У амплуа насмешницы по-прежнему светлое будущее. С момента возвращения к делам Неккера и до 1793 года на смену балагану приходит политическая сатира. С 1789 по 1791 год памфлеты издавались в виде листовок и брошюр, читались вслух или разыгрывались на подмостках ярмарки Сен-Жермен, адресатами были Ассамблея и представители третьего сословия. Коллективное воображение эксплуатирует бурлескные стереотипы о бравых тетках, которые, уперев руки в бока, балагурят с покупателями и, используя арго и обсценную лексику, резко и эмоционально комментируют текущие события.

На революционном празднике звучат крикливые голоса сатирических персонажей – Марготон, Мамаши Сомон (Лосось), Мамаши Дюшен, Мадам Ангёль (Горлопанка), Мадам Анго (персонаж французского революционного и послереволюционного театра, разбогатевшая рыночная торговка)[233]. Именно рыночные торговки выражают требования общественного мнения, выступают против тех, кто приспособился к новому режиму, – против воров и финансовых аферистов, против судейских и врачей, против лицемеров из парламента, против комиссаров, стукачей и разодетых в пух и прах маркиз. Поскольку эти шутливые петиции, как предполагается, исходят от «самой интересной части рода человеческого», к ним относятся с юмором.

Язык этих текстов прямой, грубый и жестокий, иногда намеренно корявый – так изъясняются женщины из народа, не «жующие слова» и знающие, что их крепкий лексикон смешит читателей. Рассказ о привилегиях сильных мира сего перемежается краткими замечаниями о ценах на яйца или хлеб – с ошибками во французском языке, с отступлениями, которые напоминают, что сочинители текстов всего лишь бедные невежественные торговки селедкой, «изливающие желчь»; но, несмотря на сомнительный вид этих листовок и дерзкий тон, достойный Безумной Матюрины, они весьма содержательны и хорошо написаны[234].

Эти женщины слишком хорошо изображают разбитных дур, чтобы никто не заподозрил, будто их пером водит мужская рука: на этом политическом карнавале, служащем идеологии, совершенно отличной от карнавала прошлых лет, женщины никогда не стесняются выглядеть гротескно, поскольку смешным традиционно считается все, что связано с едой, а также скатологические и непристойные шутки. Добрая, веселая девушка и голосистая гарпия – это две стороны одного и того же стереотипа: женщина, говорящая правду в лицо сильным мира сего; «торговки рыбой» увековечат образ уличной женщины, любящей «посмеяться», он будет жить и тогда, когда революция кончится. Для празднующих людей ничто не чересчур: излишества – это проявление жизненной энергии. Незамысловатое остроумие славной мадам Анго, королевы рынка, подражающей великосветской даме, но верной своему происхождению, несмотря на достигнутое финансовое благосостояние, сближается с персонажами традиционных фарсов и будет развлекать публику до конца XIX века: