

Присутствие дам необходимо для того, чтобы эффект, произведенный рассказом, был полным; таким образом, Боккаччо использует сказки, фарсы, метафоры и остроты, чтобы замаскировать грубость ситуации; такая метафора, как «жеребец верхом на кобыле», не обманывает слушательниц: «Филострато недостаточно туманно выразился насчет парфянских кобылиц, а потому догадливые дамы поняли, что он хочет сказать, и рассмеялись, хотя сделали вид, будто их насмешило нечто другое» (День седьмой, новелла третья).

Иногда смех бывает взрывным: компания красоток смеется до слез десяток раз, слушая историю врача, упавшего в выгребную яму, причем историю рассказывает дама (День восьмой, новелла девятая). Вызванное шуткой веселье – это способ обойти давление общественного мнения и затронуть тему секса под другим углом.

Почти два столетия спустя флорентиец Кастильоне систематизировал светские нормы. Его трактат «Придворный» (1527) посвящен риторике, морали и эстетике и ставит в центр урбанитас удовольствие от беседы, о которой спорят главные действующие лица при небольшом дворе Урбино (Книга II). Подобно Боккаччо, но обращаясь к другой социальной среде, среде дворянства, Кастильоне намеревается создать гармоничное общество под знаком знаменитой sprezzatura, своего рода «небрежности» или непринужденности, естественности, неуловимого искусства жизни в обществе.

Непременное условие – не выглядеть скучным: шутливость, изящная насмешка, острое словцо должны присутствовать в каждом разговоре, миссия которого, согласно урокам Древних, – «вызывать смех и радость честным путем» (II, 42), воздерживаясь от балаганного шутовства и оскорбительных насмешек.