Итак, кризис смеха? Тем не менее смеющаяся женщина остается символической фигурой, которая необходима обществу для нормального функционирования. Именно от женщины, чья мудрость питается не столько воспитанием или разумом, сколько природой, зависят здоровье традиций и острота взгляда на мир: «Изгнать веселье из общества значило бы изгнать из него добродетель. Я считаю, что откровенность и жизнерадостность говорят о красоте души <..>. Мы также видим, что веселые женщины обладают наибольшей моральной чистотой»[257]. Веселость – это социальная и нравственная добродетель, необходимая для налаживания отношений между людьми. Но веселье веселью рознь.

Наступивший век хочет чувственной радости, свободной от притворства и близкой к разуму. Ретиф де ла Бретон, символическая фигура для женского смеха, создает новый женский образ – образ «Веселой», который он противопоставляет «Смеющейся». Бальзами – сирота, рожденная в «не благоприятствующей судьбе» буржуазной среде; она переходила из дома в дом и едва ли не бедствовала; и все же благодаря благосклонности юной принцессы ей удалось выйти замуж за графа. Бальзами всегда над всем смеется; ее жизнерадостность в самых трудных ситуациях сначала заставляет счесть ее легкомысленной и бесчувственной, но вскоре мужество и терпение, проявленные в пору испытаний и невзгод, внимание к страданиям других, достойное Гризельды[258], раскрывают качества ее характера.

Однако она состоится как женщина только тогда, когда перестанет смеяться без причины и когда милая, снисходительная улыбка продемонстрирует ее счастье. Это излюбленная тема Ретифа, и он возвращается к ней несколько раз: жизнерадостная Генриетта не менее мила, чем Бальзами, и играет аналогичную роль в «Истории компаньонок Марии». Обе героини символизируют веселый смех, естественный и чувственный, без какой бы то ни было насмешки.

Как и XVII век, эпоха Просвещения хотела бы заткнуть рот Демокриту и задушить неумеренный и непроизвольный смех[259]. Относясь к комедии с недоверием, Французская революция использовала ее, превознося благопристойную серьезность и стремясь организацией «патриотических» торжеств канализировать эксцессы своей деятельности. Но смех, в особенности женский, не вмешиваясь в политику и без задней мысли давая выход избытку эмоций, сопротивляется очищению. Женщина охотно смеется, иронизирует, изящно острит, но она еще недостаточно раскрепощена, чтобы противостоять цензуре, позволить себе смешить мужчин и публично потешаться над их глупостью.