Талейран, описывая в мемуарах мать, хвалит ее за то, что она ни разу в жизни не стремилась никого рассмешить и не пошутила. Для человека эпохи Просвещения, известного своим остроумием, подобное откровение выглядит довольно странным.

Хотя женщинам приличествует пребывать в веселом настроении, в XVIII веке им все еще не позволялось брать на себя инициативу и смешить окружающих. Парижские салоны – это обособленный мирок, своего рода просвещенная лаборатория, где зарождаются идеи и где должно царить удовольствие от общества друг друга. В них собираются, как правило, и мужчины, и женщины, остроумие присутствующих стимулирует общение, но на женщинах в первую очередь лежит обязанность обеспечить гостям блестящий прием и проявить «щедрость», которая создала репутацию мадам Жоффрен.

Остроумная женщина всегда подозрительна: воспитанная дама должна быть нежной и мягкой, сохранять достоинство, а насмешливость идет вразрез с этим предназначением. В этом отношении женщины не менее требовательны, чем мужчины. В 1691 году, через пять лет после основания Сен-Сира[260], г-жа де Ментенон дала отрицательную оценку педагогическим усилиям этого учебного заведения: «Мы вырастили надменных, любопытных любительниц поговорить, от остроумия которых сами же и страдаем».

Мадам де Пренжи осуждает светских дам, способных всем пожертвовать ради забавной реплики (1691), а в следующем столетии критика писательницы мадам Гибер заходит еще дальше: «Женщина, которая мило шутит, напоминает хорошенькую маленькую обезьянку, развлекающую мужчин своим кривлянием перед зеркалом»[261] (1771). Чтобы женщины могли получить свободу смеяться и смешить, их речи должны быть веселыми и забавными, но не злыми, «игривыми, но не лукавыми» (мадам Ролан).